ЭРНСТ ОДЕРЖИМЫЙ

«Я стану шведским Рембрандтом, или умру!» – так, в 20-летнем возрасте заявил художник ЭРНСТ ОДЕРЖИМЫЙ

«Я стану шведским Рембрандтом, или умру!» – так, в 20-летнем возрасте заявил художник Эрнст Йозефсон. Этого не случилось, но к моменту ухода из жизни художник с большими амбициями добился многого, оставив свой зримый след в истории мировой живописи. Ныне со дня его рождения минуло 175 лет.

Родился Эрнст в Стокгольме. Его отец – еврейский переселенец из Германии Фердинанд Йозефсон был успешным торговцем, а мать Густава вела домашнее хозяйство и занималась детьми – их в семействе родилось четверо. Род Йозефсонов был образованным и уважаемым: один дядя Эрнста – Людвиг – получил известность, как драматург и занимал должность директора в Королевском театре в столице Швеции, а другой дядя – Якоб Аксель – был композитором.

Дети Фердинанда и Густавы стали свидетелями разлада между родителями, причиной которому явился несносный характер их матери. Десятилетний Эрнст, глубоко переживая все то, что происходило в доме, сблизился тогда с одной из старших своих сестер – Геллой: она всячески поддерживала брата. У мальчика проявились разносторонние способности: он увлекся рисованием и музыкой, потом начал сочинять стихи. Талант подростка по достоинству оценили родственники – они стали прилагать усилия, чтобы способности свои Эрнст мог развивать.

В шестнадцать лет Йозефсон поступил в Шведскую королевскую академию изящных искусств, где его наставниками оказались самые знаменитые в то время шведские мастера кисти Юхан Боклунд и Август Мальмстрем. Но в первый же год обучения юноши случилось несчастье: любимая сестра Гелла внезапно скончалась. Эрнст вместе с родными, едва оправившись от этой потери, похоронил отца. Родитель предполагал, что сын следом за ним станет коммерсантом, но Эрнст твердо решил посвятить себя искусству. Академию он окончил с отличием.

В годы учебы Эрнст подружился с другим, подававшим большие надежды художником, Северином Нильссоном. Вместе они решили посетить Италию, Германию и Нидерланды, чтобы изучить работы старых мастеров и осмыслить новые веяния в изобразительном искусстве. В 1873 году друзья отправились в Париж. Франция особо привлекала тогда молодые таланты со всей Европы, объединяемые неудовлетворенностью старым академическим подходом к живописи, в его, по преимуществу, «немецкой форме». Вести о зарождении нового направления во французском искусстве побуждали начинающих живописцев ехать на берега Сены – чтобы пожить там и надышаться той атмосферой свободного творчества, которой даровитые люди лишены были на родине.

Эрнст начал во французской столице стажироваться у знаменитого в те годы живописца Жана-Леона Жерома. Под его влиянием молодой Йозефсон создавал портреты коллег-художников, жанровые сцены из жизни и пейзажные картины. Эрнста впечатлило творчество Гюстава Кюбре, а с Эдуардом Мане он еще и подружился. В Париже Йозефсон бросил якорь, прожив там семь лет, и возглавив образовавшуюся во Франции «колонию молодых шведских художников». За это время Эрнст написал несколько работ на исторические и библейские сюжеты, из которых следует выделить полотно «Давид и Саул» («Саул внемлет музыке Давида»). Стоит отметить: по уровню психологической напряженности картина эта напоминает работы великого Рембрандта. Эрнсту удавалось передавать глубокий драматизм затрагиваемой тематики, связанной с событиями далекого прошлого – с помощью мрачной красно-коричневой гаммы, тусклого мерцания золота, тщательно прописанных деталей достоверно изображаемых исторических костюмов.

Надо сказать, что Йозефсон не оставался в стороне от богемной жизни Парижа, в которую втянулись его молодые коллеги из Скандинавии. Художники посещали рестораны, влюблялись в хорошеньких и страстных парижанок (некоторые из которых становились их моделями), но каждая из них играла роль музы живописцев лишь недолгое время. Вот и у Эрнста было во французской столице несколько «необременительных» романов (один из которых сыграл в его судьбе роковую роль). В течение первых четырех лет пребывания в Западной Европе, Йозефсон побывал также в Италии, в Нидерландах и в Испании.

