МЕНАХЕМ БЕГИН КАК СИМВОЛ ИЗРАИЛЯ

Опубликовал(а)

«Следует ли нам причислять Менахема Бегина к основателям Государства Израиль? Мой ответ – нет!» – категорично заявляет Мартин Крамер (Martin Kramer), известный историк и профессор иерусалимского Shalem College. С точки зрения истории, это неточно по двум причинам, продолжает он. Первый аргумент совсем прост: Бегин не принадлежал к поколению основателей. Основатели родились в 1880-х или в 1890-х годах. Они приехали в большинстве своем из России перед первой мировой войной или сразу после нее. К 1948 году, когда еврейское государство объявило о своей независимости, они уже провели большую часть своей жизни или почти всю её в Земле Израилевой.

Что же касается Менахема Бегина, то он приехал в Палестину только в 1942 году в возрасте 29 лет. К моменту подписания Декларации о независимости он провел в стране шесть лет, из них больше половины скрывался. Тогда ему было, таким образом, 34 года. Средний возраст подписавших Декларацию был 53 года. То есть, по отношению к ним, истинным основателям, он был, заключает профессор Крамер, «новый иммигрант, молодой выскочка и тень из подполья».

По какому же поводу задавался сам этот вопрос?

Дело в том, что редактор интернет-журнала Mosaic Джонатан Силвер (Jonathan Silver) решил устроить полемическую дискуссию на тему «Был ли Менахем Бегин отцом-основателем Израиля?» Актуальность данного сюжета мотивирована тем, что многие исследования, появившиеся в последние годы, стали анализировать воздействие, которое оказали на судьбы Израиля как премьерство Бегина (1977-1983), так и вооруженная борьба возглавляемой им группировки «Иргун» против английских властей в 1940-х годах. И сделанные выводы говорят сами за себя. «Я думаю, что Бегин является наиболее влиятельной фигурой с точки зрения того, каким является сегодня израильское общество», — утверждает историк Ави Шилон (Avi Shilon), участник упомянутой дискуссии. Восстание «Иргуна» против англичан, говорит еще один ее участник, рабби Меир Соловейчик (Meir Soloveichik), Yeshiva University, New York, было очень важным, если не самым важным фактором, в решении Англии отказаться от мандата на управление Палестиной.

И с этим последним утверждением связан второй контраргумент Мартина Крамера. «Героизм Бегина и его товарищей, схватившихся врукопашную с Британской империей, неоспорим. И сама идея, что британский лев сбежал от горстки бесстрашных евреев, переполнила еврейскую массу столь необходимой после Холокоста гордостью. Но, с перспективы времени, разве это действительно история? Самое мягкое, что можно сказать об этом, — не доказано».

Насчет «не доказано» — это как сказать. Крамер ссылается на внутренние документы, которыми обменивались английские власти, в подтверждение своего тезиса, что те были вовсе не столь слабы, чтобы отступить перед напором немногочисленных партизан. Правда, архивные документы, которые в изобилии цитирует американский историк Брюс Хоффман в своей книге «Безымянные солдаты», говорят о другом.

* * *

Из рапорта главнокомандующего сухопутными войсками на Ближнем Востоке генерал-лейтенанта Майлса Демпси фельдмаршалу Бернарду Монтгомери, 19 ноября 1946 года: «После моего последнего сообщения мы потеряли убитыми и ранеными девять английских солдат и семь английских полицейских. Ни одного террориста мы не поймали. Пришло время, когда мы должны предпринять какие-то действия. Просто оборонительная тактика, такая как увеличение количества охраняющих железную дорогу, сугубо негативна и может быть с легкостью превзойдена нашим хитроумным противником. Мы должны заставить народ этой страны понять, что его молчаливое приятие терроризма себя не оправдывает. Я не вижу лучшего пути добиться этого, чем обнаружение и тщательный поиск оружия и взрывчатки на территории, прилегающей к месту совершения преступления сразу после того, как оно происходит».

Заместитель министра по делам колоний Траффорд Смит, из протокола заседания в министерстве от 12 августа 1947 года:

«Объявление полноценного военного положения будет равносильно возвращению к управлению Палестиной как раз в тот момент, когда Объединенные Нации готовятся принять свое решение. Наш престиж пострадает, и главное, административная машина, которая пока еще работает со всеми возможными трудностями и опасностями, понесет, вероятно, непоправимый ущерб. Таким образом, возражения по политическим причинам представляются мне очень сильными… Определившаяся точка зрения, выражаемая в настоящий момент военным министерством, состоит в том, что введение военного положения не является практически осуществимым и это исключает его совершенно».

