С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, АМЕРИКА!

Даже если никто из ваших предков никогда не имел никакого отношения к Декларации Независимости, Конституции, Американской Революции и борьбе за независимость – не сомневайтесь, 4 Июля – наш общий великий праздник!

В те далёкие времена, когда Европа цвела монархиями, Россия гнила крепостничеством, а североамериканские колонии, британские, французские, испанские, русские были позабытые и позаброшенные своими метрополиями, случилось чудо. Тринадцать из них посмели восстать против могущественной Англии, владычицы морей, против прославленной британской Короны и её непобедимой армии и бросить ей в лицо кусок пергамента, на котором изысканным почерком идеального каллиграфа, архитектора и сердцееда Тимоти Метлека были написаны 1337 слов ювелирно связанных тонкими кружевами в 32 (всего) предложения. Автором этого философского трактата, демонстрирующего высочайший слог, мудрость, интеллект и не колониальную образованность, был Томас Джефферсон. Тридцатитрехлетний в возрасте Александра Македонского и Иисуса Христа, почти двухметрового роста, огненно-рыжий, с фарфорово-белым цветом лица и легким румянцем, стройный, всегда изысканно одетый – он был красив и гениален во всём. Знал минимум 4 языка, блестяще играл на скрипке, виолончели, банджо. Некоторые смеют сомневаться в авторстве Томаса Джефферсона. Оставлю за собой право поспорить с этими скептиками-нигилистами позднее.
Декларация – это плевок в лицо монархии, это эксперимент, это полёт через столетия. Наверное, а лучше наверняка, в этом куске пергамента и скрыта тайна последующих успехов США.

Нет, не случайно её, Декларацию независимости, американская история выбрала точкой отсчёта, Днём рождения!
В честь 250-летия со дня рождения США я приглашаю вас в виртуальное путешествие по местам “Декларационных” событий.
Назовём этот маршрут «От чая до Колокола».
Конечно, хорошо бы начать наше путешествие с Монтиселло – поместья Томаса Джефферсона. Но, надеясь на снисходительность великого отца-основателя, начнём с Бостона, штата Массачусетс.

Фраза «Бостонское чаепитие» появилась позднее, в тысяча восемьсот двадцатые-тридцатые годы в прессе. Но события, связанные с доставкой чая из Британии в американские колонии, произошли в бостонском порту в декабре 1773 года. Советские учебники, очень поверхностно и очень однобоко освещавшие события за пределами СССР, так запутано и так непонятно рассказали об этом событии, что даже отличники запомнили разве что название «Бостонское Чаепитие» и изображение индейцев, выбрасывающих ящики с чаем с борта британского корабля. Спустя годы я расширила объём информации об этом событии, включая то, что голландские контрабандисты и официальные британские торговцы чаем в колониях жестко конкурировали между собой, что налоги росли, что тогда поднималась цена на чай, вызывая народное недовольство…

Местные власти рискнули отказаться от дорогого чая и отправить чай обратно.
Три из семи Британских кораблей, доставивших чай в американские колонии, пришвартовались в Бостонском порту у причала Гриффина. Споры платить кораблям за доставку или не платить, но в любом варианте отправить груз обратно разгорелись очень бурные, они и переросли в народные волнения. Колонисты взобрались на британские корабли и стали безжалостно бросать чай в воду. Индейцы там были вообще ни причём, это был способ замаскироваться, чтоб их, официально британских подданых, потом не опознали. Эти события положили начало антибританской, антиколониальной революции и надолго, на очень долго отвратили жителей освободившихся британских колоний от чая. И теперь ещё есть одна из патриотических американских шуток: «Мне пожалуйста, кофе. Чай я не пью с времён «Бостонского Чаепития».
Кораблей было три: «Дартмунт», «Элеонора» и «Бивер». Два последних и сейчас (стилизованные) стоят у причала, в них музей. Можно посетить, а за дополнительную плату бросить ящик чая в воду. Конечно, причал Гриффина не единственное место в Бостоне, связанное с Декларацией. Четверо из 56-ти подписавших родились в Бостоне, включая Самого Бенджамина Франклина и Самуэля Адамса. Трое из подписавших, включая самого Джона Хэнкока, похоронены в Бостоне на легендарном старинном «Зерновом кладбище». По центру Бостона проведена красная пешеходная линия через шестнадцать достопримечательностей, связанных с Революцией, её длина почти 4 километра. Это ли не повод назвать Бостон «Колыбелью революции».
Ну вот, теперь с чувством исполненного долга перенесемся… нет-нет, пока не в Монтиселло, хотя уже ближе в Вильямсбург, Колониальный Вильямсбург в Вирджинии. Сегодня это уникальный город-музей под открытым небом, где три тысячи человек работают жителями колониального Вильямсбурга. Они носят одежду 17 века, разговаривают на тогдашнем английском. У них имена и фамилии того времени или даже реальных героев истории второй половины 18 века.