Вернувшись на родину, Эрнст сплотил вокруг себя противников «академизма» в изобразительном искусстве. Все они усматривали в своих творческих порывах и исканиях способ борьбы с укоренившимися в живописи традициями и их приверженцами, не желавшими воспринимать веяния времени. Организованная в Стокгольме выставка произведений Эрнста Йозефсона, в контексте сказанного, явилась большим и значимым событием. Она поразила критиков и любителей живописи неожиданными ракурсами восприятия явлений и предметов действительности, свежими идеями, реализованными автором в ходе постоянных и напряженных творческих поисков. О той тщательности, с которой работал художник над своими творениями, красноречиво свидетельствует такой факт: одну из своих работ – «Дух моря», Йозефсон переписывал десяток раз. Примечательная деталь: Национальный музей в Стокгольме, которому он предлагал приобрести это полотно, всякий раз отвечал отказом. В конце концов, картина была приобретена принцем Евгением, и тот распорядился, чтобы в дальнейшем её не перепродавали и не передавали в дар какому-либо из музеев.

К 30-летнему возрасту Йозефсон снискал славу одного из лучших портретистов своего поколения. А дальше судьба послала ему очаровательную Кетти Риндскопф. В статную черноволосую красавицу художник влюбился сразу, и та ответила ему взаимностью. Эрнст создавал портреты любимой. Он был готов сделать Кетти предложение, но как указывают биографы живописца, неожиданно для себя самого услышал повелительный внутренний голос, приказавший: «Не делай этого». И Эрнст подчинился, сообщив Риндскопф, что встречаться они больше не будут. На вопрос Кетти: «Почему?» вразумительного ответа художник дать не смог. И с этого момента с ним стало твориться неладное. Он впал в глубокую депрессию, сопровождавшуюся головокружением, но не от успеха. У него подкашивались колени, и он продолжал слышать внутри себя голоса, и они повелевали им. Обращение к врачам вскрыло печальную реальность: подхваченное им ранее венерическое заболевание (последствие плотских утех в Париже), загнанное внутрь примочками и мазями, начало свое разрушительное воздействие на его организм изнутри. А эффективных препаратов, позволяющих победить этот недуг, в те времена попросту не существовало. Эта беда и послужила причиной его разрыва с любимой им Кетти.

Йозефсон окунулся с головой в творчество, но смерть матери (это случилось в 1881 году) усугубила психическое состояние Эрнста. У него началась паранойя, и в какой-то момент, он возомнил себя «вторым после Бога». Друзья и коллеги посодействовали тому, чтобы Йозефсона поместили в клинику, где проводилось лечение пациентов с душевными недугами – это медицинское заведение располагалось в городе Уппсале. На некоторое время Эрнст обрел былую ясность сознания. Но он ощущал страх, опасаясь, что болезнь продолжит прогрессировать. Ему неимоверно тяжело было нести чувство вины перед Кетти. И все это рвало его душу на части.

Внутреннее смятение художника отразили написанные им в тот период рисунки – то экспрессивные и гротескно-фантастические, то мягкие и лиричные. Выставки произведений Йозефсона, помимо Стокгольма, с большим успехом были проведены в Париже и Берлине. Художник стал обладателем нескольких престижных наград, но был это тот случай, когда почет и слава не радуют. К его болезням добавились диабет и проблемы с суставами. Последнее было хуже всего, ибо сделало занятия живописью практически невозможным. Но Эрнст, даже в таком состоянии, пытался рисовать, и творил, что называется, до последнего. Находясь на грани между жизнью и смертью, он общался с духами мастеров кисти прошлого, подписывал свои работы именами Веласкеса и Рембрандта, утверждая, что он лишь инструмент, служащий «проводником» их таланта в новые времена. За ним, вплоть до его ухода в мир иной, ухаживали две дамы, оставшиеся в неизвестности. Из жизни он ушел в 1906 году, когда было ему всего лишь 55, а для человека искусства это возраст, как правило, пора расцвета таланта, его апогей. Через пять лет после смерти художника была издана его подробная, богато иллюстрированная биография.

Творческие идеи Эрнста Йозефсона во многом опередили время. В честь художника названа улица в шведской столице, его картины можно увидеть в Национальном музее Стокгольма, в Художественном музее Гетеборга и в бывшей резиденции принца Евгения в Вальдемарсудде, преобразованном в музей. Стоит добавить: талант Эрнста был многогранным: Йозефсон был прирожденным музыкантом, певцом с красивым голосом, актером-любителем мало чем уступавшим профессионалам. К тому же, Эрнст обладал даром слова, выступив автором двух поэтических циклов «Черная роза» и «Желтая роза». Его стихи были доброжелательно встречены критиками и пришлись по душе многим любителям и истинным ценителям поэзии.

Сравнительно недавняя по времени новая волна интереса к творческому наследию Эрнста Йозефсона поднялась на фоне научных исследований по теме «Гений и безумство». Уместно привести фрагмент стихотворения, которое вернее было бы назвать «микропоэмой», автором которой является Педро Гомес:

Не знаю, правда это или нет,

Но если Вы – художник иль поэт,

Учёный или писатель, музыкант,

Короче, если есть у Вас талант,

Одна лишь это сторона медали,

Но есть всегда ж ещё другая!

Талант и гениальность на одной,

А на другой – безумие, порой.

Талантом если кто-то наделён,

То, зачастую, вместе с ним, притом,

Большой набор особенностей разных –

Порой невинных, а порой ужасных!

Так связан ли творческий гений с безумием, или нет? Труды современных исследователей позволяют ответить на этот вопрос положительно. Согласно последним данным, наиболее важной особенностью психики, встречающейся как у гениев, так и у безумцев, является, так называемая, «когнитивная расторможенность» («cognitive disinhibition») – неспособность отфильтровывать и удалять из сознания бесполезные вещи, изображения или идеи. Именно это свойство влияет на появление у людей бредовых мыслей и спутанности сознания, но в тоже время, оно стимулирует процесс творчества. Разумеется, не каждый гений безумен, как и не каждый безумец гениален, но все, если это можно себе представить, происходит, что называется, «на грани». Склонные к суициду художники Винсент Ван Гог и Марк Ротко, писатели Вирджиния Вулф и Эрнест Хемингуэй, поэты Энн Секстон, Сильвия Плат, лауреат Нобелевской премии Джона Нэш и немало других всемирно известных личностей относятся к данной категории. Что же касается Эрнста Йозефсона, то его работы ныне анализируются на предмет того, как менялось творческое мышление художника по мере усугубления у него проблем с психикой. Многие его творения раннего и позднего периода жизни сравнивать трудно – они, будто бы, созданы разными авторами, хотя связующая нить, все же, уловима. Нет ничего удивительного в том, что на картины Эрнста, написанные им в последние годы жизни, внимание, в первую очередь, обратили психиатры. Эти произведения, конечно же, обнаруживают болезненное состояние души автора: человеческие фигуры и их лица искажены, а то и обезображены, будто сам Дьявол водил рукой художника. Но некоторые искусствоведы взглянули на эту форму творчества с иной точки зрения, найдя в ней и художественные достоинства. И плоды этой игры – больного, казалось бы, воображения, начали появляться в выставочных экспозициях и на страницах изданий, посвященных изобразительному искусству. Возникли вопросы, на которые и по сей день однозначных ответов нет. Исследователи отмечают, что ряд работ Йозефсона, по сути своей, являются образцами экспрессионизма, но «изюминка» кроется в том, что создавались они до того, как начал употребляться сам этот термин и громко заявила о себе художественная школа представителей данного течения в изобразительном искусстве. Уместно привести высказывание венгерского композитора Ференца Листа: «Гений редко торжествует без борьбы, он прокладывает себе путь, преодолевая тысячи препятствий, его подолгу не признают, на него яростно нападают, наконец, половина его современников часто просто отрицает его существование».. Этого не случилось, но к моменту ухода из жизни художник с большими амбициями добился многого, оставив свой зримый след в истории мировой живописи. Ныне со дня его рождения минуло 175 лет.

