Posted by 7.
2020 год, сентябрь-октябрь, Балтимор.
За 17 лет, с 2003 по 2020 годы в моей жизни не произошло каких-либо событий или непонятных явлений, чтобы я мог подумать, что кто-то или что-то влияет на их исход. Но в эти годы я активно занимался журналистско-литературной деятельностью. Собственно, всё началось лет на 10 раньше. По приезде в США я начал работать на одном из балтиморских промышленных предприятий в качестве специалиста по автоматизации. У меня уже был накоплен определённый опыт по использованию современного оборудования производства разных стран и фирм. Поэтому, я почти сразу заметил, что оборудование на “моём” предприятии не самое лучшее и не самое современное. Я предложил руководству поменять и модернизировать его и получил “добро”. Потратил на это порядка трёх лет. А потом произошла удивительная вещь: мне стало почти нечего делать. Но избавиться от меня предприятие не хотело, а вдруг что-то случится.
И мне стали платить за ничегонеделание, причём, неплохо платить. Конечно, иногда что-то случалось, в большинстве случаев мне удавалось быстро “навести порядок”, иногда просто хотелось поразмяться и я предлагал какой-либо новый проект по улучшению или модернизации. Но по 8 часов в день я должен был находиться на предприятии! И я начал писать, сначала статьи, а потом и книги. Принёс свой компьютер и …
В принципе, у меня уже был кое-какой опыт по написанию книг, но технических. Во время пребывания в Англии я написал небольшую книжку-пособие по электрическим микроэлектромашинам. Живя Израиле и работая в колледже, написал книжку-учебник по энергоэлектронике. К сожалению, она не была издана, так как нуждалась в редактировании, в частности, моего иврита. Но я покинул Израиль, а без моего присутствия и при тогдашних средствах коммуникации это было невозможно.
В то время ещё не было интернета, и почти любая информация добывалась с большой затратой времени. Мне, в частности, нужна была свежая информация для наших еженедельных радиопрограмм. И я её получал… от израильского посольства в Вашингтоне. В то время посольство каждый день готовило новостные выпуски как по Израилю, так и по остальному миру и посылало их по факсу “заинтересованным лицам”. Таким образом, я имел каждый день по 20-30 страниц свежих новостей. Конечно, главным образом, я использовал их для подготовки новостных сообщений в нашей радиопрограмме. Но читал я обычно всё, что мне присылали. И вдруг обратил внимание, что в присылаемом материале много сообщений о шпионаже. Как о деятельности шпионов в Израиле, так и о шпионаже Израиля в других странах. Я стал собирать эти сообщения, а потом вообще заинтересовался темой. И решил написать об этом книжку, думая, что тема достаточно интересная, но русскочитающий человек мало что об этом знает. Так родилась книжка “Израиль и шпионаж”. Она была издана в Израиле в 2001 году накануне моего юбилея, и почти весь тираж ушёл в качестве подарка моим друзьям и знакомым.
Но информацию на эту тему я продолжал получать. К тому же в это время в нашу жизнь начал приходить интернет. И тогда я решил написать новую книжку, существенно расширенную. Туда вошёл весь материал первой книги, кое-что расширенное и уточненное на время нового написания. Добавились новые истории о шпионаже с двух сторон. Мне удалось взять, на мой взгляд, интересные интервью у бывшего руководителя спецслужбы “Натив” Якова Кедми и у Виктора Граевского, хорошего друга будущего папы Римского Кароля Войтылы (Иоанна Павла II) – человека, который выкрал и передал на Запад секретный доклад Н. Хрущёва о культе личности Сталина. Добавились истории о новых персоналиях, как о ”шпионах”, так и о “разведчиках”. Хочу отметить, что подавляющее количество информации я “выудил” в открытых источниках. Предисловие к обеим книгам написал Олег Калугин, генерал-майор КГБ, бывший резидент советской политической разведки в США.
По совету Дины Рубиной мы решили издать эту книгу в России, в Ростове-на-Дону. По просьбе издательства книгу я назвал “Оружие возмездия”, с подзаголовком “Секретные операции израильских спецслужб и их противников”. Получилась книга в 450 страниц с иллюстрациями. Дизайн обложки выполнил сын Гиллер. Он разместил по овалу 12 фотографий. 6 верхних – израильские шпионы, 6 нижних – шпионы против Израиля. В середине – его фото в кепке Шерлока Холмса, которую я купил в Музее Шерлока Холмса на Бейкер-стрит, 221Б, когда жил в Лондоне.
По условиям договора с издательством я получил гонорар и отдал ему все права на первое издание книги. Это было в 2006 году. Книга имела большой успех в России и, судя по всему, первый тираж быстро был распродан. Но она интенсивно продавалась на интернете ещё более 10 лет. Можно её найти в продаже и сегодня. Количество проданных экземпляров явно превысило тираж, обозначенный в выходных данных книги. Когда я обратился в издательство с просьбой выплатить мне гонорар за дополнительно проданные экземпляры, мне ответили, что ничего такого не было. Очевидно, издательство по-пиратски допечатывало книгу, сохраняя её первоначальные выходные данные.
Итак, я написал и выпустил в свет две книги, а свободное время всё ещё имело место быть. Тогда я продолжил свой зуд статьями на разные темы. Они печатались в газетах “Каскад” (Балтимор), “Форум” (Нью-Йорк), в Беларуси, Израиле, иногда ещё где-то. Однажды со мной связался знакомый из Израиля и сообщил, что один из тамошних издателей заинтересовался моими статьями и предлагает мне написать книгу, а он её издаст. На тот момент у меня никакой книги в работе не было. Но, поразмыслив, я подобрал несколько очерков о различных людях прошлого и настоящего, которых в принципе объединяло одно: им всем нагадили в душу, иногда даже просто “выстрелили” в душу. Я написал ещё несколько очерков о таких людях, назвал книгу “Расстрелянные души” и отправил издателю в Израиль. К сожалению, его интерес к изданию показался мне несколько дорогим. Но книга уже была и просилась в свет. Дина Рубина написала предисловие. Дизайн обложки снова выполнил сын Гиллер. А я нашёл здешнего американского издателя, и книга была издана. Это произошло в 2016 году.
В качестве предисловия я поместил очерк “Мой Михоэлс” – о руководителе Государственного еврейского театра (ГОСЕТ), выдающегося артиста и режиссёра. О нём я узнал ещё в детстве, когда его зверски убили в Минске. Мне тогда было 6 лет. Впоследствии я был связан со многими людьми, которые знали его лично, включая дочь Наталью, но не воспользовался такой возможностью узнать о нём побольше. Однако так получилось, что именно он сыграл определённую роль в моей личной жизни.
В 1973 году, когда я защитил диссертацию и мне было 32 года, некоторые из моих домашних и приятелей стали уговаривать меня отпустить бороду. Тогда это было в моде: бородатые молодые интеллектуалы – физики и лирики, и кандидаты наук. Но я категорически не поддавался уговорам. Я считал, что наличие бороды обязывает, причисляет тебя заранее, что ли, к числу избранных, выделяет из других, возвышает над другими, в общем, создает искаженность отношения к тебе. Первый же человек, которому я попытался все это объяснить, посмотрел на меня довольно странным взглядом. После чего я прекратил какие-либо разъяснения, но бороду таки “не надел” до сегодняшнего дня, когда многие мои сверстники и даже те, кто значительно моложе меня, давно бородатые, подчёркивая свой возраст и желание получить от окружающих соответственное уважительное отношение к своей персоне. Возможно, мои объяснения и сейчас многим непонятны.
Через некоторое время я прочитал материалы, рассказывающие о постановке “Короля Лира” в ГОСЕТе и исполнении Михоэлсом заглавной роли. До этого я уже видел несколько королей Лир. Что меня потрясло в этих материалах: Михоэлс играл короля Лира без бороды! Потому что по (упрощенной мною) трактовке Михоэлса и противоположной трактовке всех предыдущих (да и большинства последующих) исполнителей этой роли, король появляется в начале спектакля как простой смертный (восприятию этого помогает отсутствие бороды, борода искусственно возвеличивает) и достигает пика своего величия к концу спектакля (восприятию этого помогает отсутствие бороды, в то время как у других исполнителей – традиционная непричесанная и спутанная борода). Проще говоря, Михоэлс отказался от идеи показать величие своего героя с помощью внешнего атрибута – бороды. Прошу прощения у читателя, я не буду анализировать эту позицию Михоэлса, отмечу только, что великое значение образа, созданного Михоэлсом, – не только в отсутствии бороды. На этот счет есть сегодня много литературы.
Кстати, через много лет к подобной трактовке образа короля Лира пришли в своем фильме артист Юри Ярвет и режиссер Григорий Козинцев, в прошлом приятель Михоэлса. А во время моего последнего пребывания в Лондоне несколько лет назад я попал на спектакль “Король Лир” в исполнении Королевского шекспировского театра. И их Лир тоже был без бороды! Оставим эту тему, пусть каждый, носящий и не носящий бороду, воспринимает её по-своему. Но, когда я перечитал очерк о Михоэлсе, написанный много лет назад, меня вдруг словно пронзило чем-то острым: они ведь не просто убили Михоэлса, они сначала убили его душу. Не зря он говорил, что едет в командировку в Минск (последнюю, и он это предчувствовал) с разбитой душой. А сколько душ они убили еще? Намного больше, чем тел. Тех, что были так или иначе связаны с Михоэлсом, как члены Еврейского антифашистского комитета, как Марк Шагал… И тех, кто не был с ним связан непосредственно, но был близок ему духовно, хотя бы упомянутые мною выше Аркадий Райкин и Феликс Кривин. И других, которых мне довелось узнать или о которых мне довелось узнать.
Я позволю себе кратко перечислить тех, кто в моём понимании попал в категорию личностей с расстрелянной душой. И не всегда Советской властью. Прежде всего, это члены Еврейского антифашистского комитета, созданного Советской властью и ею же уничтоженного. Над ними издевались не только физически, их прежде всего убивали морально. Соломон Лозовский – политический деятель, Ицик Фефер и Лев Квитко – поэты, Перец Маркиш – писатель… Несколько отдельно от них оказался Вениамин Зускин, коллега Михоэлса по театру, его соратник и антипод, выдающийся артист, которого взяли во сне, во время покоя и довели до вечного покоя…
… в памяти всплыло стихотворение, написанное Феликсом Кривиным, которое можно отнести ко всем этим убиенным.
Сколько нужно порывов темных, чтобы разум один заменить?
Сколько нужно иметь невиновных, чтобы было кого обвинить?
Сколько немощи – для здоровья? Сколько горечи – чтобы всласть?
Сколько нужно иметь хладнокровья, чтоб одну заменило страсть?
Сколько крика нужно для шепота? Сколько радости – для печали?
Сколько нужно позднего опыта, чтобы жизнь была – как в начале?
Сколько, сколько всего, что хочется, когда хочется так немного?..
Сколько нужно иметь одиночества, чтобы не было одиноко?
Семья Зарубиных – Василий, Елизавета и их дочь Зоя. Василий – резидент советской разведки во Франции, Германии и Соединённых Штатах, был уволен из органов. Елизавета руководила операцией “Энормоз” по получению информации о создании атомного оружия в США. Это она завербовала Маргариту Воронцову-Конёнкову, жену великого скульптора и свела её с А. Эйнштейном. Это она заставила руководителя американского атомного проекта Р. Оппенгеймера через его жену выйти из компартии США, чтобы получить большее доверие соответствующих американских органов. Это она завербовала нескольких выдающихся учёных, работавших в “Манхэттенском проекте” по созданию атомного оружия. В конце концов, её дважды уволили из органов, и она закончила свою жизнь под колёсами автобуса. Жизнь Зои Зарубиной оказалась более удачной. Она была прекрасной переводчицей с английского и французского, участвовала в различных спецоперациях, в Потсдамской конференции, закончила свою трудовую жизнь в Высшей дипломатической школе МВД СССР.
Марк Шагал – звезда мировой величины, бывший в своём родном городе Витебске Комиссаром отдела по делам культуры, музыки, искусства. Но и в его душу сумели выстрелить. Ему пришлось покинуть свою родину, как в узком, так и в широком смысле. Его надолго разлучили как с ней, так и с его работами, там оставшимися.
Иехуда Экерлинг почти не жил в СССР, он жил во Львове, который стал советским только с 1939 года. А в 1941 году Львов уже был оккупирован немецко-фашистскими захватчиками. Иехуда был арестован и отправлен в концлагерь. Но по дороге ему удалось сбежать из поезда. Выпав из вагона, он потерял сознание и имел все шансы снова попасть в руки немцев или примкнувшим к ним местным жителям. Но его спас своим ранним криком местный… петух. Иехуда пришёл в себя и сумел убежать от опасного места. Потом он год скрывался в яме на оккупированной территории. А главными его врагами были отнюдь не немцы, а бандеровцы, которых сегодня Украина делает своими героями. С подстреленной душой он сумел по окончании войны добраться до Израиля и сделал там неплохую учительскую карьеру. И всю оставшуюся жизнь собирал все, что связано с петухами.
Пётр (Пинхас) Рутенберг – невероятно интересная личность. Это тот, кто шел исторического 9 января 1905 гoдa рядом с руководителем той расстрельной демонстрации попом Гапоном, и тот, кто впоследствии уничтожил этого самого попа Гапона, и тот, кто был участником большевистской революции 1917 года, но как раз по другую сторону баррикад (заместитель губернского комиссара Петербурга, назначенный Керенским), и тот, кто сделал большие деньги, работая инженером по ирригации и гидротехнике в Италии, и тот, кто построил в Палестине первую электростанцию и создал Израильскую электрическую компанию, счастливо здравствующую и процветающую по сей день, и тот, кто много лет был одним из руководителей еврейского заселения в Палестине, и даже тот, кто был двоюродным дедушкой Игоря Губермана. Ему много раз стреляли в душу, последний раз – в Израиле.
“Джазмен из Гулага” выдающийся трубач Эдди Рознер сбежал из нацистской Германии и страдал уже в Польше, потом в СССР добрался до Гулага, последний выстрел в душу получил снова в “родной” Германии.
Коллега Рознера по музыке “Король танго” Оскар Строк жил почти всю жизнь в Риге, но был известен во всём мире. Его никуда не вызывали, его ниоткуда не исключали, но лишали имени как автора популярных танго, его просто замолчали! Его даже почти никто не хоронил. Только скрипач играл над свежей могилой одну из его великих мелодий “Спи, моё бедное сердце”.
Как стреляли в души Аркадия Райкина и Феликса Кривина я рассказал подробно выше.
Была ещё одна категория людей с расстрелянными душами: возвращенцы и переселенцы. Среди них моя тётя Лилиан, которую вывезли из США строить социализм в СССР, моя учительница английского Дора Платнер, и её репрессированный муж детский поэт Исаак Платнер, создательница женских сапожек художница Вера Аралова и её сын поэт Джим Паттерсон (тот самый негритёнок из кинофильма “Цирк”).
И наконец, Лидия Борисовна Либединская, которой первой назначили свидание у ещё строящегося памятника Маяковскому, которая на наш вопрос в 2004 году: “Как вам живётся в сегодняшней Москве?”, ответила: ”А я в Москве не живу, я живу в Лаврушинском переулке”. Провожая нас, Лидия Борисовна указала на соседские двери: “Вот из этой выводили Лидию Русланову (русская певица), а из этой – Переца Маркиша (еврейский поэт)”. Это она была тёщей Игоря Губермана, про которую он говорил: “Моя тёща ходит по Иерусалиму со скоростью сто шекелей в час”. К сожалению, и она уже ушла в мир иной. С расстрелянной душой.
Но вернёмся в сентябрь 2020 года в Балтимор.
В один совсем не прекрасный день конца сентября я вдруг почувствовал боль в паху. Боль всё нарастала, и мы решили поехать к нашему врачу Татьяне Кушнир. Благо, к ней не надо записываться заранее. Если она в этот день работает, нужно приехать, зарегистрироваться и подождать, когда придёт твоя очередь.
Таня – наш основной врач. Она приехала из Душанбе. Окончила там медицинский институт. Возможно, кто-то может подумать, ну какой такой врач может получиться в Душанбе. И он крепко ошибётся. Во всём виновата Великая отечественная война. Несмотря на многочисленные и тяжёлые страдания, которые она принесла неисчислимому количеству народа, оказалось, что были от неё и положительные явления. Одно из них – массовая эвакуация из крупных городов многих учреждений науки и культуры в отдалённые районы страны. Вот так в Душанбе, тогда Сталинабад, столицу Таджикистана во время той войны были эвакуированы десятки крупных предприятий из Москвы, Ленинграда и других городов европейской части СССР. В больницах и госпиталях города восстанавливали своё здоровье раненые воины Красной армии. Среди эвакуированных туда учреждений был 1-й Московский Мединститут с частью его профессуры. По окончании войны институт возвратился обратно, но его специалисты уже успели посеять новые зёрна медицинских знаний в организованном еще накануне войны, в 1939 году Таджикском медицинском институте. А кое-кто из специалистов остался работать в этом городе. Так институт поднялся на первую новую ступень повышения знаний и квалификации выпускаемых им медицинских специалистов. Мощный толчок институт получил, когда туда на постоянную работу приехала выпускница 1-го Московского Мединститута Белла Вовси, представительница славной медицинской семьи Вовси, его невестка. Она, правда, потом развелась, но сына и знаменитую фамилию оставила при себе. Напомним, доктор Мирон Вовси был главным терапевтом Советской армии, генерал-майор, профессор, академик. Что, правда, не помешало советским властям 13 января 1953 года арестовать его по делу врачей, но после смерти Сталина освободить вместе с другими обвиняемыми и восстановить на работе. К слову, Соломон Михоэлс-Вовси был его братом.
Белла Марковна Вовси окончила институт в 1947 году. После его окончания в течение трёх лет проходила ординатуру в Институте глазных болезней им. Гельмгольца, а затем там же – аспирантуру. После чего переехала в Душанбе, возглавила офтальмологическое отделение городской больницы и одновременно была ассистентом кафедры глазных болезней мединститута. С 1970 по 1991 годы она возглавляла кафедру глазных болезней этого института, став доктором медицинских наук, профессором.
Есть такое понятие – научная школа. Это школа научных традиций – оформленная система научных взглядов, а также научное сообщество, придерживающееся этих взглядов. Хочу привести пример из собственной жизни. Вскоре после переезда в Израиль мне довелось беседовать с видным профессором по моей инженерной специальности из Хайфского Техниона (политехнического института). По ходу беседы я обратил внимание своего собеседника, что он оперирует теми же профессиональными понятиями и методами, что и я. Он сказал, что учился специальности в Германии. Я в ответ сказал, что моим учителем был профессор, который тоже в своё время учился профессии в Германии. Рассмеявшись, мы с удовольствием отметили, что мы оба представители одной научной школы.
Так повезло Душанбинскому мединституту. Сначала эвакуированные туда преподаватели привнесли в основу обучения врачей традиции одной из лучших медицинских школ страны, а затем одним из ведущих преподавателей института в Душанбе много лет была учёная – выпускница этой школы. Вот в такую атмосферу попала моя врач Татьяна Кушнир, когда поступила в этот мединститут.
В первую очередь Таня – хороший диагност, что, к слову, отличало многих врачей – выпускников советских медвузов. Они, в отличие от американских врачей, хорошо умели диагностировать болезнь без применения каких-либо специальных инструментов и приборов, которых у них просто не было. Во-вторых, они всегда были предельно внимательны к своим пациентам, так их учили. И это свойство тоже весьма присуще Тане.
Поэтому, поговорив со мной и осмотрев меня, она сразу же пришла к заключению, что у меня воспаление желчного пузыря. И что мне немедленно нужно ехать в госпиталь. Мало этого, она тут же заявила в какой именно госпиталь нужно ехать. Мало того, она тут же позвонила в этот госпиталь, чтобы меня немедленно приняли. Мало того, она настояла, чтобы мы ехали туда без промедления. Исходя из всего опыта общения с ней, она, как иногда говорил мой сын, была “паникурша” и всегда настаивала на немедленных действиях.
Мы очень быстро приехали в приёмный покой госпиталя St. Joseph. Меня очень быстро приняли. Вызвали доктора Марка Фридмана, специалиста по болезням печени и других внутренних органов. Он подтвердил диагноз Татьяны Кушнир, решил удалить желчный пузырь и назначил операцию на завтрашнее утро. “Это очень несложно, – сказал он. – Проделаем 3 отверстия, в одно запустим камеру, через два других удалим. 20-30 минут и всё будет в порядке”.
Назавтра утром, погрузив меня в общее наркотическое состояние, доктор Фридман проделал отверстие в пупке, пропустил через него камеру и обнаружил, что… желчный пузырь уже в состоянии гангрены и желчь начала разливаться. Он мгновенно принял решение произвести полномасштабную хирургическую операцию. Сделал разрез, вырезал желчный пузырь, вычистил полностью разлившуюся желчь, зашил разрез. Всё это продолжалось порядка двух часов. Когда я отошел от наркоза, доктор сказал, что сейчас всё в порядке, успели вовремя. А вот, если бы не сделали операцию, то через часа три её уже не надо было бы делать. В общем, он поздравил меня с возвращением в жизнь, опять давая мне возможность задуматься, кто или что определил это «вовремя».
(Продолжение следует)
