Posted by Массовые и обязательные проверки людей и багажа начали вводить в начале 1970-х годов. До этого сесть на самолет было так же просто, как на автобус. Поводом для ужесточения правил стала волна угонов самолетов в конце 1960-х – начале 1970-х годов. Развитие досмотров проходило в несколько этапов. В начале 1970-х – в ответ на серию громких захватов рейсов, Федеральное управление гражданской авиации США (FAA) обязало авиакомпании проверять пассажиров металлоискателями и использовать рентген для ручной клади. Эти правила вступили в силу 5 января 1973 года. В СССР 12 июля 1973 года вышло постановление о создании службы режима для предотвращения угонов, после чего в советских аэропортах началось внедрение отечественных технических средств досмотра. После теракта над Локерби в 1988 году (взрыв самолета авиакомпании Pan Am) началось более тщательное сканирование багажа.
А поначалу оно было весьма примитивным: не было ни соответствующей аппаратуры, ни опыта у проверяющих. Через несколько лет после описываемых событий я оказался в аэропорту им. Шарля-де-Голля в Париже именно в первый день, когда там ввели проверки. Мы целой группой должны были лететь в Израиль. За время нашего перехода от стойки регистрации в зал ожидания на втором этаже я три или четыре раза прошёл туда и обратно, и никто меня не задержал и не проверял! Это же несколько позже ввели правило, согласно которому пассажир должен подвергаться проверке столько раз, сколько он проходил путь, подобный моему в тот день. И только в последующие десятилетия такие проверки, какие мы имеем в аэропортах сегодня, стали глобальным стандартом. Теперь во всех аэропортах оборудованы стационарные станции проверки. Не допускаются к провозу жидкости, требуется снимать обувь и брючный ремень и проходить личные проверки без них.
Несколько позже мне рассказывал один из тех, кто в момент взрыва проходил регистрацию. Он имел билеты на 4-й, последний полёт, намеченный по расписанию на тот день. И как раз протягивал свои билеты регистратору, когда раздался взрыв. Уже будучи немного знаком с возможной ситуацией, он крикнул стоящей рядом жене: “Хая, ложись!” и мгновенно рухнул на пол прямо у стойки регистрации. Жена его сделала то же самое. Израильтяне уж были обучены, что следом за моментом взрыва может последовать террористическая стрельба из стрелкового оружия по лежащим, и потому надо продолжить лежать неподвижно в течение некоторого времени. Пролежав, по его понятию положенное время и не услышав стрельбы, он вскочил на ноги и прокричал жене: “Хая, вставай, хватит валяться” и, как ни в чём не бывало, протянул билеты ещё не пришедшему в себя регистратору. Тем не менее, от взрыва никто не пострадал.
А в нашем зале ожидания вдруг появилось большое количество людей, очевидно, служащих аэропорта. Они начали быстро выводить всех из этого зала и переправлять в другой – в здании главного терминала. А там вдруг неожиданно появилось огромное количество еды, главным образом, различные бутерброды, бутылки с питьём на любой цвет и вкус и даже пиво. Было где-то без пятнадцати четыре дня, и большинство израильтян бросились куда-то бежать. Я удивился и спросил у кого-то, куда спешим. Тот ответил почти на бегу: “Ты что не знаешь? Через 15 минут израильское радио будет передавать новости (в Израиле тогда радионовости передавались каждый час, в его начале) и они могут сообщить о взрыве в Мюнхенском аэропорту. Так все бегут к телефонам-автоматам, чтобы позвонить домой и сказать, что они живы”. Мобильных телефонов тогда ещё не было.
Когда все попили-поели и немного успокоились, было объявлено, что самолёт Эль-Аля уже прибыл и в него даже успели загрузить наш багаж. Но сейчас весь багаж выгрузят, мы группами будем отправляться на посадку. Каждый должен указать на свой багаж, после чего багаж направляется в багажное отделение самолёта, а его обладатель – на своё место в самолёте. Через некоторое время мы все уже были в самолёте, многие с запасами еды и питья.
