ИЗРАИЛЬСКАЯ ПАНОРАМА

ЗАЧЕМ ЖЕ МНЕ БЫТЬ И ШПАНОЙ, И БАНДИТОМ?

15 апреля Израиль отметил День Катастрофы и героизма европейского еврейства. Приходится с горечью констатировать, главный урок Катастрофы, как и всех остальных исторических трагедий, заключается в том, что мир так и не извлек из нее никаких уроков.

Такой вывод следует из результатов опросов, проведенных в десятках странах мира Антидиффамационной Лигой (ADL) и другими еврейскими организациями 2024-2025 гг. Уровень антисемитизма в современном западном мире, похоже, не только не ниже, но и значительно выше, чем в Европе накануне Второй мировой войны. И, по мнению специалистов, дело отнюдь не в смене общественных настроений после 7 октября 2023 года. Скорее, резня 7 октября лишь обнажила то, что мировая общественность долго не хотела признавать.

Согласно опросу, проведенному ADL в 2024 году в 102 странах мира, 46% взрослого населения планеты придерживается в той или иной степени антисемитских взглядов и верит в различные антисемитские мифы. Это – поистине страшная цифра, которую очень непросто осмыслить. Из того же опроса следует, что 20% населения земного шара вообще ничего не знают о Катастрофе, лишь 48% обладают в той или иной степени достоверными историческими сведениями о массовом уничтожении евреев нацистами. И, кстати, 23% участников этого опроса высказали позитивное мнение о деятельности ХАМАСа.

В ADL с грустью отмечают, что отрицание Катастрофы набирает силу во всем мире, что в немалой степени связано с тем, что отрицатели активно работают во всех социальных сетях и используют ИИ, убеждая миллионы и миллионы людей в своей правоте.

В 2025 году эти процессы лишь усилились (понятно, что данных за 2026 год пока нет). Всего в 2025 году на антисемитской почве были убиты 20 евреев (жертвы терактов Австралии, в Еврейском музее Вашингтона, молитвы в Судный день в Манчестере и во время марша за освобождение заложников в Колорадо).

2020-е годы во многом стали повторением 1930-х в Европе: одновременно с ростом количества физических нападений на евреев резко выросло число случаев нападений на еврейские бизнесы, призывы к их бойкоту, а также к экономическому, академическому и культурному бойкоту Израиля.

Можно сказать, что в 2023-25 гг. антисемитизм окончательно перестал прятаться под маской сионизма: одно оказалось неотделимо от другого. К примеру, значительная часть нападений на еврейские бизнесы в США проходило под лозунгом “Свобода Палестине!”.

В ходе специального исследования сотрудники ADL опровергли утверждения о том, что рост антисемитских настроений якобы связан с той жестокостью, которую израильтяне якобы проявили в ходе войны в секторе Газы, Ливане и Иране. Найдено множество свидетельств о том, что откровенно антисемитские заявления прозвучали в СМИ и соцсетях почти сразу после 7 октября, задолго до того, как первый израильский солдат переступил границу сектора Газы.

Опрос, проведенный в 2025 году Всемирным союзом еврейских студентов (WUJS), показал, что 78% студентов-евреев, обучающихся в различных странах мира, предпочитали в том году скрывать или, по меньшей мере, не афишировать свою национальность. Общее число антисемитских инцидентов в США в прошлом году выросло на 21%, но в кампусах университетов этот рост составил 84%. Согласно другому опросу, проведенному Федерацией еврейских общин Северной Америки (JFNA) 55% американских евреев в 2025 году хотя бы раз столкнулись с проявлением антисемитизма, а 57% считают антисемитизм неким неизбежным и непобедимым злом, неотъемлемым спутником евреев. 20% участников этого опроса признались, что если раньше носили кипу или какой-либо другой знак, позволявший идентифицировать их как евреев, то после 7 октября отказались от этого.

