О РАЗДЕЛЬНЫХ ШКОЛАХ

И в СМИ, и в социальных сетях Израиля продолжают бурлить страсти вокруг законопроекта депутата Лимор Сон-Хар-Мелех (“Оцма йегудит”) уже получившего название “закона о гендерном разделении в высшем образовании”. За последнее время вышли даже не сотни, а тысячи статей и постов, утверждающих, что данный закон приведет к снижению качества высшего образования в стране; что он унижает достоинство женщин, наносит колоссальный удар по принципам либерализма и демократии и т.д.

Однако, как выясняется, большинство из тех, кто осуждает новый закон, его не читали, предыстории его появления не знают, отчего их возмущение становится еще более страстным. Я и сам поначалу не читал этот закон и был к нему абсолютно равнодушен, пока случайно не оказался у матери в доме престарелых.

Этот визит побудил меня более внимательно ознакомиться как с текстом закона, так и со всем, что с ним связано. И выяснилось, что с ним не всё так просто, как кажется, и совсем не так, как это представляют его противники…

Так вот, все началось с того, что я пришел навестить маму в дом престарелых и подсел за стол к ней и еще трем ее “девочкам”. Все трое, кстати, в прошлом работали учительницами различных предметов в школе; все в здравом уме и трезвой памяти, и всем, как нетрудно догадаться, под девяносто, а одна не так давно даже перешагнула через этот порог. То есть в годы Второй мировой войны все они были детьми, да и в первые послевоенные тоже.

Как-то само собой “девочки” начали вспоминать о детстве и юности, и заодно вспомнили о том, как до старших классов учились в раздельных школах, и как это было хорошо.

– И что же в этом было хорошего? – спросил я.

– О, очень многое! – ответила одна из них. – Мы все как-то очень близко дружили, рассказывали друг дружке о прочитанных книгах, делились своими девчоночьими секретами, и у нас было как-то меньше поводов для ссор, чем в смешанных школах. А вот когда было решено раздельные школы сделать смешанными, началось скрытое, а иногда и открытое соперничество за внимание мальчиков, и ссор стало в разы больше. Кроме того, у многих моих подружек резко ухудшилась успеваемость, но было ли это связано с переходом от раздельной системы к смешанной, я вам сказать не могу.

– То есть, когда вы учились в школе, где были только девочки, вы с мальчиками никак не сталкивались?

– Почему не сталкивались?! Сталкивались, конечно. Мужская школа располагалась совсем неподалеку от нашей. Время от времени у нас в школе устраивались танцевальные вечера, на которые приглашали мальчиков из соседней школы и Суворовского училища. Но, может быть, именно потому, что мы были разделены, у мальчиков в наше время было куда более трепетное и целомудренное отношение к девочкам, чем потом. О сегодняшнем дне я уже вообще не говорю.

При раздельном обучении и поведение лучше, и успеваемость выше, – вмешалась другая мамина подруга, в прошлом преподавательница английского языка. – И я знаю это не только потому, что сама тоже какое-то время училась в раздельной школе, но и на своем опыте учителя. В 14-15 лет у всех начинают играть гормоны. Как следствие подростки стараются привлечь к себе внимание особ противоположного пола, им всем не до учебы, и, как следствие, в старших классах обычной школы было крайне трудно поддерживать дисциплину. А кроме школы я еще какое-то время преподавала в морском училище, готовившем мотористов, судомехаников, электромехаников, рефрижераторных механиков и т.п. По сути, это было то же ПТУ, а не мне вам рассказывать, какая публика шла после восьмого класса в ПТУ. Но с дисциплиной там между тем обстояло гораздо лучше, чем в обычной школе. Причем по двум причинам. Во-первых, так как все профессии в училище были “мужскими”, то девочек среди его учеников не было, и ребятам не перед кем было себя показывать. А во-вторых, все они мечтали в будущем отправиться в загранплавание и знали, что английский может им ой как пригодиться.

Вернувшись домой, я заинтересовался вопросом о том, что же по поводу раздельного обучения говорит современная педагогика, и выяснилось, что споры об этом не утихают до сих пор.

Сторонники раздельного обучения ссылаются на исследования, согласно которым, когда мальчики и девочки обучаются отдельно, это резко повышает успеваемость и качество усвоения учебного материала как у тех, так и у других. В ходе других исследований, призванных объяснить этот феномен, выяснилось, что у женщин и мужчин совершенно разные стили мышления.

К примеру, изучению математики девочки 14-16 лет нередко усваивают материал лучше и глубже, чем мальчики, но на 20-30% медленнее. Соответственно, “женская” группа, в которой учительница подстроится под особенности учениц, может добиться куда лучших показателей в учебе, чем если бы они учились в смешанных группах.

