ДЕЛА СУДЕБНЫЕ

Как известно, согласно еврейской традиции, в Йом-Кипур вершится Высший, Небесный суд, который выносит в этот день окончательный приговор каждому еврею и всему еврейскому народу. В этом году Йом-Кипур приходится на 11-12 октября. А вот какие дела рассматривал накануне этого праздника израильский земной Верховный суд в своей ипостаси БАГАЦа – Высшего суда справедливости, я вам расскажу в этой статье.

В течение всего сентября в БАГАЦе продолжались слушания по искам с требованием улучшения условий содержания террористов “Нухбы”, принимавших участие в резне 7 октября, а также других палестинских заключенных. Одновременно в обществе усилилась дискуссия о роли Верховного суда в трагических событиях 7 октября. По версии сторонников правого лагеря, немалую роль в них сыграли те изменения, которые судьи внесли в правила открытия огня по тем, кто устраивал беспорядки у пограничного забора, и постановления, обязывающие израильские больницы принимать на лечение жителей сектора Газы.

Чтобы понять, о чем идет речь, нужно вернуться в 2018 год, когда у забора безопасности, отделяющего Газу от Израиля, начались организуемые ХАМАСом памятные многим “марши свободы”, сопровождаемые массовыми беспорядками и забрасыванием камнями и “бутылками Молотова” солдат ЦАХАЛа, а порой и стрельбой в их сторону.

Сегодня военные эксперты склоняются к мнению, что целью “маршей свободы” было “приучить” ЦАХАЛ к постоянному присутствию тысяч жителей Газы у пограничного забора, чтобы затем в один из дней совершить внезапный прорыв группы боевиков на территорию Израиля. Потом план Яхьи Синуара в силу тех или иных причин изменился, но “марши свободы”, безусловно, способствовали накоплению ХАМАСом информации о слабых местах пограничного забора. Одновременно ответный огонь ЦАХАЛа, приведший к жертвам среди участников “мирных маршей протеста” вызвал бурные демонстрации “сторонников мира” за рубежом и в Израиле. Как следствие, офис юридического советника правительства потребовал от начальника Генштаба изменить правила ведения огня так, чтобы снизить число жертв среди жителей Газы. Стрелять теперь разрешалось только по тем участникам “маршей свободы”, которые представляли непосредственную угрозу для жизни, лишь в случаях, когда можно было вести прицельный огонь, причем только по ногам.

В БАГАЦ были поданы две апелляции против новых правил, в которых утверждалось, что они угрожают безопасности Израиля и ставят под угрозу жизнь военнослужащих. Однако, выбирая между соображениями безопасности и гуманности, судьи решили, что последние предпочтительнее, и оба иска были отвергнуты.

Вскоре после этого во время разгона пытавшихся прорваться к забору участников “маршей свободы” двое из них были тяжело ранены. Врачи больницы “Шифа” в Газе заявили, что вынуждены были ампутировать ногу одного из раненных, но вторую ногу еще можно спасти, если доставить одного из них в больницу в Рамалле, где есть для этого необходимое оборудование и специалисты. Однако Авигдор Либерман, занимавший тогда пост министра обороны, разрешить транспортировку раненного из Газы в Рамаллу наотрез отказался.

“Речь идет о террористе, пострадавшем в результате атаки на солдат ЦАХАЛа. Так с какой стати Израиль теперь должен способствовать его исцелению?! Если бы он не участвовал в беспорядках, у него были целы обе ноги”, – объяснил он свою позицию.

Однако правозащитная организация “Адалла” и правозащитники Газы решили оспорить решение министра обороны в БАГАЦе. И тот постановил, что Израиль обязан немедленно доставить палестинца в Рамаллу. В своем вердикте оказавшиеся в большинстве судьи Джордж Кара и Яэль Вильнер отметили, что понимают заботу министра обороны о безопасности государства, но они противоречат всем тем же общим принципам гуманности, и доводы, обосновывающие правильность занятой Министерством обороны позиции, не показались им достаточно убедительными.

“Никто не оспаривает тот факт, что доставка жителя Газы в Рамаллу необходима для спасения его второй ноги, так как первую он уже потерял, и сохранение одной ноги имеет решающее значение для того, каким будет вся его последующая жизнь. В связи с этим мы считаем необходимым предоставить истцу возможность проезда из Газы в Рамаллу по территории Израиля”.