Согласно данным другого опроса JFNA, проведенного уже среди неевреев, 24% современных американцев оправдывают или “высказывают понимание” насилию против евреев; 30% считают, что у евреев есть неоправданно большое влияние в СМИ и политике, 34% убеждены, что лояльность любого американского еврея по отношению к Израилю больше, чем лояльность к США.

Сложившаяся ситуация, по мнению руководства ADL, требует и от Израиля, и еврейских общин во всем мире резкого увеличения активности и поисков новых креативных путей борьбы с антисемитизмом. Одновременно в министерстве алии и интеграции отмечают, что события 2024-25 гг. привели к тому, что все больше и больше евреев Северной Америки и Франции связывают свое будущее и будущее своих детей с Израилем, и именно в этом направлении министерство и намерено вести работу в этих странах.

ЗОЛОТО У НАС ПОД НОГАМИ

Как известно, в 2010-20-е годы Израиль стал одним из мировых лидеров в области производства сверхточной электроники, дронов, лазерных систем, “умных” боеприпасов, медоборудования и т.д. Но немногие знают, что для производства подобной продукции требуются немалые количества различных редких металлов. Между тем – и это тоже хорошо известно любому жителю Израиля – никаких месторождений металлов в нашей стране нет, а потому все сырье для нашей электронной промышленности мы вынуждены закупать за границей и целиком и полностью зависим от этих поставок. Но, если задуматься, целые залежи золота, меди, серебра, никеля и других ценных металлов находятся… вокруг нас – в вышедших из строя мобильниках, компьютерах, телевизорах и другой технике, которую мы зачастую спешим выбросить на свалку.

Новая отрасль промышленности, получившая название Urban Mining (“городская горнодобывающая промышленность”) предлагает экологически чистую альтернативу месторождениям ценных металлов: извлечение их из отработавшей свое техники и возвращение в производство.

Увы, в Израиле, несмотря на поистине огромный потенциал этой отрасли, долгое время не было ни одного завода, способного добывать металлы из электронных отходов, и все они до сих пор отправлялись на такие предприятия в Европу. Но вот недавно, в расположенной рядом с Кирьят-Атой промзоне Мисгав в рамках проекта “Экология ле-кеила мугенет” (“Экология для защищенной общины”) такой завод появился. Сегодня на нем работает 93 человека, которые пытаются из старых экранов, процессоров и т.п. добыть золото, палладий, серебро, ванадий и многие другие ценные вещества.

– Согласно статистике, каждый житель западного мира производит около 20 кг электронных отходов в год, – объясняет инженер-материаловед и создатель компании “А. Г. Метахот” Ами Гур. – В Израиле сегодня живет 10 млн человек. Это значит, что они производят за год около 200 000 тонн таких отходов. Это – поистине огромная цифра. Только задумайтесь: на самом деле различные металлы окружают нас повсюду. Мы смотрим в окна из алюминия, у многих на кухне раковина из нержавеющей стали, мы водим машины, сделанные из железа, а в наших компьютерах есть золото, платина, медь и многое, многое другое. Все эти металлы являются, по сути, стратегическим сырьем, ценность которого в наши дни, когда Россия и Китай практически контролируют мировую добычу многих важнейших металлов, год от года только возрастает. Переход на “зеленую энергию” только увеличил спрос на серебро, индий и алюминий, так как из них во многом делаются солнечные батареи. Вот и получается, что электронные отходы, которые много лет считались большой головной болью для экологов – это стратегический ресурс. Нужно лишь создать предприятия, которые будут извлекать из этих отходов все ценное, что в них есть и снова запускать в производство. В городской горнодобывающей промышленности металлы и сырье собирают из существующих продуктов и возвращают их на рынок для использования. Таким образом, городская горнодобывающая промышленность приносит двойную пользу – и экологическую, и экономическую.

– Наш проект по вторичной переработке электронных отходов имеет прежде всего социально-экологические цели, – рассказывает гендиректор проекта “Экология ле-кеила мугенет” Дуду Левин. – В первую очередь, для нас крайне важно было найти достойную занятость для людей с ограниченными возможностями. Около 80% наших сотрудников – именно такие люди. И одновременно мы являемся лидерами в Израиле в той области, которой занимаемся.