Поначалу все сидели и терпеливо ждали, кое-кто уже подкрепился, некоторые даже выпили пива. Становилось душно и жарко, двигатели самолёта не работали и вентиляция-кондиционирование тоже. Начали раздаваться крики-призывы к командиру лайнера уже лететь. Постепенно эти крики усилились, стали превращаться в требования. И тогда командир объявил по радио, что некоторые из тех пассажиров, которые были с билетами на последний рейс, ещё проходят регистрацию и сдачу багажа и будет несправедливо, если мы улетим без них. И точно также, как несколько мгновений назад все громко кричали и требовали, чтобы мы уже летели, они стали ещё громче требовать, чтобы мы не летели, а подождали остальных. Таковa она, натура израильтянина.
Наконец, все собрались, и мы полетели. Большинство, хорошенько наволновавшись и нанервничавшись, спали. Когда самолёт летел над Тель-Авивом и уже разворачивался в сторону аэропорта, почти все прильнули к иллюминаторам. Там было море ярких огней мирного города. Мы нормально приземлились, забрали багаж и направились в сторону таможенной проверки. Многие приготовились платить за облагаемые таможенным сбором товары. И вот тут произошло самое трогательное за весь наш полёт. Увидев приближающуюся толпу пассажиров нашего самолёта, все таможенники дружно встали и организованно покинули таможенный зал. Мол, остались живы, слава богу, так проходите без оплаты налогов! Мы вам прощаем!!!
Кто на самом деле не допустил нашей гибели и оставил нас в живых можно только делать предположения. Но для меня лично произошла очередная непонятная в моей жизни (именно жизни) история. Могу только добавить, что это был единственный в моей жизни террористический акт. При моей многолетней жизни в Израиле и многочисленных “мотаниях” по разным странам-океанам. Правда, были две попытки нападения-ограбления с наставленным почти в упор пистолетом, но об этом позже.
6.
2003 год, октябрь, Балтимор.
Остальные странные случаи в моей жизни, в финале которых я всё-таки продолжил жить, связаны с моим здоровьем и медициной. Очевидно, с годами человек всё меньше связан с разномастными приключениями в пространстве вокруг себя и всё больше погрязает в проблемах, находящихся внутри себя.
5 мая 1990 года я приехал на постоянное жительство в США. До этого я прожил 13 лет в Израиле и один год в Лондоне. В Израиле я занимался 4 года автоматизацией насосных станций как частный предприниматель, остальное время жизни там делил между работой ответственным за автоматизацию систем водоснабжения и канализации в муниципалитете города Ришон-ле-Цион, в котором я жил, и ведущим преподавателем в техническом колледже ОРТ им. Сингаловского в Тель-Авиве. Попутно ещё в течение нескольких лет готовил специалистов-электриков для кибуцев в учебном кибуцном комбинате им. Рупинa.
Тут я хочу пояснить, что такое ОРТ. Это аббревиатура от “Общество ремесленного труда”, позже от “Общество распространения труда (Organisation, Reconstruction and Training)”. Изначально филантропически-просветительская организация по распространению и поощрению среди евреев России профессионального образования для их детей. Ибо даже в черте оседлости, где им разрешалось жить, их почти не брали ни в какие учебные заведения.
Сегодня ОРТ действует через профессиональные школы и колледжи в 58 странах в Северной Америке, Латинской Америке, Африке, Азии, Западной Европе, Прибалтике, России. ОРТ также участвует в международных программах экономического и социального развития, предоставляя техническую помощь и профессиональную подготовку в странах третьего мира. Начало ОРТ-Израиль было положено в 1948 году, когда д-р Аарон Сингаловский, председатель Всемирного ОРТ, иммигрировал в Израиль.
Сегодня там порядка 160 их заведений. Выпускники ОРТ-Израиль составляют 25% работников индустрии хай-тек. World ORT юридически зарегистрирован в Швейцарии, но действует из офисов в Лондоне.