И вот дальше и начинается самое интересное.

Вскоре после вердикта БАГАЦа юридический отдел Министерства обороны обращается в офис юридического советника правительства с просьбой уточнить, что данное решение касается только специфических случаев, когда речь идет об угрозе потери обоих парных органов – скажем, обеих ног, рук, глаз и т.д. Если же боевику, принимавшему в стычках с военнослужащими ХАМАСа, грозит потеря только одного из этих органов, то никакого разрешения на выезд на лечение из Газы ему не положено.

Однако вступивший недавно в должность начальник “отдела БАГАЦа” в офисе юридического советника адвокат Анар Гельман не только отказался дать подобное заключение, но и, наоборот, отметил, что в Министерстве обороны совсем неправильно поняли вердикт судей Кара и Вильнер. По его мнению, из него следует, что Израиль должен предоставлять жителям Газы право на получение медицинской помощи на территории ПА в любом случае, когда ранение угрожает кардинальным образом изменить качество жизни человека. А такая угроза возникает и в случае потери только одной руки, ноги, глаза и т.д.

Любое другое понимание данного вердикта, по мнению Гельмана, будет отвергнуто судьями.

Тогдашний заместитель юридического советника правительства не только поддержала мнение Гельмана, но и заявила, что Израиль вообще должен пропускать в больницы ПА всех тяжело раненных в результате столкновений у забора палестинцев – идет ли речь об ампутации, или о каком-либо другом серьезном ранении. В качестве единственного препятствия этому Зильбер видела только случай, когда раненный известен ШАБАКу, и с точки зрения этой спецслужбы представляет собой угрозу для безопасности Израиля и его граждан.

Госпрокурор Шай Ницан и юридический советник Амихай Мандельблит утвердили трактовку Зильбер, и с тех пор Израиль обеспечил практически свободный проезд из Газы в Рамаллу воевавшим против него боевикам. Более абсурдную ситуацию, казалось, трудно было представить, но это только казалось…

Прошел всего месяц с небольшим, и врачи в Рамалле констатировали, что далеко не всегда они могут оказать раненным из Газы столь же эффективную помощь, какую им могут оказать врачи в Израиле. И, несмотря на все протесты Либермана, Дина Зильбер дала разрешение на лечение таких раненных в израильских больницах.

После этого ворота Газы, бывшие какое-то время закрытыми, распахнулись и для других “тяжелых случаев”, и в Газу потянулись не только раненные, но и тяжело больные дети, а затем и взрослые. Мы не знаем, сколько из этих истинных или мнимых больных, потом участвовали в резне 7 октября, но нет сомнений, что многие из тех, кто выезжал в Израиль, получали указания от ХАМАСа обратить внимание и запомнить те или иные приметы местности, расположение опорных пунктов ЦАХАЛа и т.д. Немалую помощь в этом им, вне сомнения, оказали и жители приграничных с Газой кибуцев.

Многие из них, будучи сторонниками мира с “соседями”, как они называли жителей Газы, на добровольной основе брали на себя их доставку в те или иные больницы Израиля.

Нынешняя борьба за улучшение условий содержания террористов “Нухбы” и обеспечение их медицинской помощью является продолжением все той же борьбы за права террористов, или, если называть вещи своими именами, за то, чтобы обязать Израиль заботиться о комфортных условиях и здоровье своих врагов, жаждущих его уничтожения и совершивших чудовищные военные преступления против его граждан. Это все тот же спор о том, что же является приоритетным, когда речь идет о выборе между заботой о безопасности страны и жизни ее граждан и “гуманистическими ценностями”. И БАГАЦ в данном случае является ключевым игроком.

* * *

В минувшем сентябре организации “Врачи за права человека”, “Еш дин”, “Гражданское общество против пыток”, “Гиша” (“Подход”), “За защиту частной жизни” и ряд других подали в БАГАЦ, в котором требуют “запретить ультраправым активистам допуск в здание Верховного суда, чтобы не мешать судьям, адвокатам и представителям правоохранительных органов спокойно и вдумчиво делать свое дело”.

Нетрудно догадаться, что под “ультраправыми активистами” понимаются родители, вдовы и дети погибших на войне в Газе военнослужащих, которые в последнее время регулярно являются на слушания по поданным вышеназванным организациям искам с требованием улучшить условия содержания террористов ХАМАСа, предоставить им необходимую медицинскую помощь и разрешить свидания с родственниками.