Родился Эрнст в Стокгольме. Его отец – еврейский переселенец из Германии Фердинанд Йозефсон был успешным торговцем, а мать Густава вела домашнее хозяйство и занималась детьми – их в семействе родилось четверо. Род Йозефсонов был образованным и уважаемым: один дядя Эрнста – Людвиг – получил известность, как драматург и занимал должность директора в Королевском театре в столице Швеции, а другой дядя – Якоб Аксель – был композитором.

Дети Фердинанда и Густавы стали свидетелями разлада между родителями, причиной которому явился несносный характер их матери. Десятилетний Эрнст, глубоко переживая все то, что происходило в доме, сблизился тогда с одной из старших своих сестер – Геллой: она всячески поддерживала брата. У мальчика проявились разносторонние способности: он увлекся рисованием и музыкой, потом начал сочинять стихи. Талант подростка по достоинству оценили родственники – они стали прилагать усилия, чтобы способности свои Эрнст мог развивать.

В шестнадцать лет Йозефсон поступил в Шведскую королевскую академию изящных искусств, где его наставниками оказались самые знаменитые в то время шведские мастера кисти Юхан Боклунд и Август Мальмстрем. Но в первый же год обучения юноши случилось несчастье: любимая сестра Гелла внезапно скончалась. Эрнст вместе с родными, едва оправившись от этой потери, похоронил отца. Родитель предполагал, что сын следом за ним станет коммерсантом, но Эрнст твердо решил посвятить себя искусству. Академию он окончил с отличием.

В годы учебы Эрнст подружился с другим, подававшим большие надежды художником, Северином Нильссоном. Вместе они решили посетить Италию, Германию и Нидерланды, чтобы изучить работы старых мастеров и осмыслить новые веяния в изобразительном искусстве. В 1873 году друзья отправились в Париж. Франция особо привлекала тогда молодые таланты со всей Европы, объединяемые неудовлетворенностью старым академическим подходом к живописи, в его, по преимуществу, «немецкой форме». Вести о зарождении нового направления во французском искусстве побуждали начинающих живописцев ехать на берега Сены – чтобы пожить там и надышаться той атмосферой свободного творчества, которой даровитые люди лишены были на родине.

Эрнст начал во французской столице стажироваться у знаменитого в те годы живописца Жана-Леона Жерома. Под его влиянием молодой Йозефсон создавал портреты коллег-художников, жанровые сцены из жизни и пейзажные картины. Эрнста впечатлило творчество Гюстава Кюбре, а с Эдуардом Мане он еще и подружился. В Париже Йозефсон бросил якорь, прожив там семь лет, и возглавив образовавшуюся во Франции «колонию молодых шведских художников». За это время Эрнст написал несколько работ на исторические и библейские сюжеты, из которых следует выделить полотно «Давид и Саул» («Саул внемлет музыке Давида»). Стоит отметить: по уровню психологической напряженности картина эта напоминает работы великого Рембрандта. Эрнсту удавалось передавать глубокий драматизм затрагиваемой тематики, связанной с событиями далекого прошлого – с помощью мрачной красно-коричневой гаммы, тусклого мерцания золота, тщательно прописанных деталей достоверно изображаемых исторических костюмов.

Надо сказать, что Йозефсон не оставался в стороне от богемной жизни Парижа, в которую втянулись его молодые коллеги из Скандинавии. Художники посещали рестораны, влюблялись в хорошеньких и страстных парижанок (некоторые из которых становились их моделями), но каждая из них играла роль музы живописцев лишь недолгое время. Вот и у Эрнста было во французской столице несколько «необременительных» романов (один из которых сыграл в его судьбе роковую роль). В течение первых четырех лет пребывания в Западной Европе, Йозефсон побывал также в Италии, в Нидерландах и в Испании.