Вот в Лондон я и был послан на год для повышения квалификации, с июля 1988 по июль 1989 года. Дело в том, что в Израиле существует правило, согласно которому преподаватель любого учебного заведения после 6 лет работы имеет право на оплачиваемый годовой отпуск для повышения квалификации. Так меня послали на год в Лондон, в головной офис. Когда я спросил своего предшественника: “Лондон – красивый город?”, он иронично посмотрел на меня и ответил: “Лондон – это город, в котором приятно жить”. О, как он был прав! Да, там было приятно жить. Когда тебе не надо торопиться всё быстро оббежать. Когда в какие-то выходные ты можешь просто медленно где-то прогуляться, а то и просто остаться дома. Когда ты можешь вдоволь посещать театры, концерты, музеи, выставки. Только спектаклей и концертов я посетил за год более 25. Включая премьеру мюзикла “Фантом оперы”. Но так было тогда. Увы, теперь – не совсем.
Среди своих достижений в Израиле я могу назвать руководство по созданию компьютизированной системы водоснабжения и канализации в городе, где я жил и частично работал, возможно, первой в мире; и тот факт, что к моменту окончания моей 10-летней работы в колледже им. Сингаловского в Армии Обороны Израили почти не было технических подразделений, где бы не служили мои ученики. Но самым главным достижением своей педагогической деятельности могу считать то, что на защиту своих дипломных проектов мои студенты стали приходить в рубашках и брюках, иногда в пиджаках и при галстуках. Ибо когда я начал свою там деятельность, большинство из них приходило на это событие в пляжных трусах и майках.
Так почему же я уехал оттуда? Тому было несколько причин. Во-первых, по моему ощущению в профессиональном смысле я достиг максимум возможного. Во-вторых, меня пригласили на работу в США, куда я въехал с грин-картой в руках. В-третьих, не заладилось у меня с женой, и я решил, что называется, “с глаз долой”.
Когда выяснилось, что я буду работать и жить в Балтиморе, где уже жили семьи моего дяди Гиллера (самого Гиллера уже не было в живых) и моей сестры с отцом, я через несколько дней зашёл в какую-то местную еврейскую организацию, уже не помню, то ли с вопросом, то ли за советом. Мне было сказано, что таким, как я, уехавшим из Израиля, они не помогают. Конечно, мне, прожившему в Израиле 13 лет, построившему более 40 объектов автоматики по всей стране от Тверии до Эйлата, подготовившему для страны несколько сотен специалистов, в течение более 10 лет ежегодно ходившему на службу в Армию, было обидно всё это услышать, в особенности от человека, который не только не жил там, но, возможно, даже не бывал. С тех пор я ни разу не обратился ни в какую еврейскую организацию. И могу сказать, что из 4-х стран, в которых я жил, своей я считаю Израиль. И стал гражданином США только, когда мне было гарантировано, что от меня не потребуют отказаться от израильского гражданства.
Совсем недавно в СМИ прошла интересная информация. Работая в Израиле в муниципалитете Ришона, я старался обеспечить его жителей качественной питьевой водой. Не всегда я добивался этого “кошерными методами”. Но было очень приятно, когда звонили молодые мамочки и спрашивали, к примеру, есть ли в нашей воде фтор (он нужен для здорового развития зубов у младенцев). Я с гордостью отвечал: “В нашей воде есть всё, что нужно для здоровья наших жителей!” И вот в этой недавней информации рассказывалось, что “мой” город Ришон-ле-Цион в рейтинге городов Израиля по качеству муниципальных услуг занимает 4-е место в стране. Среди главных факторов этого высокого рейтинга – качество питьевой воды! Не знаю, как они добиваются этого сейчас, работает ли вообще та система обеспечения водой, которую мы построили более 35 лет назад, но сам факт этот был для меня очень приятен!
