БУЙНЫЕ КРАСКИ МАРСЕЛЯ ЯНКО

Опубликовал(а)

Его творчество, по отзывам критиков, было проникнуто духом мировой культуры. При этом ему удалось привнести в нее свое, личное и особенное. В стране, где он родился и вырос, в Румынии, его звали, на местный лад, Янку Марчелом. На самом же деле, настоящее имя и фамилия этого человека – Марсель Янко. И он вошел в историю в качестве одного из основоположников нового, для своего времени, течения в литературе и живописи, получившего название «дадаизм». Со дня смерти известного художника и литератора исполнилось 35 лет.


Слева направо. Тристан Тцара, Жорж Янко, Марсель Янко, Жюль Янко с друзьями. Бухарест. 1913

На свет Янко появился 24 мая 1895 года в Бухаресте, в еврейской семье Херманна и Рахели Янко (Янку), которая принадлежала к верхушке среднего класса, иными словами, была достаточно интеллигентной и вполне обеспеченной. Вспоминая о своем детстве, Марсель, много десятилетий спустя, писал: «Я имел счастье получить образование в условиях свободы и духовного просвещения. Моя мать обладала подлинным музыкальным талантом, а мой отец, трудолюбивый купец, создавал благоприятные условия для развития моих природных способностей». У мальчика рано проявились склонности к рисованию, и, учась в школе, он брал, о чем позаботились родители, частные уроки у местного живописца и карикатуриста Иосифа Изера. Наставник познакомил своего подопечного с наследием великих мастеров, и их влияние ощущалось потом в работах Марселя. А еще он с юных лет глубоко переживал за судьбу встречавшихся ему обездоленных сограждан. Подростку становилось даже неловко перед этими людьми – за то, что его семья живет безбедно. В 17-летнем возрасте Янко начал сотрудничать в авангардных изданиях «Символ» и «Зов», привлекавших творческую молодежь. В этих журналах появились первые рисунки начинающего художника. В ранней юности Марселю довелось побывать с семьей в Швейцарии, Италии и Нидерландах. Эти поездки расширили его кругозор и предопределили направление творческих поисков.

В 1915 году Марсель Янко отправился в Цюрих – изучать архитектуру в Высшей политехнической школе. Там он познакомился и сдружился с молодыми и весьма эксцентричными людьми. В этой компании оказался и Тристан Тцара (Тзара), которого Марсель знал еще по Бухаресту. Под этим псевдонимом выступал уже успевший заявить о себе поэт Сами Розеншток. Группа собиралась в кабаре «Вольтер», где и зародилась идея нового авангардного движения в искусстве, которое его идеологи решили направить против пороков буржуазного общества и коммерческих основ культуры. Юные единомышленники создавали и ставили язвительные представления, шокировавшие обывателей. Марсель придумывал для участников этих постановок впечатлявшие публику маски и сам выходил на сцену, как минимум, в одной из ролей. Творческий метод этой группы получил название «дадаизма». Слово «дада» обнаружил в словаре упомянутый Тристан Тцара. «На языке негритянского племени Кру оно означает «хвост священной коровы», в некоторых областях Италии так называют мать, это может быть обозначением и детской деревянной лошадки, и кормилицы, и удвоенным утверждением в русском и румынском языках. Это может быть воспринято и как воспроизведение бессвязного младенческого лепета. Во всяком случае — нечто совершенно бессмысленное, что и стало удачным названием для нового течения, которое объявляло причиной всех конфликтов и опустошающих войн рационализм и логику. И потому, основными принципами дадаизма стали иррациональность, отрицание признанных в искусстве стандартов и канонов. Принято считать, что дадаизм явился предшественником сюрреализма, определившим его идеологию и заложившим основы творческих методов сюрреалистического искусства. В Цюрихе приверженцы дадаизма организовали выпуск альманаха «Дада» и провели несколько выставок своих произведений, которые привлекли внимание искусствоведов и широкой публики. Марсель стал иллюстратором написанной в ту пору книги Тристана Тцары «Первое небесное приключение месье Антипирина».

В Швейцарии, которой не коснулось пламя Первой Мировой войны, Марсель Янко продолжал заниматься живописью, вступил в сформировавшуюся в Базеле художественную группу с характерным для того времени названием «Новая жизнь» и принял участие в формировании «Объединения радикальных художников», проявив, ко всему прочему, еще и организаторский талант, который ему пригодился, когда в судьбе уже признанного мастера кисти произошел крутой поворот. Но обо всем – по порядку. Живя в Цюрихе, Янко списался с французскими писателями и художниками П. Элюаром, А. Бретоном, Ф. Пикабия и другими, а в 1919 году и сам отправился в Париж, поступив на факультет наук столичного университета. Французские коллеги, однако, не приняли творческих принципов Марселя Янко, посчитав их попыткой пропаганды еврейской мистики – «Каббалы», несовместимой, как об этом было заявлено Марселю, с «ясностью ума французов». Впрочем, и дадаизм, сыграв свою роль, начал уже сдавать позиции, уступая веяниям сюрреализма, отвергнутого Марселем, что называется, «с порога», и Янко возвратился в Румынию, надеясь обрести там простор для реализации новых своих творческих замыслов.

В Бухаресте Марсель Янко основал первое в стране модернистское движение и приступил к выпуску своего журнала под названием «Contimporanul», который издавался десять лет. На страницах этого издания Марсель публиковал свои графические работы, статьи об искусстве и эссе. В 1922 году была развернута его первая персональная выставка — в Доме искусств Бухареста. Художник выставлял свои произведения на бухарестских Осенних салонах (1922–31 годов), а также на выставках в других странах, поддерживая связи с единомышленниками в искусстве, работавшими в Цюрихе, Роттердаме, Берлине и в других европейских городах. В румынской столице Янко, вместе с родным братом – Юлием (Жюлем), открыл архитектурное бюро, реализуя идеи конструктивизма. По проектам, родившимся в этой творческой мастерской, в Бухаресте было возведено немало жилых и общественных зданий. Характерные черты их – легкость и ясность линий, необычное соотношение форм, в котором угадывалось влияние творений Карла Мозера и Ле Корбюзье. За пределами родного города главным строительным проектом Янко стал частный санаторий в Предяле.

В 1938 году Марсель Янко совершил поездку в Палестину, увидев своими глазами, как на земле предков осуществляется вековая мечта еврейского народа о воссоздании своего национального очага. Тогда у Марселя и созрело окончательное решение репатриироваться с семьей в Эрец-Исраэль. Окончательное, поскольку, как утверждают биографы Марселя Янко, намерение связать свою судьбу с исторической родиной у художника возникло еще раньше, в 1936. К тому же, на фоне событий в Германии и в ряде других государств Европы, в Румынии поднялась высокая и мутная волна антисемитизма, подтолкнувшая многих румынских евреев безотлагательно покинуть насиженные места. В 1941 семейство Янко открыло первую страницу в своей израильской биографии, прибыв на жительство в Палестину и обосновавшись в Тель-Авиве. Марселя приняли на работу в городскую мэрию на должность архитектора. В его обязанности входил поиск участков для будущих парковых зон, и он с большим удовольствием разъезжал по городам и весям, не расставаясь, при этом, с альбомом для зарисовок, на основе которых художником начали создаваться произведения, резко отличавшиеся от прежних его работ по духу и стилю. Он отошел от абстрактного искусства, а темные и мрачные краски сменились у него яркими и светлыми тонами. Персонажами картин Марселя становились главные герои своего времени – промышленные и строительные рабочие, кибуцники, солдаты, дети, помогающие взрослым строить новую жизнь на Земле Обетованной. В 1942 и 1948 годах в Музее искусства в Тель-Авиве состоялись его большие персональные выставки. Марсель Янко явился одним из основателей творческой группы «Новые горизонты» и участвовал в семи первых экспозициях, составленных из произведений художников-членов этого объединения. По словам Давида Гилади, написавшего книгу о жизни и творчестве Янко, «динамика его работ того периода отражала бушевавшие в нем чувства, однако, в отличие от некоторых своих коллег, художник не намеревался просто «шуметь» при помощи красок, а стремился наполнить каждую работу достойным содержанием».

В 1953 году, прогуливаясь по горе Кармель, Марсель Янко натолкнулся, к югу от Хайфы, на заброшенную арабскую деревушку, полуразрушенную, но впечатлившую художника сочетанием восточного и европейского стиля в строениях. Да и само место выглядело в глазах живописца очаровательным. И прямо там, под воздействием нахлынувших чувств, у Янко возникла идея – преобразовать эти развалины в городок мастеров. Идея художественного братства жила в нем с юности, но теперь она казалась не оторванной от реальности и вполне осуществимой. Название деревни этой — Эйн-Ход вскоре стало известно не только в Израиле, но и за его пределами, хотя поначалу условия проживания там были невыносимыми, требовавшими большого мужества. Но лиха беда начало. Была создана инфраструктура, открылась выставочная галерея, а также — школа, где Марсель занялся преподавательской деятельностью. Поселившиеся в Эйн-Ход вместе с ним его единомышленники оборудовали там частные мастерские и студии. Этот, успешно осуществленный проект, Янко назвал «последним действием в духе «дада».

