Posted by В 1900 году А. П. Чехова создал пьесу «Три сестры». На мой взгляд он был первый, кто обратился к этой теме. В письме Горькому Чехов признался: «Ужасно трудно было писать „Трёх сестёр“. Ведь три героини, каждая должна быть на свой образец, и все три – генеральские дочки». Как вспоминал Станиславский, Чехов «был уверен, что он написал весёлую комедию». Три дочери генерала Прозорова Ольга, Маша и Ирина полны печали и тоски. Брат сестер генеральский сынок Андрей Прозоров, уверен, что люди только «едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством». Отец умер и с ним ушел достаток, а мужчины вокруг какие-то все не подходящие. Вот барон Николай Львович Тузенбах и честен, и благороден, но беден и некрасив. Он говорит: «Пришло время, надвигается на всех нас громада, готовится здоровая, сильная буря, которая идёт, уже близка и скоро сдует с нашего общества лень, равнодушие, предубеждение к труду, гнилую скуку». И погибает на дуэли.
«Зеркало русской революции» Лев Толстой не смог дочитать «Три сестры» до конца. Он хохмил: «Если пьяный лекарь будет лежать на диване, а за окном идти дождь, то это, по мнению Чехова, будет пьеса…».
Антон Павлович Чехов умер в 1904 году, а его пьесы ставят и поныне, хотя «Три сестры» до 1940 года были в СССР под запретом. Но именно чеховская пьеса «Три сестры» способствовала феномену сестёр, который в прошлом веке оказался в центре культурного переворота.
У нас в США были сёстры-певицы: три сестры Андрюс певшие Буги-вуги, три сестры «гуттаперчевые девочки» Викки, Дикси и Бетси Росс, и конечно же сёстры Берри.
Но все это было потом, а вот в России сестры не пели. Наиболее из них известные – дочери московского профессора словесности Ивана Владимировича Цветаева: Марина и Анастасия, так и оставшиеся на фамилии отца. А вот дочери московского юриста – Урия Абрамовича Кагана: Лиля и Эльза – фамилии сменили. Старшая стала скандально известна как Лиля Брик, и порой имела по два мужа одновременно, а младшая – в 1918 году скоромно вышла замуж за французского офицера Андре Триоле, и уехала в Париж. Так появилась французская писательница Эльза Триоле. Позже, как говорят, благодаря Владимиру Маяковскому Эльза Триоле познакомилась с молодым лидером движения сюрреалистов Луи Арагоном, который стал её вторым мужем. В одном из писем к сестре Лиля заметила: «История дала нам по поэту».
Луи Арагон написал жене стихотворение «Глаза Эльзы»:
Мне будет маяком сиять в морских пустынях
Твой, Эльза, дивный взор, твои, мой друг, глаза.
А Маяковский написал Лиле Брик:
Надо мною, кроме твоего взгляда
Не властно лезвие ни одного ножа.
Лиля Брик умудрялась быть одновременно женой Осипа Брика и Владимира Маяковского, а когда Маковский застрелился, его сменил военачальник Виталий Примаков. Весной 1935 года Примаков стал заместителем командующего войсками Ленинградского военного округа. В Ленинграде он получил служебное жильё. Через некоторое время в эту квартиру переехали из Москвы Осип Брик с Евгенией Гавриловной Соколовой – женой кинорежиссёра Виталия Жемчужного.
В августе 1936 года Примаков был арестован. 11 июня 1937 года суд приговорил его к расстрелу, а Лиля Брик с Василием Катаняном отправилась в Ялту. Оттуда она писала Осипу Брику, что ей удалось заселиться в большой комнате с видом на море: «Вася абсолютно внимательный – у себя только завтракает, а всё остальное время со мной, и роз у меня уйма».
Василий Катанян стал последним мужем Лили Брик. А её сестра Эльза Триоле прожила с Луи Арагоном более сорока лет. Но в СССР была более известна из сестёр Каган именно Лиля Брик.
Андрей Вознесенский писал о ней:
«У неё был уникальный талант вкуса, она была камертоном нескольких поколений поэтов».
Но ведь были и другие. Кроме сестёр Каган и сестёр Цветаевых среди поэтов «серебряного века» были ещё и сёстры Синяковы. Они общались с теми же поэтами, в них влюблялись, они вдохновляли и шокировали не меньше, чем Лиля Брик, но знал ли о них Андрей Вознесенский?
Может всё дело в происхождении? Их отец купец Михаил Синяков занимался церковной утварью. И, судя по всему, довольно успешно. Я прочитал, что церковной утварью называют, как правило, золотые принадлежности православного храма.