По мнению членов семей погибших, такие поблажки “врагу” (именно так они называют террористов) недопустимы, и БАГАЦ должен был просто отклонить эти иски, не приступая к их рассмотрению. Ну, а если их все-таки приняли к обсуждению, то судьи должны сказать решительное “нет” на все эти требования.

Следует отметить, что подобную публику судьи БАГАЦа видят впервые. До сих пор они, видимо, привыкли считать “гласом народа” требования правозащитников и организаторов антиправительственных демонстраций, и лишь недавно сделали открытие, что вроде бы вполне приличные на вид люди могут думать иначе, чем обычные истцы. И не случайно, когда на первом заседании семьи погибших и части заложников подняли над головами плакаты с портретами своих близких, судьи просто встали и вышли из зала, показывая, что выслушивать эту публику не намерены.

Но самое интересное заключается в том, что организации, требующие дать судьям и адвокатам “спокойно и вдумчиво делать свое дело”, открыто поддерживают демонстрации и протестные акции против депутатов и министров. Те самые, которые проходят под бой тамтамов, визг вувузел и выкрики в мегафоны. Причем нередко мегафон или вувузела намерено направляются в ухо объекту политической травли.

Те, против кого направлены иски, действительно сопровождают адвокатов правозащитных организаций в зал суда, крича им вслед “Вы продали душу дьяволу!”, “Пособники террористов!”, “Почему вы на стороне наших врагов?!” и т.п. Но обратим внимание: они никогда не используют мегафоны и другие подручные средства, а также следуют за адвокатами на определенном расстоянии. Таким образом, они просто взяли на вооружение методы левых активистов, но в куда, скажем так, более интеллигентном и цивилизованном формате. Но тут выясняется, что и такой формат категорически не устраивает борцов за демократию и права террористов.

Когда правозащитникам пытаются это объяснить, они отвечают, что одно дело – третировать депутатов, которые являются выборными фигурами, а потому могут подвергаться критике, и совсем другое – судей и адвокатов, которые призваны обеспечить торжество закона и делают возложенную на них работу. Если исходить из их логики, то судьи вообще, а судьи Верховного суда особенно, как и представители верхушки правоохранительной системы, должны быть вне критики.

Но, может быть, в этом и есть одна из главных проблем израильского общества…

* * *

Немало претензий к судебной системе накопилось за год войны и у полиции. Одна из точек противостояния – борьба с автоугонами, число которых за 8 месяцев нынешнего года возросло на 42%.

Еженедельно десятки угонщиков проникают на территорию Израиля, отслеживают элитные марки машин, угоняют их в различные города Палестинской автономии, где продают за 18-30 тысяч шекелей. Причем угонщики даже не скрываются – скорее, наоборот, активно рекламируют свою деятельность в социальных сетях, где выставляют фотографии и видеоролики, запечатлевшие их на фоне угнанных машин, и называют цену и адрес, по которому их можно приобрести. Один из самых маститых угонщиков, Висам Фадель, живущий в расположенном неподалеку от Хеврона городе Ята, дошел до того, что опубликовал видеоролик, в котором рассказывает, как пользоваться различными инструментами для взлома и угона автомобилей.

Угнанные автомобили используются для самых различных целей, в том числе и для терактов. Но по мнению полиции, сам угон автомобилей после начала Войны Железных мечей, стал, по сути, одной из форм террора.

И ведь нельзя сказать, что с этим явлением не борются. ЦАХАЛ и ШАБАК постоянно проводят рейды по городам и весям ПА в поиске угнанных автомобилей; немало угонщиков было задержано полицией, когда они пытались вернуться домой с добычей. Однако, по словам полицейских, большинство задержанных оказываются за решеткой максимум на три дня – после чего суды отпускают их на все четыре стороны, приговорив к выплате смехотворно маленьких штрафов. В одном, совсем уж анекдотическом случае штраф за угон составил… 100 шекелей. И через некоторое время все освобожденные угонщики возвращаются к своей прибыльной “профессии”.

В полиции убеждены, что нынешняя политика судов никак не содействует борьбе с новым видом террора, но одновременно констатируют, что у правоохранительных органов нет никаких рычагов влияния на суд. Такие рычаги в виде законотворчества, по идее, есть у политиков. Хотя в стране, где БАГАЦ может объявить любой закон незаконным и отменить его, надеяться на эти рычаги не приходится.