Живя в Израиле, я занимался только инженерной и преподавательской деятельностью. А тут вдруг и неожиданно для себя снова включился в деятельность духовную.
В сентябре 1990 года в Балтиморе начала выходить газета на русском языке “Форум”. Её основали Марина и Александр Хайкины. Саша – по профессии художник, он знал, как “делать” газету. Марина делала всё остальное. К ним подключился Павел Пикман – будущий основатель и главный редактор газеты “Каскад”, в качестве эдакого ”редакционного рабочего”. В то время ещё не было таких компьютерных возможностей, как сегодня. Не было и Интернета. Основу новостей наши газетчики получали путём еженедельной поездки в Вашингтон, покупали там советские и американские газеты на русском языке, выбирали оттуда интересные новости, даже статьи, вырезали их прямо из газет, а потом из этого материала клеили в прямом смысле страницы будущего номера, добавляя туда имеющийся собственный материал и различные объявления. Саша Хайкин делал общее оформление, а всю черновую работу: вырезку, склеивание, размещение, включая собственный материал, делал Павел.
Не помню, уж какой номер мне попался, но там была опубликованa какая-то статья, по теме которой мне было что добавить. Я позвонил в редакцию, рассказал им об этом, они пригласили меня прийти туда познакомиться, поговорить. Оказалось, что Павел сам из Минска, знал обо мне, хотя знакомы мы не были. Я пришёл и… остался. Даже в качестве редактора. Правда, потом туда пришла целая команда бывших москвичей-диссидентов, все из научного мира, и их предводитель Виктор Блок стал главным редактором. Потом снова я стал редактором… У нас начало появляться много собственных материалов, в частности, я открыл рубрику “Как вы дошли до жизни такой?” О тех, кто приехал в Америку сравнительно недавно, но многого добился. Тогда таких русскоговорящих иммигрантов было немного. И тут выяснилось, что самое узкое место у нас – это перепечатка материалов и подготовка их к размещению в газете. Как раз в это время кто-то нам сообщил, что в Балтимор из Баку приехала молодая женщина, имеющая опыт журналистской работы и умеющая печатать.
Я поехал с ней познакомиться и предложил с нами работать, а потом и стать… моей женой. Анна Топоровская сбежала из Баку во время резни, там работала учителем истории, делала на телевидении детские передачи. Всё вроде бы было хорошо. Однако, вот беда – с детьми не получалось. Долго лечилась в крупных медучреждениях Москвы и Ленинграда. Но семья её была не из бедных, хорошо платила за работу медиков. В общем, как в той байке про адвоката, который годами не заканчивал одно дело, чтобы не терять хороший заработок. (Неопытный сын прикончил его в первый же день своей работы). Короче, у меня получилось: родился сын Гиллер, названный именем моего любимого дяди.
Где-то в мае 1991 года нас разыскал раввин Абрахам Розенблюм, который выпускал свою еженедельную еврейскую радиопрограмму на английском языке и предложил нам взять у него полчаса, чтобы выпускать радиопрограмму на русском.
Раввин Абрахам Розенблюм – блестящий музыкант, радио шоумен и певец. В качестве руководителя музыкального ансамбля еврейской религиозной песни он был известен в Израиле и США как “Роккин рабби”. Большинство его песен было в стиле рока.
Мы согласились, начали работать. А у нашего рабби вскоре кончились деньги, и он предложил нам забрать всё его время. Так наша программа стала часовой, выходит раз в неделю по воскресеньям. В 1991 году – это была первая и единственная в США еврейская радиопрограмма на русском языке. Таковой она является и сегодня. “Звезда Давида” – самая “долгоиграющая” радиопрограмма на русском языке в США.