В Губернаторском Дворце балы и приёмы, в Суде судебные заседания, в магазинчиках и лавках – товары и интерьеры того времени. В домах в три смены живут жители-актёры. Нет, это не просто музей, а музей-театр, где весь город – сцена. Вильямсбург был столицей британских колоний. Там в тавернах собирались отцы-основатели, эдакие вольнодумцы. Бывали там и наместники, назначенные управлять в угоду Короне, но частенько развёрнутые в сторону этих вольнодумцев. Таверны назывались Эль-Хаусы – Дома Эля. Эль, это тогдашнее пиво, только немножко сладенькое и без хмеля. Англичане его пили ещё в 12-м веке, ну и понятно, привезли в свои колонии. Джозайи Чаунинг не только угощал постояльцев и гостей различными и разноцветными элями, но вечерние застолья ещё и украшала музыка, живая и разнообразная. Под музыку не только танцевали, но пели тосты-здравицы, эдакое сочетание частушек с одами под музыку флейты, скрипки или даже барабана. Эта Таверна в Вильмсбурге есть и сейчас. С года открытия 1766 и до наших дней те же костюмы, кружки часто серебряные, меню и музыка – всё те же. И название Чоунинг Эль Хаус сохранилось с былых времён. Эта таверна была любимым местом Джорджа Вашингтона. Первый раз он приехал в Вильямсбург 19-ти летним, всего по записям в дневниках был в Вильямсбурге 55 раз. В 1759 году он женился на Марте и медовую неделю они провели в Вильямсбурге. Хочется надеяться, что хотя бы там и тогда Марта была счастлива.

Томас Джефферсон был связан с Вильямсбургом значительно теснее. Он учился в старейшем колониальном колледже, втором после Гарварда, основанном ещё в 1693 году, Колледже Вильяма и Мери. Так его называли американцы, а британцы – Колледж Вильгельма и Марии. Двадцать лет прожил Томас Джефферсон в Вильямсбурге. На главной улице города Герцога Глостера он знал каждый дом, каждую лавку. Он внимательно слушал о чём говорят и спорят жители и гости тогдашней столицы. Он вдыхал и осмысливал тогдашнюю атмосферу, чаянья и желания жителей колоний. После 1776 года Джефферсон обосновался в Губернаторском дворце, но родным для него всегда оставалось поместье в Монтиселло, рядом с городом Шарлоттсвил в Вирджинии.

