ГЛАДИАТОР

Опубликовал(а)

Агирре атаковал уже больше десяти минут. Казалось невозможным, чтобы у человека хватило энергии на столь долгое непрерывное размахивание тяжеленным мечом, не говоря уже о высококлассном фехтовании. