«ПОЛАГАЯСЬ НА ТВЕРДЫНЮ ИЗРАИЛЕВУ…»

Опубликовал(а)

(Из истории написания Декларации независимости Израиля)

В конце 2015 года иерусалимский аукционный дом «Кедем» выставил на торги первые черновики Декларации Независимости Израиля. Их предоставили «Кедему» сыновья автора этих документов, юриста Мордехая Бехама. Именно он в апреле 1948 года подготовил проект Декларации по поручению Феликса Розенблюта (Пинхаса Розена), который был поставлен во главе будущего министерства юстиции (Юридического Департамента). Выполнив поручение, Бехам оставил черновики дома и позднее завещал их своим детям. «Кедем» установил первоначальную цену в $250 тысяч и начал торги, имея в виду довести ее до миллиона.

Но тут вмешалось государство. Согласно газете Haaretz, «оно попросило суд остановить процедуру продажи, указывая, что именно государство является собственником документа, ибо он был составлен как часть работы Бехама, который находился на службе у будущего государства. И еще оно утверждало, что черновики имеют большое историческое значение и поэтому должны находиться в Государственном Архиве, а не в частных руках». В результате торги были заморожены на два года, чтобы дать возможность сторонам прийти к соглашению через посредника.

«Положим, я предположил бы, что в центре судебного процесса будет роль архивов в сохранении национальной памяти, — вспоминает известный израильский архивист Яаков Лозовик, — но это было бы ошибкой». Его статья «Кто является собственником истории Израиля?» опубликована интернет-журналом Tablet. Окружной суд в Иерусалиме был возмущен тем, продолжает Лозовик, что мы прождали около 70 лет, и переключил все внимание на законодательство о собственности. Каким был статус Бехама как исполнителя в те хаотические дни, когда решалась судьба страны, — вот о чем шел спор. Мы-то надеялись, что дело будет проще простого – это же Декларация Независимости, ни больше, ни меньше… Но, увы! Судья Тамар Базак-Раппопорт отметила, что отнюдь не все архивные материалы должны находиться в Государственном Архиве, но только те, которые принадлежали государству или руководящим структурам в догосударственный период. В случае необходимости государство может запросить у собственника согласия на ознакомление с материалом, его фотографирование или копирование, но права национализировать его — у государства нет. Кроме того, по мнению судьи, осталось неясным, был ли Бехам «государственным служащим», когда он готовил этот документ, до того как было создано государство, или он вызвался сделать это по собственной воле. И даже если он был государственным служащим, то не каждый документ, написанный им, автоматически становился собственностью государства. Короче говоря, в 2017 году суд вынес приговор в пользу наследников Мордехая Бехама…

Он родился на Украине в 1915 году. Вскоре после начала первой мировой войны семья перебралась в Берлин, а в 1924 году – в Палестину. Его отец Иехуда открыл юридическую практику в Тель-Авиве, быстро преуспел и продвинулся как материально, так и социально. Мордехай учился в лучших школах Ишува, а затем был отправлен в Лондон изучать право. Там он окончил университет, после чего вернулся в Палестину, женился и обосновался в Иерусалиме, где служил в английской администрации. В начале 1946 года отец перевел его в свою фирму в качестве партнера. В 1948 году Иехуда Бехам активно сотрудничал с полуофициальным Юридическим Советом, образованным для создания законов еврейского государства. Он и рекомендовал своего сына Феликсу Розенблюту. 31-летний Мордехай подписал бумагу о неразглашении секретов, но, находясь в понятном шоке от нежданно свалившейся на него невероятной ответственности, тут же, придя домой, выложил все семье, причем еще и разрыдался не на шутку – ведь опыта составления подобных документов у него вообще не было. Что же делать? А ты сходи к раввину, посоветовали ему, ну прямо по анекдоту. Имелся в виду, между тем, рабби Шалом Цви Давидович (Гарри Соломон), рожденный в Литве, посвященный в раввины в Америке и с 1934 года житель Палестины. Будучи в США, он кроме того изучал английскую литературу в Кембридже и еще служил в армии во время Первой мировой войны. В Палестине рабби Давидович трудился к тому же дантистом и переводил Шекспира на иврит. Неудивительно, что у него была большая библиотека, а так как он жил недалеко от Бехамов, то совет навестить его был вполне уместным для ситуации, в которой оказался Мордехай.

О чем говорили Бехам и Давидович, неизвестно. Вполне возможно, что последний просто запустил первого в библиотечную комнату и оставил его там наедине с книгами. Как бы то ни было, Бехам сделал четыре выписки. Он начал с первых слов американской Декларации Независимости, основным автором которой был Томас Джефферсон («Когда ход событий приводит к тому, что один из народов вынужден расторгнуть политические узы, связывающие его с другим народом, и занять самостоятельное и равное место среди держав мира…»), потом добавил несколько слов из английского Билля о правах 1689 года, далее целиком переписал по-английски Второзаконие 1:8 («Вот, Я даю вам землю сию, пойдите, возьмите в наследие землю, которую Господь с клятвою обещал дать отцам вашим»), а напоследок взял что-то из резолюции ООН о разделе Палестины. «Мордехай Бехам не был Джефферсоном, — говорит профессор Йорам Шахар. — Скромный, средний юрист, призванный в только что созданное министерство юстиции, он не обладал ни величием, ни дерзостью, необходимой для написания декларации независимости с нуля. Но в результате получился текст, который снискал такой же феноменальный успех в Израиле, как и его оригинал в Америке». Профессор Шахар, автор уникального исследования «Джефферсон идет на Восток. Американские истоки израильской Декларации Независимости», был первым ученым, который только в нашем веке привлек внимание к персоне Бехама, казалось бы, навсегда ушедшего в тень после завершения его труда.