Харьковская журналистка Владлена Колесник сообщает:
«Сестры Синяковы – легендарные персоны мирового авангарда начала XX века: Надежда, Ксения, Вера, Зинаида и Мария – родились в Харьковской области, в селе Красная Поляна Змиевского района. В 1913 году переехали в Москву. Еще в Харькове они стали центром притяжения – их любили за талант, обаяние и красоту. В Москве сестры сразу же влились в бурную жизнь интеллигенции. Когда началась Первая мировая война, Синяковы вернулись в семейную усадьбу в родную Красную Поляну…
Девушки были не только красивы, но и экстравагантны: бродили по лесу босиком в хитонах с распущенными волосами, тем самым бросая вызов общественному мнению. Также они не стеснялись обнажаться – соседи даже прозвали девушек «синяки-голяки» за привычку загорать и купаться голышом. Когда умерла мать, они ее разрисовали яркими красками: нарумянили щеки, накрасили губы, подвели глаза и так положили в гроб. Сестры знали, что мать вряд ли осудила бы их. Умирая, она категорически отказалась от священника и просила сыграть для нее концерт Аренского.
Однажды, когда Мария с Ксенией приехали в Москву к старшей сестре Зинаиде, к ним подошел какой-то высокий красивый молодой человек в черном плаще и черной широкополой шляпе. Ни с того ни с сего он спросил у Марии: «Почему у вас в руках такой пошлый цветок?». Девушка не растерялась и ответила: «Цветы не могут быть пошлыми». Затем незнакомец улыбнулся и пригласил девушек на вечер футуристов в Политехнический музей.
Девушки обрадовались приглашению, и вечером отправились на мероприятие. Там они встретили того самого незнакомца – это был Владимир Маяковский. Интересно, что с Зинаидой Синяковой-Мамоновой Маяковский был знаком ранее, и даже был влюблен в неё, но безответно. Затем он переключился на младшую – Веру, но и тут его постигла неудача. «И сколько я не знаю женщин, никакой удачи у него не было… Маяковский ведь очень красивый был, мужественный, и в чем дело – непонятно», – недоумевала Мария Синякова, которая хорошо знала поэта на протяжении всей его жизни».
Практически до самой смерти с Маяковским была не Мария, не Ксения и не Зинаида, а Вера Синякова. В интересном исследовании «Сестры Синяковы – харьковские музы футуризма», авторы которого В. П. Титарь, А. Ф. Парамонов и Л. И. Фефелова, рассказывается: «Вера Синякова была одной из последних, с которыми Маяковский разговаривал перед своей смертью. Муж Ксении Синяковой, поэт Николай Асеев, в своих «Воспоминаниях о Маяковском» пишет: «…В воскресенье 13 апреля 1930 г. я был на бегах. Сильно устал, вернулся голодный. Сестра жены Вера, остановившаяся в нашей комнате, – я жил тогда на Мясницкой, в доме № 21, – сообщила мне, что звонил Маяковский. Но, прибавила она, как-то странно разговаривал. Всегда с ней любезный и внимательный, он, против обыкновения, не поздоровавшись, спросил, дома ли я; и когда Вера ответила, что меня нет, он несколько времени молчал у трубки и потом, вздохнувши, сказал: “Но что ж, значит ничего не поделаешь!». В этот день Маяковского не стало».
Неизвестный автор, чью статью использовал сайт kulturologia.ru, пишет:
«Первой в интеллигентной творческой среде отметилась старшая сестра Зинаида, которая случайно познакомилась в столице с Маяковским. Поэт влюбился прямо во время водной прогулки в Петровско-Разумовском парке. Правда, безответно. Погоревав какое-то время, переключился на сестру помладше – Веру».
Этот же автор делает такое предположение:
«В прошлом веке поговаривали, что пять сестер Синяковых повлияли на становление русского футуризма сильнее самого основоположника Филиппо Томмазо Маринетти. В каждую из девушек поочередно был влюблен Хлебников, питал надежды Пастернак, вдохновлялся Маяковский, но больше всех повезло Асееву. Синяковым посвящали поэмы, их писали художники, из-за них даже лишались жизни. А сестры бросали вызов всему миру, эпатируя окружающих смелым перфомансом».
Филиппо Томмазо Маринетти, итальянский писатель, поэт, как автор первого манифеста футуризма от 20 февраля 1909 года считался его основателем, и также один из идеологов фашизма.
В 1914 году посетил Россию по приглашению русских футуристов. В 1942 году 65-летний Маринетти воевал на территории СССР в составе итальянского экспедиционного корпуса. Был ранен под Сталинградом.
Футуризмом в начале 20 века увлекались многие. И в том числе, влюбленный в одну из сестер Синяковых, Борис Пастернак. Нет Пастернак и Асеев не писали стихи под Маяковского. Просто все футуристы и Маяковский, в их числе, писали в одном стиле, который назывался футуризм.