Безусловно, есть и другие утверждения. В итоге после нескольких часов поиска в интернете, ИИ отослал меня к международному журналу “Психологический бюллетень”, в котором в 2014 году была опубликована пространная статья Эриха Фалька, Джанет Шибли-Хайд и Керли Элисон, подытоживавшая выводы проведенных в 21 стране мира 184 научных исследований о том, какой тип обучения – раздельный или смешанный – является более предпочтительным. Суммарно во всех этих исследованиях приняли участие 1.6 млн. учащихся. А основной вывод, сделанный по их итогам, заключается в том, что… никакого однозначного вывода по данному вопросу сделать нельзя.

Но закон, который стал предметом общественной бури, касается, напомню, не школьного, а высшего образования. И не всего высшего образования, а лишь обучения на вторую и третью степень, то есть только на магистров и докторов. И когда читаешь пояснительную записку к нему, то понимаешь, что это – еще один закон, выдвинутый в пику БАГАЦу и ставящий своей целью не совершить кардинальный переворот в академическом образовании, как нас уверяют, а вернуться к статус-кво 2024 года.

Напомню, что в 2010 году сначала Бар-Иланский, а затем и некоторые другие университеты стали создавать для харедим своего рода выездные филиалы в Бней-Браке, Модиин-Илите и других городах с преимущественно ультраортодоксальным населением – со всё той же целью интегрировать их в израильское общество и вывести на рынок труда.

По требованию самих харедим, обучение на этих факультетах было раздельным – отдельно для мужчин и отдельно для женщин. Причем если вы думаете, что эта инициатива исходила от мужчин, которые хотели таким способом доказать, что они “выше” женщин, то вы ошибаетесь. Нет, женщины ратовали за такой формат обучения не меньше, а то и больше, чем мужчины.

Эта программа, кстати, принесла свои плоды: по данным Института демократии, с 2010 по 2024 год число харедим, обучающихся в вузах и вливавшихся в качестве высококвалифицированных специалистов в различные области жизни возросло с 4600 до 17400 человек, то есть на 274%.

И абсолютно никому существование таких филиалов для харедим тогда не мешало, никто на протяжении 14 лет не утверждал, что они угрожают всему академическому образованию в Израиле, демократии, либерализму и всему прочему.

Но затем несколько преподавательниц израильских вузов, известных своими феминистскими и леворадикальными взглядами, решили, что они лучше, чем сами женщины-харедим знают, что те подвергаются жесткой дискриминации, и подали соответствующий иск в БАГАЦ, в котором заявили, что подобное раздельное обучение в вузах угрожает базовым ценностям израильского общества. И судьи Верховного суда поспешили встать на защиту этих ценностей.

Любопытно, что в постановлении суда отмечается, что сам принцип гендерного разделения, если оно осуществляется на добровольных началах, не является дискриминационным, поскольку не ограничивает права других студентов обучаться в смешанных группах. Это значит, что раздельные женские колледжи, обучающие на первую академическую степень, могут продолжать работать, как и прежде. Но вот гендерное разделение при учебе на магистра или доктора судьи решили запретить, объявив его излишней привилегией для ультраортодоксов.

С тех пор число харедим, желающих получить высшее образование заметно уменьшилось. Если до 2023 года оно стабильно росло примерно на 9% в год, то затем стало год от года снижаться примерно на 4-5%.

Злые языки говорят, что все дело в том, что рост числа ультраортодоксов, работающих в медицине, психологии, хай-теке и других областях сильно напугало антиклерикалов, и они пытаются всеми силами противостоять этому процессу.

Но сторонников – в том числе, и вполне светских – того, чтобы ультраортодоксы активнее получали высшее образование и вливались на рынок труда, тоже немало. И на каждый аргумент у сторонников той или иной точки зрения есть свой контраргумент.

Еще до утверждения закона в СМИ и социальных сетях, было озвучено мнение, что он призван вернуть университеты в средневековье. Появилось множество публикаций, утверждавших, что закон обяжет ректораты создать на всех факультетах отдельные группы для студентов и студенток. Ну а после этого дело, якобы, дойдет и до раздельных лабораторий, раздельных библиотек и кафе.

Сторонники закона в ответ замечали, что он ни к чему ректораты не обязывает, а носит исключительно рекомендательный характер. Если наберется достаточное число студентов/ток, желающих учиться в раздельной группе, то ректорат может такую группу создать. Это, понятное дело, принесет вузу какой-то дополнительный бюджет и создаст еще несколько ставок преподавателей.

Но если ректорат такую группу, даже при наличии желающих, создавать не намерен, то никто его обязать это сделать не может. И уж тем более в законе нет ни слова о раздельных кафе, библиотеках и всём остальном.