* * *

Последним иском, который БАГАЦ рассмотрел перед праздником Рош а-Шана, было требование о признании девочки, рожденной в результате искусственного оплодотворения спермой погибшего во время службы в ЦАХАЛе К. “сиротой ЦАХАЛа” с выплатой ей причитающегося детям павших воинов пособия и предоставления всех полагающихся в этом случае льгот.

История эта необычная, и заслуживает того, чтобы быть рассказанной более подробно.

К. погиб в ходе военной операции в 2002 году. Окружной суд удовлетворил требование родителей юноши сделать вытяжку спермы из его тела, а затем суд по семейным вопросам разрешил использовать замороженную сперму для искусственного оплодотворения суррогатной матери, чтобы родители павшего воина могли воспитывать его ребенка. Поиски суррогатной матери продолжались долго, и лишь в 2013 году семье удалось найти женщину, согласившуюся пройти процедуру искусственного оплодотворения и выносить ребенка от К.

Спустя два с половиной года после рождения девочки, дедушка с бабушкой подали просьбу признать ее “сиротой ЦАХАЛа” на основе закона о детях, чьи родители погибли во время службы в ЦАХАЛе. Однако соответствующий отдел Министерства обороны отверг эту просьбу на том основании, что К. при жизни никогда не говорил о том, что хочет оставить после себя ребенка, не подавал просьбу о замораживании спермы, да и, кроме того, с момента его гибели прошло 15 лет.

“Нам ничего не известно о воле покойного – хотел он этого ребенка или нет; он, не оставил после себя жены или подруги, и понятное дело, не мог знать и никогда не узнает о рождении дочери, а сама дочь никогда не видела и не могла видеть отца. Ее рождение было исключительно личной инициативой родителей К., которые взяли на себя всю ответственность за это решение, а сейчас пытаются переложить экономическую ответственность на плечи государства. Мы считаем, что данная просьба противоречит сути закона о “сиротах ЦАХАЛа” и должна быть отклонена”, – говорилось в ответе Министерства обороны.

Начался долгий судебный процесс, в котором государство проигрывало один раунд за другим: сначала в мировом, а затем и в окружном суде. Наконец, в этом году дело добралось до БАГАЦа, и судьи Давид Минц, Йосеф Эльрон и Алекс Штай единогласно признали требование семьи К, справедливым и обязали государство назначить дочери покойного соответствующее пособие и выплатить все причитающиеся ей за 11 лет деньги. Кроме того, минобороны должно будет уплатить семье К. 25 000 шекелей в качестве судебных издержек.

В своем постановлении судья Штайн отметил, что решил исходить из “просто смысла закона”, однозначно говорящего, что все биологические дети погибших во время несения воинской службы должны быть признаны сиротами ЦАХАЛа с получением всех причитающихся им прав и льгот. А так как сомнений в том, что в данном случае речь идет о биологической дочери К. нет, то закон распространяется на нее, вне зависимости от того, какой была бы воля покойного в отношении обстоятельств ее рождения. Если же государство считает иначе, то это должно быть отражено в специальном законе, который кнессет должен принять по поводу таких случаев.

Вместе с тем Алекс Штайн отметил в своем постановлении недавно появившуюся в академическом юридическом журнале статью, автор которой разбирает похожий случай. Он задается вопросом о том, что будет, если, скажем, некий военнослужащий, оставивший замороженную сперму, напишет завещание, в котором выразит желание, чтобы этой спермой оплодотворили 99 женщин, и его семья решит это завещание выполнить. Должно ли в этом случае государство содержать всех этих 99 детей до исполнения им 21 года?

Судья Штайн отметил, что практически невозможно представить, что нечто подобное могло произойти в реальной жизни, но именно для предотвращения подобных абсурдных ситуаций и требуется новый закон, касающийся рождения детей от умерших родителей.

Остается заметить, что точное повторение ситуации с К. в наши дни практически невозможно, так как некоторое время назад тот же БАГАЦ постановил, что использование спермы погибшего военнослужащего может быть осуществлено только с разрешения его вдовы или подруги, либо в случае, когда погибший оставил письменное завещание, в котором выразил ясное желание иметь потомство после своей гибели.