Завод в промзоне “Мисгав” был создан 18 лет назад Дэни Коганом, и у него своя, довольно захватывающая история.

Все началось с того, что врачи диагностировали Джонатану, сыну Дэни, расстройство аутического спектра и тяжелую эпилепсию одновременно. Как известно, государство занимается такими детьми до того, как им исполнится 21 год, а дальше они зачастую оказываются предоставлены сами себе. А ведь у многих из них есть потенциал, и немалый! И Дэни задумался над тем, как найти для сына и имеющих те же проблемы, что и его мальчик, работу. Причем работу, которая никогда бы не заканчивалась, а наоборот, год от года ее становилось все больше. Сбор и утилизация электронного мусора, безусловно, относится именно к такому виду работы – ведь чем дальше, тем больше становится такого крайне опасного для окружающей среды мусора, и кто-то должен им заниматься.

– Сегодня 80% работников нашего завода имеют различные физические, сенсорные, когнитивные и умственные нарушениям и признаны инвалидами Минздравом, “Битуах Леуми” и другими соответствующими ведомствами. Каждый из таких людей, кто хочет работать, получает у нас такую возможность, и мы подбираем для него оптимальную рабочую среду.

Некоторые рабочие разбирают отходы, другие работают вилочными погрузчиками или помощниками водителей, которые собирают отходы по всей стране. 17 сотрудников лаборатории, все с ограниченными возможностями, сидят и обрабатывают компьютеры в адаптированных условиях работы и получают полную оплату, а также подвозку и горячую еду. Кроме того, мы являемся признанным реабилитационным органом Министерства соцобеспечения и Минздрава.

Сам я оказался на этом предприятии тоже во многом в силу личных обстоятельств. Я вообще из другого мира; больше 20 лет проработал в хай-теке. Но у двух моих сыновей диагностировано расстройство аутического спектра, и так я окунулся во все связанные с аутистами проблемы, а затем почувствовал потребность внести свой вклад в их решение, сделать что-то важное не только для моих, но и для других детей.

Сегодня электронные отходы поступают на завод из самых разных предприятий, местных органов власти, муниципальных и домашних хозяйств. Здесь они сортируются, разбираются, и все, что подлежит утилизации тщательно сортируется. Наша задача – свести то, что будет захоронено в земле, к минимуму. Но самым лучшим вариантом для нас является возвращение того или иного прибора к жизни. Дело в том, что израильтяне часто выбрасывают бытовую технику, которую очень легко отремонтировать. Или даже просто исправные вещи, которые считают устаревшими – например, микроволновки, электропечи, компьютеры и т.д. Поэтому каждую попадающую к нам вещь мы тестируем, ремонтируем, а затем выставляем на продажу по символическим ценам через наш магазин он-лайн торговли. И знаете, сегодня к нам приходят заявки на покупку уже не только из Израиля, но и из самых разных стран мира.

После того, как отходы достигают перерабатывающего завода, они разбиваются на уровень сырья. Мы отделяем железо, пластик, нержавеющую сталь, алюминий и различные компоненты, включая электронные карты от каждого электрического продукта. Металлы возвращаются на внутренний рынок через дилеров или веб-сайты, а электронные детали отправляются на нефтеперерабатывающие заводы по всему миру, где добываются благородные металлы, такие как золото, серебро и палладий.

Сейчас мы стремимся стать пионерами в области переработки солнечных батарей. Их число быстро растет, и уже есть необходимость утилизировать старые панели. Так что мы работаем над тем, чтобы вернуть их в действие, став первым подобным предприятием в стране. Хотя солнечные панели пока и не подпадают под действие “Закона об обращении с электрическими и электронными отходами”.

Принятие этого закона в 2014 году стало поворотным моментом в судьбе детища Дэни Когана. Новый закон обязывал импортеров и производителей электротехники и электроники осуществлять их утилизацию. Если до этого закона завод обрабатывал электронные отходы в основном с экономической точки зрения, сохраняя только ценные части и выбрасывая все остальное, то закон требовал, чтобы все отходы обрабатывались с учетом ущерба, который они могут нанести окружающей среде.