Наряду с живописью, Марсель Янко занялся керамикой. Им были созданы керамическое панно для Хайфского университета, облицовка больницы в Цфате и железнодорожной станции «Кармелит» в Хайфе, оформление зала «Масада» в Беэр-Шеве. В этих работах соединились принципы футуризма, кубизма, экспрессионизма и конструктивизма. Многие элементы керамических работ Янко глубоко символичны: скрижали Завета, еврейский светильник — менора, голубь с оливковой веточкой в клюве. Прикоснулся мастер и к теме Катастрофы европейского еврейства, которую избежала его семья, покинув в 1941 Румынию. Созданная им картина «Геноцид» (1945) остается в собственности родных художника. Другую свою весьма значимую работу «Крик сирены» (1949) Янко посвятил Войне за Независимость, разгоревшейся после провозглашения Государства Израиль. Увлекаясь африканским, этрусским, византийским искусством, Марсель не терял связи с культурой своего древнего народа. Авторитетные историки-искусствоведы Гарри Сейверт и Том Сэндквист в своих исследованиях указывали на творческое использование Марселем Янко художественной традиции хасидизма. В работах Янко нетрудно разглядеть живописные тона, характерные для еврейского искусства 20-го века. Привнеся в израильскую культуру идеи дадаизма, кубизма и абстрактного экспрессионизма, Марсель не придерживался строго и последовательно ни одного из этих направлений в своем творчестве. Его работы выглядят разными не только в различные периоды жизни. Стиль избирался художником в соответствии с тематикой, к которой он обращался. 17 лет Янко отдал преподаванию изобразительного искусства в колледже «Семинар Ха-Кибуцим», передавая знания и опыт многочисленным последователям.

Живя в Израиле и полюбив всем сердцем новую родину, Марсель Янко не прерывал контактов с бывшими дадаистами. Он принимал участие во многих международных выставках, в том числе в ретроспективных показах работ в духе «дада» в Венеции, Париже, Нью-Йорке. Персональные выставки творений Янко были организованы в Израиле, США, Италии, Швейцарии. В 1951 году творчество художника удостоилось премии Меира Дизенгофа в номинации «живопись», в 1958 году – премии Всеизраильского объединения профсоюзов – «Гистадрута». В 1967 году Марселю Янко торжественно вручили Государственную премию Израиля. В конце своей жизни художник деятельно участвовал в создании в разросшемся городке «Эйн-Ход» музея «Янко Дада», открывшегося в 1983 году. Произведения Янко представлены в центральной части этого здания, воздвигнутого по проекту архитектора Моше Зархи. Экспозиция разделена на румынский, или точнее, — на европейский и на израильский периоды в творчестве Марселя. Кроме его работ, в музее выставляются произведения авторов, работавших и работающих в стиле дадаизма и тех художников, которые были как-то связаны с Янко. Ежегодно музей этот проводит около 20-ти выставок, а также выплачивает гранты молодым живописцам, стимулируя их творчество. В выставочном пространстве музея нередко можно увидеть необычные инсталляции: в них используются овощи, животный корм, звериная шерсть, канцелярские принадлежности, воздушные пузыри, наполняемые красками. Родители приводят сюда детей – для них в музее организована творческая мастерская, где ребята могут «поиграть» в дадаизм, что многим нравится.

В «Эйн-Ходе», ставшем ему родным, встретил Марсель Янко свой последний час, оставив потомкам богатое наследие: нереализованные при жизни проекты, полотна, зарисовки, литературные тексты. Творчество Янко оказало большое влияние на молодое поколение израильских мастеров живописи, ускорив процесс их отхода от традиционной изобразительности, доминировавшей в израильском искусстве, и предопределив переход большинства из них к использованию нового, современного языка кисти и резца. Личность Марселя Янко предстает ныне в подлинном, реальном ее масштабе. И это объяснимо: большое лучше видится на расстоянии.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s