И вот теперь мы виртуально переносимся в Монтиселло. Жизнь первого посла Америки во Франции, Третьего президента США – яркая и полная драматизма стала темой множества книг, научных трактатов, художественных и документальных фильмов и так далее… Мы же ограничимся Декларацией. Местные гиды любят указывать магическую цифру 17 дней. Действительно 17 дней с 11 по 28 июня 1776 года Джефферсон ночевал в своём кабинете, на узком диванчике полусидя (не помещался). Рядом стоял письменный стол, а сбоку на столике лежали и лежат 22 книги величайших законотворцев и философов истории человечества. И законы Солона, и кодекс Хаммурапи, и Трактат Царя Сулеймана, и «Путеводитель растерянных» Рамбама Маймонида, Пятикнижие Моисея, и остальные. 17 дней Томас Джефферсон не заглядывал в эти Великие книги, но изучив их задолго заранее, записал в своём черновике, а более запомнил и увековечил в своих мыслях выжимку из всех 22-х и не только из них. Декларация Независимости – это монолитный, на одном дыхании трактат, и любой, прочитав его, почувствует, что это не коллективный труд. Те поправки, а их было ничтожно мало, которые делали члены комиссии, Джефферсон сам, в уединении в этом же кабинете переосмысливал и записывал в том же стиле и тоне, как и весь остальной текст. Потом в последующие годы своей жизни Джефферсон вспомнил с присущей ему скромностью, как каждая вещь в интерьере его имения имела космогоническую связь с каждой строчкой, с каждым словом в Декларации. В 1776 году Томас Джефферсон был уже четыре года, как женат. Марта Вэйлс была родственницей Томаса, они выросли вместе, она жила с родителями рядом с Вильямсбургом, учась в Колледже Вильяма и Мери. Он часто заезжал в гости к родственникам, может быть, уже тогда между ними возникли чувства. Она была прекрасная пианистка, хорошо образована и прекрасно воспитана. Родители выдали её замуж за человека значительно старше, но уже устоявшегося землевладельца. Брак был недолгим, меньше двух лет, муж Марты умер, за ним и маленький сын. Брак с Джефферсоном вернул её к жизни. Во время написания Декларации Марта садилась к роялю и тихо играла любимые произведения Томаса Джефферсона и это тоже влияло на тон написанного. Потом в своих мемуарах Томас Джефферсон, овдовевший в 1782 году, с горечью предполагал, что не будь Марты, не смог бы написать это сочинение за 17 дней. Как бы ни хотелось, даже виртуально, гулять и гулять по холмам Монтиселло, открывая новые подробности, и про раннюю смерть Марты, и про смерти детей, и про таинственную связь с рабыней Салли, сильно повлиявшую на карьеру Томаса Джефферсона, нам пора оставлять место рождения Декларации Независимости и перебираться в Филадельфию.

Чтобы не продолжать извечный спор между Бостоном и Филадельфией за пальму первенства в колыбельно-революционной теме, согласимся, что колыбель была не одна, а много. Тем более, что, если быть биологически точными, то в Бостоне и в Вильямсбурге происходило зачатие, в Мотиселло беременность и схватки. Рождение независимости было всё-таки в Филадельфии. Филадельфия – это «Колыбель независимости» … Ах, не станем усложнять поиски исторических терминов, в мемориальном отношении в нашем виртуальном путешествии без Филадельфии не обойтись. Вопрос места рождения и возрождения американского флага продолжает оставаться спором между Филадельфией и Балтимором, но первой столицей США безоговорочно была Филадельфия! Восемь городов исполняли миссию столицы США плюс уже воспетый мной Вильямсбург. Ланкастер (Пенсильвания) был столицей всего один день, Балтимор (Мериленд) был столицей меньше трёх месяцев, Аннаполис (Мериленд) – всего девять месяцев… Филадельфия была и остаётся и первой столицей, и колыбелью независимости, и местом признания и подписания, и местом обнародования Декларации Независимости. Перелистывать страницы календаря того жаркого лета 1776 года с точностью до дня и часа – удел историков, мы с вами путешественники, и потому, оказавшись на Моле Независимости напротив Холла Независимости, мы сразу обратим внимание на знакомое здание. Даже те, кто никогда не был в Филадельфии, узнают его изображенного на обратной стороне стодолларовой купюры. Правда, на купюре оно зеленовато-голубоватое, а в реальности кирпично-терракотовое. Теперь это музей-мемориал и бережно хранимое достояние Истории. Холл Независимости, где была подписана и Декларация, и Конституция, является объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. Там всё до мельчайших деталей имеет свою историю и значение: Зелёный зал, стол Джона Хенкока – президента континентального конгресса, председательствовавшего на заседаниях Первого континентального Конгресса. Это он, первым поставил свою легендарную подпись под текстом Декларации, тем самым превратив её в официальный документ.