По словам Дуду Левина, каждый гражданин, у которого в доме появился электронный мусор, может и должен связаться с городской горячей линией 106 и спросить, где находится ближайший пункт сбора. Если это большой предмет, вы можете договориться с муниципалитетом о том, когда его можно вынести на тротуар, и они заберут его.

Следует отметить, что завод “А. Г. Матехет” утилизирует чуть больше 2000 тонн электронных отходов в год, то есть менее 1% от общего объема отходов. Количество же отходов увеличивается из года в год из-за изменения потребительских и технологических привычек. К примеру, если раньше телефон меняли раз в пять-шесть лет, то сегодня каждый год появляется новая модель, и люди выбрасывают старую.

– В ближайшие месяцы мы запустим новую передовую линию, которая сможет обрабатывать гораздо большие объемы электронного мусора, чем прежде. Мы, кстати, отнюдь не единственное предприятие в стране, которое специализируется в городской горнодобывающей промышленности, мы обладаем самой продвинутой технологией. На других предприятиях большинство процессов осуществляется вручную. Когда новая линия заработает, мы сможем обрабатывать примерно 4-5% всех электронных отходов страны, и это станет значительным шагом вперед, – говорит Гур.

Левин спешит добавить к этому, что в ходе Войны а-Ткума стало окончательно ясно, что Израиль просто обязан наладить извлечение всех имеющихся в электронных отходах ценных металлов на своей территории, а не отправлять их за границу. Но эта проблема может быть решена только если её значимость будет осознана на государственном уровне.

НЕ ПО ЗАКОНУ И НЕ ПО СОВЕСТИ

Не секрет, что в дни войны израильские СМИ не раз сообщали о случаях, когда жители не пускали посторонних в расположенные в их домах бомбоубежища. Однако, похоже, большая часть таких историй попросту не попала в СМИ и не была зафиксирована полицией. Между тем, израильский сегмент социальных сетей полон таких историй, и в этом выпуске мы решили познакомить читателей с некоторыми из них.

Сарит К.: “На праздник Пурим мы решили всей семьей устроить пикник на лужайке перед домом бабушки моего мужа. Мужчины жарили шашлык, мы, женщины, разговаривали, и тут прозвучала сирена. Я выхватила из коляски новорожденного племянника мужа и вместе с двумя детьми помчалась к дому бабушки в бомбоубежище. Но когда я спускалась по лестнице, один из жильцов спросил меня: “Кто вы такие? Вы здесь живете? У кого вы в гостях? Вход в убежище только для тех, кто здесь живет!” – и закрыл дверь перед нашим носом. Я стала кричать, но всё было тщетно. Затем спустились остальные члены нашей семьи, все с детьми. Они пробовали стучать в дверь, просили, чтобы их впустили, говорили, что здесь дети, но всё было тщетно. Они не впустили в бомбоубежище даже бабушку мужа, хотя она живет в этом доме. Поняв, что праздник не получится, мы решили разъезжаться. Бабушка, кстати, после такого поведения соседей заявила, что больше спускаться в бомбоубежище не намерена, так как не желает общаться с такими соседями. Пришлось найти ей съемную квартиру…”

Рафи П.: “Так получилось, что мне понадобилось на днях вместе с двумя детьми, 3 и 5 лет, поехать в Иерусалим, и сирена застала нас возле одной из АЗС на въезде в город. Я остановился и попытался вместе с детьми зайти в убежище на автозаправке, но её работник заявил, что оно предназначено только для персонала, сказал, что мы должны найти другое убежище и закрыл перед нами двери. Искать другое убежище было негде, да и некогда. Поэтому я просто лег на землю и прикрыл детей своим телом. Младший сын дрожал от страха и спросил: “А что, сейчас на нас упадет ракета?”. Все это было отвратительно. Я сообщил о случившемся директору АЗС, и он пообещал принять меры. Но принял или нет, я не знаю. Знаю лишь, что не хотел бы еще раз оказаться в такой ситуации”.