Радиопрограмма “Звезда Давида” – некоммерческая организация, все эти годы мы существуем в основном на спонсорскую помощь. Среди наших постоянных и долговременных “поддерживателей” – компания Jessа Medical Supply (Муслим Алиев), финансовая компания Community Mortgage Group, Inc. (Ирина Канторович-Спектор и Эмма Лебедева). Радиопрограмма не получает никакую материальную помощь от какой-либо еврейской или другой организации. Наоборот, случилось как-то так, что хозяйка радиостанции, на которой мы арендовали эфирное время, отказалась продлить с нами контракт, мол, “Когда наши постоянные слушатели слышат вашу музыку, они выключают радио и потом забывают его включить”. С трудом мы нашли новую радиостанцию, но, когда понадобились рекомендации, ни одна еврейская организация не пожелала нам её дать. Дали только Посольство Израиля в Вашингтоне и совершенно посторонний человек-нееврей, владелец бизнеса.
Мы с Аней стали постоянными ведущими. Потом к нам присоединились Инна Гиллер, Павел Тувельман, Наташа Дизик, Аркадий Трофман. Постоянные элементы радиопрограммы – информационные выпуски о еврейской жизни в Израиле, США и других странах диаспоры, недельный комментарий основных мировых событий, касающихся евреев и Израиля, музыкальная программа, обычно включающая еврейскую современную музыку и музыку прошлых лет, песни в исполнении американских, израильских и стран б. СССР артистов и певцов. Гостями радиопрограммы в разное время были министры израильского правительства Н. Щаранский, Ю. Эдельштейн, члены Кнессета М. Солодкина, Ю. Штерн, послы Израиля в США и России И. Рабинович и А. Мель-Ман, Дорит Голлендер (директор радио РЭКА, Израиль), крупнейшие деятели культуры, литературы и искусства, говорящие по-русски, – Г. Волчек, Э. Рязанов, Е. Арье, Д. Рубина, И. Губерман, Г. Канович, Д. Маркиш, А. Кторова, Д. Паттерсон, В. Надеин, М. Жванецкий, В. Шендерович, В. Рецептер, А. Левенбук, М. Глуз, А. Журбин, М. Турецкий, К. Новикова, Р. Карцев, Т. Васильева, Э. Горовец, М. Розовский, Я. Табачник, В. Смехов, А. Варпаховская, Б. Казинец, А. Йошпе и С. Рахимов, В. Берковский, А. Городницкий, Ю. Ким, А. Малаев-Бабель, Н. Михоэлс и многие другие. У нас есть собственный корреспондент в Израиле – Фредди Бен-Натан – радиожурналист и поэт. Сегодня мы имеем собственный вебсайт и Ю-тюб канал.
И, тем не менее, что-то меня опять занесло в театр. Сначала мы собрали группу молодёжи и поставили с ними пуримский спектакль. Он был одновременно на русском и английском языкax. Никто из их не пошёл дальше в искусство, но две семейные пары образовались. Причём, в одном случае Он украл Её из родительского дома, в прямом смысле, через окно.
Потом я решил поставить ещё один спектакль, но на идиш. К своему великому позору и огорчению, идиш я не знаю. Родители иногда разговаривали на нём, чтобы я не понял. А я, в общем-то неспособный к языкам, и не стремился.
Опять приближался праздник Пурим, и я решил поставить спектакль по рассказу Шолом-Алейхема “Цвей Шалахмонес – Два пуримских подарка”. У меня был текст этого рассказа на русском языке. Я сделал инсценировку и попросил нашу хорошую знакомую, знающую идиш, перевести её на идиш. Она с удовольствием это сделала. Пока она занималась переводом, мы подыскивали актёров. Было понятно, что это могут быть в основном пожилые люди.
Первая сложность – это уговорить кандидата выйти на сцену. Вторая – научить его играть на сцене, ведь большинство предполагаемых исполнителей имело об этом весьма скудное понятие. Оказалось, что есть ещё одна сложность: выучить свои роли, у некоторых актёров с возрастом память ослабла. Иногда кое-кто забывал слова, тогда вставлял свои – смачные, в некоторых случаях даже более ёмкие. Но какое же пуримское представление без музыки, песен и танцев.
(Продолжение следует)