Вернувшись на родину, Эрнст сплотил вокруг себя противников «академизма» в изобразительном искусстве. Все они усматривали в своих творческих порывах и исканиях способ борьбы с укоренившимися в живописи традициями и их приверженцами, не желавшими воспринимать веяния времени. Организованная в Стокгольме выставка произведений Эрнста Йозефсона, в контексте сказанного, явилась большим и значимым событием. Она поразила критиков и любителей живописи неожиданными ракурсами восприятия явлений и предметов действительности, свежими идеями, реализованными автором в ходе постоянных и напряженных творческих поисков. О той тщательности, с которой работал художник над своими творениями, красноречиво свидетельствует такой факт: одну из своих работ – «Дух моря», Йозефсон переписывал десяток раз. Примечательная деталь: Национальный музей в Стокгольме, которому он предлагал приобрести это полотно, всякий раз отвечал отказом. В конце концов, картина была приобретена принцем Евгением, и тот распорядился, чтобы в дальнейшем её не перепродавали и не передавали в дар какому-либо из музеев.

К 30-летнему возрасту Йозефсон снискал славу одного из лучших портретистов своего поколения. А дальше судьба послала ему очаровательную Кетти Риндскопф. В статную черноволосую красавицу художник влюбился сразу, и та ответила ему взаимностью. Эрнст создавал портреты любимой. Он был готов сделать Кетти предложение, но как указывают биографы живописца, неожиданно для себя самого услышал повелительный внутренний голос, приказавший: «Не делай этого». И Эрнст подчинился, сообщив Риндскопф, что встречаться они больше не будут. На вопрос Кетти: «Почему?» вразумительного ответа художник дать не смог. И с этого момента с ним стало твориться неладное. Он впал в глубокую депрессию, сопровождавшуюся головокружением, но не от успеха. У него подкашивались колени, и он продолжал слышать внутри себя голоса, и они повелевали им. Обращение к врачам вскрыло печальную реальность: подхваченное им ранее венерическое заболевание (последствие плотских утех в Париже), загнанное внутрь примочками и мазями, начало свое разрушительное воздействие на его организм изнутри. А эффективных препаратов, позволяющих победить этот недуг, в те времена попросту не существовало. Эта беда и послужила причиной его разрыва с любимой им Кетти.

Йозефсон окунулся с головой в творчество, но смерть матери (это случилось в 1881 году) усугубила психическое состояние Эрнста. У него началась паранойя, и в какой-то момент, он возомнил себя «вторым после Бога». Друзья и коллеги посодействовали тому, чтобы Йозефсона поместили в клинику, где проводилось лечение пациентов с душевными недугами – это медицинское заведение располагалось в городе Уппсале. На некоторое время Эрнст обрел былую ясность сознания. Но он ощущал страх, опасаясь, что болезнь продолжит прогрессировать. Ему неимоверно тяжело было нести чувство вины перед Кетти. И все это рвало его душу на части.

Внутреннее смятение художника отразили написанные им в тот период рисунки – то экспрессивные и гротескно-фантастические, то мягкие и лиричные. Выставки произведений Йозефсона, помимо Стокгольма, с большим успехом были проведены в Париже и Берлине. Художник стал обладателем нескольких престижных наград, но был это тот случай, когда почет и слава не радуют. К его болезням добавились диабет и проблемы с суставами. Последнее было хуже всего, ибо сделало занятия живописью практически невозможным. Но Эрнст, даже в таком состоянии, пытался рисовать, и творил, что называется, до последнего. Находясь на грани между жизнью и смертью, он общался с духами мастеров кисти прошлого, подписывал свои работы именами Веласкеса и Рембрандта, утверждая, что он лишь инструмент, служащий «проводником» их таланта в новые времена. За ним, вплоть до его ухода в мир иной, ухаживали две дамы, оставшиеся в неизвестности. Из жизни он ушел в 1906 году, когда было ему всего лишь 55, а для человека искусства это возраст, как правило, пора расцвета таланта, его апогей. Через пять лет после смерти художника была издана его подробная, богато иллюстрированная биография.