Он поставил «такую подпись, которую королева Англии увидит без очков». На площади перед Холлом в стеклянном, прозрачном павильоне – Колокол Свободы. Он один из символов Америки. По размерам ОН, конечно, не Царь-Колокол, но по значимости не уступает. Судьба у него тоже не гладкая. Заказали его в Британии, там испытали прежде, чем отправлять через океан, испытание не выдержал, треснул, пришлось переплавлять. На колокольне в Филадельфии над зданием, где сначала располагалась Колониальная Ассамблея и Верховный суд колонии, а уж потом Континентальный Конгресс, Колокол провисел до 1846 года, пока маленькая трещина не стала большой и его пришлось снять. Починить не удалось, а ещё больше сломать удалось, увы. Но не выбрасывать же на металлолом того, кто возвестил народу о начале Новой жизни, Свободной и Независимой! Раненный Колокол хранился сначала под полом церкви (во время войны за независимость), потом в самом здании. В честь 200-летия подписания Декларации Ему подарили стеклянный павильон. Кстати, о подарках, тогда же Королева Елизавета Вторая и Принц Филипп посетили Филадельфию 1976 году в июле и подарили пустой колокольне новый колокол, отлитый на том литейном заводе (старейшем в Англии), где отливали первый. Так что, колокольня над Холлом Независимости уже 50 лет как не пустует…В разных городах США есть копии колокола, но подлинный – в Филадельфии.

Казалось на этом можно завершить наше виртуальное путешествие «От Чая до Колокола», но нельзя обидеть сегодняшнюю столицу страны, где после многочисленных переездов из Филадельфии в последующие временные столицы, в тайные убежища, включая военную базу Форт-Нокс в штате Кентукки, где хранится половина Золотого запаса страны, Декларация Независимости, Конституция и Биль о правах, обрели своё сегодняшнее достойное почтенное место.

В здании Национального архива на Пенсильвания авеню – главной политической улице страны, в пешей достигаемости от Белого Дома, в роскошном Мраморном Зале под названием Ротонда Хартии Свободы, в стеклянном пуленепробиваемом футляре, наполненном инертным газом, чтоб не портилась от времени, при приглушенном свете, чтоб не выгорала, под огромным панно, на котором 90 лет назад, в честь 160-летия Подписания Декларации, художник Барри Фолкнер изобразил сцену подписания Декларации в Филадельфии, маслом на холсте величиной 4.5 х 11.5 метров, 26 участников этого исторического события, но главный – Томас Джефферсон, каждый вечер специальное устройство опускает стеклянный футляр с Декларацией и Конституцией в шахту на глубину почти 10 метров. Если же случится пожар, землетрясение, наводнение или что-нибудь страшнее, сработает сигнализация и документы опустятся ещё глубже.

Наше путешествие уже больше похоже на гимн, на оду Великому Документу. Завершаем его в Ротондовом зале Капитолия, где из восьми огромных картин четыре посвящены борьбе за независимость. Самая знаменитая, кисти Джонна Тромбулла «Подписание Декларации Независимости» – она значительно документальнее, чем та, которая в Национальном архиве, а слева от неё – копия Декларации в натуральную величину но выгравирована на медном листе и всегда отполирована до блеска.

В Америке принято дарить родителям новорожденного ребёнка альбом для фотографий, где частенько перечисляют те знаковые места в стране, которые желают посетить ребёнку в годы длинной жизни, мест много. Вот и я желаю, вам, дорогие читатели, посетить все эти и многие другие знаковые места в США не виртуально, а реально.
Ну и как принято говорить God Bless you! и God Bless America!