И начиналось всё в харьковской гимназии. Два гимназиста Петников и Гордеев увлеклись футуризмом.
«В Божидара (Богдана Петровича Гордеева) были влюблены все пять сестер Синяковых, отчаянно ревновали его друг к другу, и были счастливы, когда он посещал их. Божидар был сыном профессора Харьковского ветеринарного института П.А. Гордеева. Божидар в 1904-1913 годах учился в третьей Харьковской гимназии, занимался европейскими и восточными языками, в том числе и санскритом, музыкой – блестяще играл на фортепиано, живописью – в студии Е. Агафонова «Голубая лилия» вместе со старшим братом Дмитрием Гордеевым и Марией Синяковой. В 1913 году он поступил в Харьковский университет на историко-филологический факультет, который вскоре бросил, и в том же году вместе с Григорием Петниковым поступил на философский факультет Московского университета. В апреле 1914 г. вернулся в Харьков, где вместе с Петниковым и Н. Асеевым организовал литературно-издательскую группу «Лирень». Велимир Хлебников назвал Божидара «Черноглазым королем беседы за ужином». Когда он что-нибудь рассказывал, то его голубые глаза темнели от возбуждения и невозможно было слушать его без волнения – он действительно был королем беседы. В Божидара были влюблены все сестры, но он любил только Марию Синякову. И когда она в 1914 году вышла замуж за Арсения Уречина и уехала с ним в Центральную Азию, Божидар покончил с собой в ночь на 7 сентября 1914 года в лесу около селения Бабки под Харьковом».
Велимир Хлебников позже напишет свои «Три сестры» о сестрах Синяковых:
Одна зачарована Богом
Старинных людских образов,
Стояла под звездным чертогом
И слушала полночи зов
Другая окутана сказкой
Умерших недавно событий,
К ней тянутся часто за лаской
Другого дыхания нити.
Она величава, как мать,
Проходит по зарослям вишни
И любит глаза подымать,
Где звезды раскинул всевышний.
А «Лирень» поэт Петников начинал вместе с Асеевым, правда называл его Лирна. Николай Асеев приехал в Харьков в 1911 году, чтобы поступать в университет. Ксения Синякова рассказывала, как она познакомилась с Асеевым: «Войдя в гостиную, увидела какого-то незнакомого мне молодого человека. Он был в сером костюме, гладко причесан, бледный, голубоглазый. И такой вежливый, что мне показалось, будто бы он подошел ко мне почти на цыпочках! Я спросила его:
– Как вы сюда попали?
Он ответил, что приехал из Курска для поступления в Харьковский университет на филологический факультет. Случайно узнав, что в нашей семье очень любят искусство, он осмелился навестить нас. И добавил, что его зовут Николай Асеев».
Г. Петников. «Моя весна с Асеевым»
Из темноты воскресшая
Весна к венцу приходит,
Вся в обнаженной ясности,
Красна
порой рассветами,
Что перьями жар-птичьими,
А в сумерки –
надеждами,
Раздумий одиночеством.
Славна,
о светло-светлая,
И нежностью. И мужеством.
И первою влюблённостью,
И первой песни
веткою.
Полна
тревог прибоями,
Беседами веселыми
Между цветком и пчёлами, –
И где сияет дружество,
Там в «Лирне» нашем пишется.
Священная история.
С Хлебниковым, Марией Синяковой и Николаем Асеевым, Петников опубликовал литературный манифест «Труба марсиан». С Асеевым они были женаты на сестрах Марии Синяковой. Асеев – на Ксении, Петников – на Вере.
Художница Мария Синякова работала в стиле авангард. Она рисовала шаржи на друзей и знакомых: Анну Ахматову, Сергея Есенина, Валерия Брюсова, Игоря Северянина и иллюстрации для книг знакомых поэтов, в том числе и Велемира Хлебникова. Пишут, что Мария Синякова в 1920-30-е годы работала довольно много и успешно. Она участвовала во многих выставках в СССР и за рубежом, но из-за требований «социалистического реализма» ей труднее становилось пробиваться к зрителю и читателю: приходилось расписывать игрушки, рисовать лекарственные растения для медицинского атласа, делать плакаты. В 1952 году её исключили из Союза художников «за преклонение перед искусством Запада», но благодаря Николаю Асееву Марию восстановили. Умерла художница в 1984 году, дожив до 94-летнего возраста.
Григорий Петников был сильным поэтом. «Город. Рисунок углём» он создал в 1924 году:
Только светало. А он уже шёл,
Зачатый рано, в туманы, гудками,
Сбитый ветрами, в бульварах свежо
Пахнущей стройкой, смолой и дождями.