Профессор Шахар продолжает: «Формальная религиозность играла очень маленькую роль в его жизни, и в обычной его речи Бог, скорее всего, не присутствовал, но ведь писал-то он не для себя. [Как и Джефферсон], он также выражал “убеждения добрых людей страны”, но в другой стране и других людей, и на его долю выпало определить, в чем же они другие… Американский текст заставил и его обозначить позицию по религиозности, и он это сделал. Его “Твердыня Израилева” … была еврейским Богом, [каким он виделся] в бехамовском Тель-Авиве … защищавшим избранный Им народ, который возвращался на землю, обещанную Им в древности». Соответственно звучал и финальный, ударный аккорд израильского манифеста: «Полагаясь на Твердыню Израилеву, мы скрепляем своими подписями наше свидетельство на этой Декларации…» (Сравним с этим американский прототип: «И с твердой уверенностью в покровительстве Божественного Провидения мы клянемся друг другу поддерживать настоящую Декларацию своей жизнью…»). По иронии судьбы выбор Бехамом столь многозначной и емкой формулировки был впоследствии неправильно приписан Давиду Бен-Гуриону как результат его политического штукарства – для верующих это имя резонировало, между тем как атеисты воспринимали его без лишних эмоций. Яаков Лозовик полагает между тем, что оно могло быть предложено Бехаму рабби Давидовичем, который, вероятно, представил себе очередную ненужную конфронтацию между евреями и, чтобы избежать ее, предложил наиболее бесконфликтный вариант.

Что еще заимствовал Бехам из американской модели Декларации? Ее структуру – правда, она не была его собственным изобретением. На нее с очевидностью указал его босс Феликс Розенблют в приказе по своему только что рожденному ведомству от 24 апреля 1948:

«Юридический Департамент полагает, что в день установления политической независимости нужно непременно опубликовать следующие законы:

А. Первую прокламацию, указывающую в своей вводной части на цепочку событий, которые привели к установлению независимого правления, и подтверждающую, что временное правительство взяло на себя власть и ответственность на ведение государственных дел»…

Яаков Лозовик пишет: «Хотя почти ничего из слов, написанных Бехамом, не пробилось в окончательный текст, но структура, обозначенная им, сохранилась. Бехам решил, что декларация должна состоять из двух сегментов, один из которых представлял бы историю евреев, а другой опирался бы на нее и провозглашал будущие намерения. После него все работали именно в рамках этой структуры». Именно такая композиция характерна для Декларации Независимости США. Скрупулезно перечисляет она «набор бесчисленных несправедливостей и насилий … ныне царствующего короля Великобритании», между тем как израильская декларация в своей исторической части подчеркнуто обходит послевоенное противостояние с теми же англичанами и вообще предпочитает детальности генеральные идеи: «После того как был насильно изгнан со своей родины, [еврейский] народ хранил ей верность во всех странах рассеяния, не оставил молитвы и надежды на возвращение на свою землю и на возрождение в ней своей свободы и государственности».

первый проект декларации

25 апреля Бехам показал первый проект декларации своему напарнику Ури Ядину. Они сделали ряд исправлений, и через два дня отпечатанный текст был представлен в Юридический Департамент. За 15 дней там было приготовлено семь новых проектов. Основными редакторами были Ядин, Цви Беринсон, Моше Зильберг и сам Розенблют. Бехам сначала участвовал в редактировании, но потом отстранился от работы. Согласованный текст был представлен в Народное правление (Временное правительство), однако 12 мая был отклонен, и теперь за него взялась комиссия из пяти человек, представлявших политические фракции. Старшим среди них был Моше Шерток, министр иностранных дел, который подготовил свой собственный вариант документа. Другие его не поддержали, и последовало новое переписывание. До провозглашения независимости оставалось меньше одного дня, и только тогда новый текст был показан Бен-Гуриону, который раскритиковал предложения Шертока, сделал вид, что собирает очередную комиссию, но на самом деле подчистил текст сам, внеся в него, по словам профессора Йорама Шахара, «ряд поистине блестящих поправок, сохранив при этом основу его формы и содержания». И именно он увидел свет 14 мая 1948 года. Любопытно, что все профессиональные юристы, работавшие над проектом Декларации независимости Израиля, стали видными деятелями в еврейском государстве, в неизвестности остался только Мордехай Бехам.

… 20 мая 2019 года Верховный суд Израиля пересмотрел предыдущее решение относительно черновиков Бехама, объявлявшее их собственностью его наследников с правом продажи. В соответствии с новым решением, Мордехай Бехам работал над проектом декларации, будучи служащим администрации, которая потом стала правительством Государства Израиль, и что его черновики являются «частью культурного достояния Государства Израиль и свидетельством его прошлого, частью его коллективной идентичности». 12 страниц текстов Бехама на английском и иврите теперь будут храниться в израильском Государственном архиве.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s