Творческие идеи Эрнста Йозефсона во многом опередили время. В честь художника названа улица в шведской столице, его картины можно увидеть в Национальном музее Стокгольма, в Художественном музее Гетеборга и в бывшей резиденции принца Евгения в Вальдемарсудде, преобразованном в музей. Стоит добавить: талант Эрнста был многогранным: Йозефсон был прирожденным музыкантом, певцом с красивым голосом, актером-любителем мало чем уступавшим профессионалам. К тому же, Эрнст обладал даром слова, выступив автором двух поэтических циклов «Черная роза» и «Желтая роза». Его стихи были доброжелательно встречены критиками и пришлись по душе многим любителям и истинным ценителям поэзии.

Сравнительно недавняя по времени новая волна интереса к творческому наследию Эрнста Йозефсона поднялась на фоне научных исследований по теме «Гений и безумство». Уместно привести фрагмент стихотворения, которое вернее было бы назвать «микропоэмой», автором которой является Педро Гомес:

Не знаю, правда это или нет,

Но если Вы – художник иль поэт,

Учёный или писатель, музыкант,

Короче, если есть у Вас талант,

Одна лишь это сторона медали,

Но есть всегда ж ещё другая!

Талант и гениальность на одной,

А на другой – безумие, порой.

Талантом если кто-то наделён,

То, зачастую, вместе с ним, притом,

Большой набор особенностей разных –

Порой невинных, а порой ужасных!

Так связан ли творческий гений с безумием, или нет? Труды современных исследователей позволяют ответить на этот вопрос положительно. Согласно последним данным, наиболее важной особенностью психики, встречающейся как у гениев, так и у безумцев, является, так называемая, «когнитивная расторможенность» («cognitive disinhibition») – неспособность отфильтровывать и удалять из сознания бесполезные вещи, изображения или идеи. Именно это свойство влияет на появление у людей бредовых мыслей и спутанности сознания, но в тоже время, оно стимулирует процесс творчества. Разумеется, не каждый гений безумен, как и не каждый безумец гениален, но все, если это можно себе представить, происходит, что называется, «на грани». Склонные к суициду художники Винсент Ван Гог и Марк Ротко, писатели Вирджиния Вулф и Эрнест Хемингуэй, поэты Энн Секстон, Сильвия Плат, лауреат Нобелевской премии Джона Нэш и немало других всемирно известных личностей относятся к данной категории. Что же касается Эрнста Йозефсона, то его работы ныне анализируются на предмет того, как менялось творческое мышление художника по мере усугубления у него проблем с психикой. Многие его творения раннего и позднего периода жизни сравнивать трудно – они, будто бы, созданы разными авторами, хотя связующая нить, все же, уловима. Нет ничего удивительного в том, что на картины Эрнста, написанные им в последние годы жизни, внимание, в первую очередь, обратили психиатры. Эти произведения, конечно же, обнаруживают болезненное состояние души автора: человеческие фигуры и их лица искажены, а то и обезображены, будто сам Дьявол водил рукой художника. Но некоторые искусствоведы взглянули на эту форму творчества с иной точки зрения, найдя в ней и художественные достоинства. И плоды этой игры – больного, казалось бы, воображения, начали появляться в выставочных экспозициях и на страницах изданий, посвященных изобразительному искусству. Возникли вопросы, на которые и по сей день однозначных ответов нет. Исследователи отмечают, что ряд работ Йозефсона, по сути своей, являются образцами экспрессионизма, но «изюминка» кроется в том, что создавались они до того, как начал употребляться сам этот термин и громко заявила о себе художественная школа представителей данного течения в изобразительном искусстве. Уместно привести высказывание венгерского композитора Ференца Листа: «Гений редко торжествует без борьбы, он прокладывает себе путь, преодолевая тысячи препятствий, его подолгу не признают, на него яростно нападают, наконец, половина его современников часто просто отрицает его существование».