В этот год он развелся с Верой Синяковой. Вторым мужем Веры стал Шулим Гершевич Гехт. Он был писателем. По документам Авраам Гершевич, подписывался Семен Григорьевич. На вопрос почему у него два имени и два отчества, Гехт ответил: «По старой еврейской традиции, если кто-либо из детей заболеет, ему дополнительно давалось новое имя. Таким образом, у меня с детства – два имени: Авраам и Семён. Герш – в переводе с еврейского – Григорий. Этим отчеством я и величался. А литературные произведения подписывал – Семён Гехт. Но в паспорте и по военному билету – Авраам Гершевич».
Он переводил на русский Шолом Алейхема и Мопассана. Писал рассказы и повести. Во время Великой Отечественной войны был военкором «Литературной газеты». В мае 1944 года был арестован и осуждён на 8 лет за «антисоветскую агитацию». И все отсидел. Реабилитирован в 1955 году. Умер 10 июня 1963 года в Москве. «Писательская жизнь Гехта была нелёгкой и чистой. Он не знал обеспеченности и сторонился бесплодных окололитературных страстей», писал в некрологе знавший его писатель Константин Паустовский.
Еврейское происхождение, вероятно, было и у мужа Марии Синяковой, художника Арсения Моисеевича Уречина, сын Моисея Ароновича Уречина.
Арсений Уречин учился в 1902-1903 гг. вместе с Давидом Бурлюком в Королевской академии в Мюнхене у В. Дица. Кстати, Давид Давидович Бурлюк евреем не был, но ему импонировало, когда его к ним причисляли. В 1909-1911 гг. Уречин входил в группу харьковских художников «Голубая лилия». Здесь он и познакомился с Марией Синяковой. В 1915 г. Арсений жил в Петрограде, а Мария Синякова вместе с Борисом Пастернаком ездили к нему в гости, вместе навещали Маяковского, который познакомил их с Лилей Брик.
Брик вспоминала: «Пастернак приехал из Москвы с Марией Синяковой. Он блестяще читал блестящие стихи, был восторжен и непонятен, нам это нравилось… Мария поразила меня красотой, она загорела, светлые глаза казались белыми на темной коже, и на голове сидела яркая кое-как сшитая шляпа».
Ну а Борис Пастернак влюбился в Надежду Синякову. Считается, что его цикл «Скрипка Паганини» посвящен ей.
Годы льдов простерлися
Небом в отдалении,
Я ловлю, как горлицу,
Воздух голой жменей,
Вслед за накидкой ваточной
Все – долой, долой!
Нынче небес недостаточно,
Как мне дышать золой!
В начале апреля 1915 г. Надежда заболела, и вернулась в Харьков. По приезду писала Пастернаку: «Ах, Боричка, не уйти вам от искусства, так как не возможно уйти от своего глаза, как бы вы не хотели и не решили бы, искусство с вами до конца вашей жизни. Боричка, ненаглядный мой, как мне много вам хочется сказать и не умею. Мне хочется вас перекрестить, я забыла на прощанье. Умоляю напишите мне, крепко целую и обнимаю. Ваша Надя».
Ещё в 1912 году Надежда вышла замуж за Василия Ивановича Пичету – сына православного священника.
Предполагают, что Надежда Синякова стала прообразом Лары из «Доктора Живаго».
Имя Николая Осеева было на слуху, но кто помнит его стихи? А ведь он был очень неплохой поэт: Капкан для ловли блох…
Кто его выдумал?
Может быть “Бог”,
Которого я не видывал?
Или такие строки 1943 года:
Насилье родит насилье,
и ложь умножает ложь;
когда нас берут за горло,
естественно, взяться за нож.
Марина Цветаева 31 августа 1941 г. совершила самоубийство. 4 сентября к Асеевым приехал ее сын Георгий (Мур) Эфрон с письмом от матери: «Дорогой Николай Николаевич! Дорогие сестры Синяковы! Умоляю вас взять Мура к себе в Чистополь – просто взять его в сыновья – и чтобы он учился. Я для него больше ничего не могу и только его гублю. У меня в сумке 150 р. и если постараться распродать все мои вещи.
В сундучке несколько рукописных книжек стихов и пачка с оттисками прозы.
Поручаю их Вам, берегите моего дорого Мура, он очень хрупкого здоровья. Любите как сына – заслуживает. А меня простите – не вынесла.
М. Ц.
Не оставляйте его никогда. Была бы без ума счастлива, если бы он жил у Вас. Уедете – увезите с собой. Не бросайте».
Сестры Цветаевы, сестры Каган и сестры Синяковы были очень хорошо знакомы, но в отличие от Марины и Анастасии Цветаевой, Лили Брик и Эльзы Триоле о них ни в СССР, ни в России не вспоминают. Может дело в папе, который в Харькове продавал церковную утварь?