Из письма Артура Крич-Джонса, министра по делам колоний (1946-1950), члену парламента от лейбористской партии Джеймсу Каллагану, 30 ноября 1961 года: «Терроризм был ужасен, и английское общество уже было не в состоянии это переносить. Со своей стороны я мог только выполнять свою работу в рамках ближневосточной политики лейбористского правительства и пытаться навести порядок в Палестине, равно как и добиться любой приемлемой интерпретации Мандата… это было невозможно, и я это знал… Ситуация была безнадежна и нетерпима. Кабинет решил, что Мандат не может продолжаться, и посчитал, что единственно возможной альтернативой было оставить Палестину на попечение ответственной Международной Администрации … и предложить ей найти решение. Так мы и сделали».

* * *

Для Меира Соловейчика не подлежит сомнению, что тогдашние свершения Бегина дают полное право причислить его к отцам-основателям Израиля. «И в плане того, что он сделал, и также – что для меня очень существенно – того, чего Менахем Бегин решил не делать». А решил он не воевать с другими евреями, когда те нападали на «Иргун». Первый раз это было во время так называемого Сезона (ноябрь 1944 — февраль 1945), когда «Хагана» помогала англичанам арестовывать и пытать членов «Иргуна», а второй – это когда 22 июня 1948 года принадлежавший «Иргуну» корабль «Альталена», который перевозил людей и оружие, был расстрелян «Хаганой» в порту Тель-Авива. «И именно решение Бегина не отвечать и не развязывать гражданскую войну побуждает нас посмотреть на широкий контекст еврейской истории и подумать о том факте, что падение еврейского государства в период Второго Храма было вызвано раздорами между евреями Иерусалима. Именно тогда мы понимаем, почему Менахем Бегин решил не делать в начальные дни Государства Израиль того, что прозвучало в его знаменитой декларации “Братоубийственная война – никогда”».

* * *

Кто же тогда «истинные основатели» Израиля?

Мартин Крамер ссылается на описание парада 1968 года в честь 20-летия независимости страны. «На трибуне стоят пожилые мужчины и женщины. Высохшая кожа, втянутые лица с глубокими морщинами, снежно-белые или лысые головы. За ними, согбенными, спаленными в огнях своей молодости, сегодня стоит суверенное государство, которое только полстолетия назад было всего лишь плодом безумного воображения».

Именно благодаря им, продолжает Крамер, еврейское государство существовало за годы до того, как оно было провозглашено официально. Они прибыли сюда еще тогда, когда количество евреев здесь колебалось между 60 и 100 тысячами и при любом раскладе было недостаточно для государства. Для этого воображаемого государства его основатели должны были расселять иммигрантов, возводить города, создавать коллективные хозяйства, мостить дороги, осушать болота, проводить электричество – и увенчать все это установлением демократических политических институтов и созданием готовой к боям армии.

В 1937 году доклад Британской королевской комиссии указывал: «Еврейское Агентство сформировало законченный административный аппарат. Эта мощная и эффективная организация по сути равноценна правительству и существует бок о бок с Правительством Мандата».

Менахем Бегин, заключает Крамер, принадлежал к следующему поколению – но не основателей Израиля, а тех, кого бы я назвал его строителями. «Если бы мне надо было выбрать две фотографии, которые обрамляют путь Израиля в мире, то на одной из них был бы Бен-Гурион, объявляющий о его независимости в Тель-Авивском музее изобразительных искусств, а на другой – Бегин в 1979 году во время тройственного рукопожатия с египетским президентом Анваром Садатом и американским президентом Джимми Картером на лужайке перед Белым Домом».

* * *

Все же Ави Шилон, автор первой биографии Бегина, без колебаний записывает его в отцы-основатели еврейского государства.

Дело в том, что Давид Бен-Гурион, лидер Ишува и первый премьер-министр Израиля, представлял себе еврейское государство совсем не таким, каким оно является сейчас. «Бен-Гурион хотел, чтобы израильское общество было светским, пионерским, социалистическим, — говорит Шилон. – Фактически это его видение потерпело неудачу. Сегодня – и, говоря так, я имею в виду по меньшей мере последние пять десятилетий – это совершенно иное общество. Оно сформировалось согласно видению Бегина. Большинство израильтян – это евреи-традиционалисты ортодоксального толка. В течение по крайней мере последних пятидесяти лет Израиль управлялся правыми правительствами. И эти правительства были результатом альянса, который был создан Бегиным между “Ликудом” — а ранее “Херут” — и религиозными партиями. Нафтали Беннет никогда бы не стал первым религиозным евреем – премьер-министром, если бы не Бегин. Я полагаю, что за прошедшие 20 лет Израиль пережил процесс истернизации (Easternization), и это был Бегин, который способствовал этому процессу, который открыл ряды «Ликуда» для мизрахи (восточных евреев)… Начиная с 1977 года, каждый премьер-министр в первый день после своего избрания идет к Западной Стене вознести молитву. И это началось с Бегина».