Эли Д.: “На днях решили с подругой прогуляться по центру Тель-Авива. С начала войны сидели дома, а тут прекрасная погода, вроде все тихо, почему бы не прогуляться?! И во время прогулки мобильник завибрировал и прозвучало предупреждение. Общественного бомбоубежища мы поблизости не увидели, а потому направились к близлежащему дому – довольно старому, явно постройки каких-то 1900-х годов.

Заходим в подъезд – и видим, что какой-то мужчина спускается вниз, явно в убежище. Мы – за ним. И тут он оборачивается и говорит: “Это убежище только для жильцов дома. Идите отсюда!”. Я поначалу подумал, что ослышался или что он пошутил. Продолжаем идти за ним. И тут у самой двери в убежище он буквально заорал: “Я же вам сказал: убирайтесь отсюда!” – и захлопнул дверь.

Но куда нам было идти? Мы решили, что в любом случае на этом подвальном этаже будет безопаснее, чем на улице, и так там и остались. Когда сирена отзвучала, вышли на улицу, но настроение было испорчено окончательно. Очень жаль, что есть люди, которые готовы подвергать опасности жизни других людей!”.

Ривка Т.: “Шли с дочкой и внучкой по Петах-Тикве, и тут сигнал воздушной тревоги. Чисто инстинктивно бросаемся к ближайшему зданию, а ближайшим зданием оказалась синагога. И там нам заявили, что ее бомбоубежище только для тех, кто там молится. И сколько мы ни просили, сколько ни говорили о том, что мы с ребенком, нас туда так и не впустили. Просто захлопнули дверь, и мы остались на улице. Дочь с внучкой легли на землю, а мне вдруг стало все безразлично, и я просто села на ближайшую скамейку, и так и просидела там, пока звучала сирена. Признаюсь, я до сих пор не понимаю, как люди, которые говорят, что они верят в Бога и что надо возлюбить ближнего как самого себя, могли так поступить?!”.

Надо заметить, что рассказанная Ривкой история выглядит не только аморальной, но и уж совсем странной: синагога всё же место общественное, и туда просто не имели права не пускать ни с какой точки зрения.

Впрочем, все вышеприведенные истории являются аморальными и противозаконными одновременно. Согласно пункту 15-вав Закона о гражданской обороне, “Владелец места, которое является убежищем, во время атаки обязан разрешить любому человеку вне зависимости от расы, пола, национальности, вероисповедания и политических взглядов воспользоваться убежищем на время атаки. Воспрепятствование входа в убежище (частное или общественное) во время сигнала воздушной тревоги является уголовным преступлением”.

При этом такое воспрепятствование во время чрезвычайной ситуации карается тюремным наказанием сроком до одного месяца или денежным штрафом, а во время войны – годом заключения или штрафом.

В то же время в полиции и Службе тыла отмечают, что, если вам отказали во входе в бомбоубежище, ни в коем случае не проявляйте по отношению к этим людям словесного или физического насилия. Вместо этого задокументируйте инцидент на камеру мобильного телефона, найдите ближайшее доступное убежище, а по окончании воздушной тревоги направьте жалобу в полицию – можно для начала и по телефону.

P.S. И все же думается, что говорить о неком массовом явлении не стоит. Автор этих строк не раз оказывался в самых разных местах во время сирены, заходил в поисках бомбоубежища в ближайшие дома, и ни разу не столкнулся с каким-либо проявлением недовольства со стороны их жителей. В одном из случаев выглянувшая из подъезда одного из домов женщина стала махать мне рукой, призывая поспешить в убежище. И ждала возле двери, пока я не зашел в подъезд. Как выяснилось, я был там далеко не единственным “посторонним”, но обстановка в убежище была удивительно теплой. Несколько женщин ходили между всеми собравшимися и угощали свежей выпечкой. То и дело помещение взрывалось от смеха от чьей-то удачной шутки, и так продолжалось до отбоя тревоги. И это и был настоящий Израиль. Тот самый, который мы любим.

ШПИОН ИЗ НАШЕГО ДВОРА

В последнее время нет недели, в которую бы мы не узнали об аресте или предъявлении обвинительного заключения еще одному иранскому шпиону. То, что раньше было исключительными, единичными случаями, сегодня превратилось едва ли не во “всемирный потоп”. Дело доходит до того, что на шпионаже ловят военнослужащих таких секретных частей, как батареи ПВО “Железный купол”. О том, с чем связан такой рост числа случаев шпионажа и, если называть вещи своими именами, предательства родины, мы решили поговорить с недавно вышедшим в отставку сотрудником ШАБАКа А.К.

– Вам не кажется, что нынешний вал шпионажа связан с тем, что новое поколение израильтян утратило какие-то моральные принципы, у него нет никаких идеалов и оно готово в буквальном смысле слова на всё ради денег?

– Нет, не кажется. Не забывайте, что вы говорите о том самом поколении, представители которого сражаются сейчас в Газе, Ливане и Иране, демонстрируя потрясающе мужество и преданность стране, жертвуя за неё жизнями. Я вообще не готов продолжать разговор, если он и дальше пойдет в таком тоне.

– И все же какое-то объяснение происходящему должно быть. Почему раньше такого не было, а сейчас стало едва ли не рутиной…

– Во-первых, вы не знаете, что было раньше, а потому и этого говорить не стоит. Во-вторых – и это самый главный момент – времена изменились. Раньше прежде, чем начать вербовку агента надо было потратить месяцы на сбор информации о нем; проверить нужен ли он вообще как агент, а затем потратить еще полтора-два года только на то, чтобы завоевать его доверие, и только после этого начинать очень осторожно давать ему первые задания. Сегодня спецслужбы всех стран, включая наши, забрасывают “сети” в интернет в поисках подходящих кандидатов для вербовки, и в них почти всегда попадается какая-то “рыбка” – иногда большая, иногда маленькая. Дальше тебе нужна всего пара часов работы в социальных сетях, чтобы составить подробный профиль потенциального объекта для вербовки – где родился, где учился, на ком женат, каковы его сексуальные предпочтения, политические взгляды, увлечения и т.д. И после этого можно приступать к вербовке, точно зная, на каких слабостях “клиента” ты будешь играть.

Проблема заключается в том, что сейчас личные аккаунты в социальных сетях есть абсолютно у всех, включая военнослужащих ЦАХАЛа. И в них они помещают свои фотографии в форме, рассказывают о том, где служат, иногда и о тех заданиях, которые им приходилось выполнять. Все это сильно облегчает противнику задачу. Кстати, было несколько попыток запретить солдатам иметь свои аккаунты в соцсетях или строго ограничить их контент, но все они оказались безуспешными, и остается довольствоваться разъяснительной работой.

– Как обычно осуществляют вербовку спецслужбы Ирана?

– Точно так же, как спецслужбы Израиля, США, Великобритании и любой другой страны. Методы всюду одни и те же. Суть их заключается в том, чтобы завоевать доверие человека, намеченного в качестве потенциального агента, стать его “близким другом”, а затем медленно, осторожно, буквально по миллиметру насаживать его “на крючок”, пока он его не заглотнет и не поймет, что соскакивать уже поздно.