Впрочем, такое объяснение никого не убедило, и крики о том, что теперь наши университеты превратятся в Иран, продолжаются. Некоторые, правда, уточняют: не в Иран, а в Афганистан, поскольку в Иране совместное обучение юношей и девушек разрешено; главное, чтобы девушки были паранджах.

Следующий довод, как уже было сказано, заключается в том, что раздельное обучение унижает женщину.

Но ведь никто, повторим, не собирается принуждать студенток учиться в раздельных группах. Но вот тех, кто в силу своего мировоззрения и образа жизни не хочет учиться в смешанных группах, закон такую возможность предоставляет (опять-таки оставляя окончательный выбор за ректоратами).

“И что же в этом плохого?!” – вопрошают сторонники закона.

“Плохого как раз очень и очень много! – отвечают им на это. – Допустим, некий университет решил создать раздельные группы. Но, как известно, мужчины по преставлениям харедим могут преподавать как женщинам, так и мужчинам, а женщины – только женщинам. Получается, что при появлении свободной ставки преподавателя, ректорату куда выгоднее отдать ее мужчине, оставив за бортом, возможно, куда более талантливого преподавателя-женщину”.

Но и этот довод сторонников закона не убеждает.

“Опыт свидетельствует, – говорят они, – что в харедимной общине число женщин, желающих получить вторую и третью академические степени, намного выше, чем число мужчин, и, вопреки мнению светских, женщины выступают за сегрегацию даже более активно, чем мужчины. А значит, лекторы-женщины будут вполне востребованы.

Известная телеведущая Геула Эвен-Саар в статье, посвященной этому закону, заявила, что он полезен уже тем, что сорвал маску с тех, кто все эти годы лицемерно заявлял, что придерживается принципа “Живи сам и дай жить другому”: на самом деле эти люди считают, что все должны подлаживаться под их убеждения и стереотипы и набрасываются на каждого, кто хоть в чем-то отличается. Лицемерят эти люди и тогда, когда говорят, что все их претензии к харедим сводятся к тому, что они не служат в армии и не работают (или, точнее, мужчины у них работают куда меньше, чем женщины). На деле, пишет Геула Эвен-Саар, они убеждены, что следует согнуть харедим в бараний рог и принудить жить так, как, как они, светские либералы и демократы, считают нужным.

Нам остается лишь предоставить читателю возможность выбрать между этими точками зрения ту, которую он считает наиболее близкой к истине.

* * *

На днях институт “Цофнат” опубликовал результаты исследования, проведенного по заказу Совета по высшему образованию, которое охватило 533 выпускника ультраортодоксальной системы.

Согласно публикации, 87% опрошенных считают гендерно-сегрегированное обучение на терапевтических магистерских программах очень или крайне важным. Кроме того, 69% предпочитают специальные программы для ультраортодоксов с гендерным разделением.

Однако, отмечают инициаторы проведения опроса, если рассматривать этот фактор вместе с другими, его значимость снижается. Только 48% включили раздельное обучение в тройку главных критериев при выборе программы. Для сравнения: качество профессиональной подготовки указали 39%, а гибкий график – 28%. Если раздельное обучение недоступно, 44% готовы или рассматривают возможность учиться в смешанных группах, тогда как 42% отказались бы от такого варианта.

Заинтересованность в получении высшего образования в этой группе высока: 83% серьезно рассматривают продолжение обучения в терапевтической сфере, а 75% думают о магистратуре по психологии или арт-терапии. В плане предпочтений 61% выбрали бы психологию, 32% – арт-терапию, и только 7% – неакадемическое обучение. Наиболее востребованное направление – клиническая психология (ее выбирают 72% мужчин и 42% женщин).

На основании этих результатов авторы исследования рекомендовали не расширять практику гендерного разделения на магистерских программах. По их мнению, риски превышают возможные преимущества, поэтому лучше интегрировать студентов в общие программы, обеспечив им необходимую поддержку.

В то же время профессор Юваль Эльбашан подверг выводы исследователей резкой критике. Эльбашан утверждает, что данные исследования противоречат выводам его авторов: из них как раз явно следует, что для большинства харедим возможность обучаться в раздельных рамках остается ключевым условием получения высшего образования.

56% участников, отмечает Эльбашан, фактически отвергли возможность обучения без гендерного разделения, тогда как только 25% выразили готовность учиться в смешанной среде. Дополнительным доказательством важности раздельного обучения профессор считает другой результат опроса. Участникам предложили выбрать три наиболее важных фактора из списка из 21 критерия при выборе программы обучения.

Возможность учиться раздельно заняла первое место с результатом 48%, значительно опередив следующий по популярности критерий, набравший 39%.