Менахем Бегин

Важнейший пункт доктрины безопасности Менахема Бегина – ни одно враждебное Израилю государство не должно обладать ядерным оружием. Вот почему последние 20 лет ведомства, отвечающие за безопасность Израиля, так сфокусированы на предотвращении попадания к Ирану ядерного оружия. В 2009 году Эхуд Ольмерт, следуя этой доктрине, приказал уничтожить строящийся сирийский атомный реактор. Биньямин Нетаниягу также разделял этот подход. То же самое можно сказать и о нынешнем премьере, подчеркивает Ави Шилон.

Шилон указывает, что «данная доктрина безопасности глубоко связана с укоренением памяти о Холокосте в израильском обществе. И опять же это дело рук Бегина. Если мы возьмем, например, Бен-Гуриона, — отмечает он дальше, — то в годы становления Израиля одной из его целей было не забывать Холокост, конечно же», но притушить значение Холокоста в формировании израильского общества и израильского сознания. Но именно Бегин постулировал, что самый важный исторический урок для любого израильского лидера – это не забывать Холокост.

* * *

Позволим себе, в заключение этой публикации, привести посвященный Холокосту отрывок из выступления Менахема Бегина перед активистами United Jewish Appeal в мае 1981 года (цитируется по: Yehuda Avner. The Prime Ministers: An Intimate Narrative of Israeli Leadership. 2010). Историки могут сколько угодно спорить о терминологии и хронометрировать, к какому именно поколению израильтян причислять Бегина, но чем больше лет отдаляет нас от его жизни, тем более он выдвигается на первый план как вневременной символ силы духа, благодаря которой появилось и продолжает существовать современное Государство Израиль.

«Вы всегда должны помнить, что у нас, евреев, имеется некоторый коллективный национальный опыт, насчитывающий многие столетия. И в свете этого опыта я полагаю, что уроки Холокоста таковы.

ПЕРВЫЙ – если враг вашего народа говорит, что стремится нас уничтожить, верьте ему. Не сомневайтесь ни на мгновение. Сделайте все, что в ваших силах, дабы не дать ему средств осуществить свое дьявольское намерение.

ВТОРОЙ – если где бы то ни было хоть один еврей получает угрозы в свой адрес или подвергся нападению, сделайте все, чтобы ему помочь. Никогда не медлите, задаваясь вопросом, а что скажет мир. Миру не жалко, когда убивают евреев. Мир не испытывает большой восторг, когда еврей сражается, но он призадумается.

ТРЕТИЙ – еврей должен научиться защищать себя. Он должен быть всегда готов встретить любую угрозу.

ЧЕТВЕРТЫЙ – надо всегда защищать достоинство и честь еврея. Семена еврейской гибели заложены в пассивности, помогающей врагу нас унижать. Только когда враг преуспеет в превращении еврея в прах и пепел при жизни, он сможет превратить его в прах и пепел при смерти.

ПЯТЫЙ – будьте едиными перед врагом. Мы, евреи, любим жизнь, она священна для нас. Но есть в жизни вещи, более ценные, чем сама жизнь. Бывают времена, когда приходиться рисковать жизнью, ради того, чтобы спасти жизни других. Но, когда несколько смельчаков рискуют своими жизнями ради спасения многих, у них самих есть шанс уцелеть.

ШЕСТОЙ – в еврейской истории есть определенный стереотип. В долгой нашей истории как нации мы поднимаемся, мы падаем, мы возвращаемся, мы уходим в изгнание, мы становимся рабами, мы восстаем, мы освобождаем себя, мы вновь оказываемся под игом, мы отстраиваемся, и опять мы переживаем истребление, достигшее апогея в наше время в бедствии из бедствий, в Холокосте, за которым последовало возрождение еврейского государства. Так, мы прошли полный круг, и с помощью Бога, с возрождением суверенного Израиля мы наконец переломили исторический цикл: нет более разрушения, нет более поражений и нет более угнетения – только еврейская свобода с достоинством и честью».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s