Обычно поиск агентов сегодня ведут среди тех, кто делится в соцсетях своими материальными трудностями, пишет о том, что хочет найти достойно оплачиваемую работу и т.д. Но вербовка почти никогда не начинается с прямого предложения денег. Обычно сначала ищут некое уязвимое место человека, личную слабость. Например, кто-то с горечью пишет о том, что от него ушла подруга, и в ответ получает комментарий от некого Меира, живущего в Канаде, который пишет: “Как я тебя понимаю! У меня три месяца назад случилось то же самое, и я до сих пор не могу прийти в себя”. Завязывается переписка, и чем дальше, тем больше потенциальная жертва чувствует, что обрела родственную душу. В ходе обмена сообщениями как-то само собой возникает разговор об армейской службе, а затем следует какая-то совершенно невинная просьба. Например, сфотографировать дом, в котором “Меир” жил до отъезда из Израиля или другие дорогие его сердцу места. Ничего криминального в этом, согласитесь, нет. Но на каком-то этапе может последовать просьба сфотографировать какой-то серьезный, но не секретный объект – например, дом, в котором живет какой-то высокопоставленный офицер ЦАХАЛа. Причем человек может даже не знать о то, что это за дом. И с благодарностью примет то небольшое (а оно и в самом деле почти всегда очень небольшое!) вознаграждение за эту услугу, которое ему предложат. Ну а уже затем он узнает, на кого работал и от кого получал деньги. Вдобавок ему угрожают сообщить об этом в полицию. И он оказывается перед выбором: если пойти самому в полицию, то начнется расследование, которое неизвестно чем закончится, а так он может контролировать ситуацию и водить своего вербовщика вокруг пальца…

Как вы понимаете, случай с уходом подруги я привел для примера. На самом деле роль “крючка” может сыграть что угодно. Любовь к животным или увлечение нумизматикой, например. Или любовь к стране исхода и ее культуре – на это ловятся многие репатрианты из любых стран, включая бывшие советские республики. Но суть от этого не меняется. И очень многие допускают одну и ту же ошибку: не идут в полицию сразу же, как только поняли, что завербованы Ираном.

– И все же все сказанное вами не объясняет случаев сознательной измены Родине. К примеру, ту же историю с резервистом, который передал Ирану секретные сведения о “Железном куполе” …

– Вы имеете в виду дело Раза Коэна? По понятным причинам я не могу говорить о всех его деталях, но по большому счету там все происходило по той же схеме, о которой я вам только что рассказал. Проблема в том, что он сам рассказал куратору, что служит при батарее “Железного купола”, переслал её фото во время работы, назвал имена сослуживцев и командиров и даже предложил их тоже завербовать. Но вот когда от него потребовали добыть имена и адреса пилотов наших ВВС и ещё кое-какие сведения, он решил остановиться и оборвал все контакты с куратором. Но, как видите, мы его всё равно арестовали… И мне хочется, чтобы те, кто будет читать запись этой нашей беседы поняли: тот, кто начинает работать на Иран и думает, что ему удастся “обыграть” их разведку и получать деньги, водя их за нос, ошибаются. Как ошибаются они и в том, что им удастся каким-то образом уйти от ШАБАКа: рано или поздно мы все равно достанем таких агентов.

– Куда следует обращаться людям, на которых пытаются выйти иранцы – к вам или в полицию?

– Пусть идут в полицию, а там уже знают, что делать с таким сигналом. Причем не только в случае с Ираном, но и в случае, если их хочет завербовать разведка какой-либо другой страны.

– А какие страны занимаются в Израиле подобной деятельностью?

– Да какие угодно, включая США! Причем далеко не всегда речь идет о шпионаже в области безопасности. Не забывайте, что Израиль является одним из бесспорных мировых лидеров в области хайтека. Мы разрабатываем многие новейшие технологии, и есть немало частных компаний, корпораций и государственных структур, которые готовы платить за эти сведения немалые деньги. Чемпионом в этом смысле является Китай, но есть и немало других стран, действующих в том же направлении, включая ту же Россию. Все это не ново, всегда было и всегда будет. И что там скрывать: наша внешняя разведка также работает на всех этих направлениях, и очень неплохо работает!

– Как, по-вашему, можно остановить нынешний вал подобных преступлений? Может быть тех, кто был пойман на шпионаже или на подготовке терактов во время войны следует приговаривать к смертной казни?

– Я лично не сторонник этой меры. Но вот было бы неплохо, если бы, помимо очень большого срока, таких граждан приговаривали был еще к выплате штрафа за нанесенный государству ущерб, который был бы в 1000 раз больше той суммы, которую они получили за свои шпионские услуги.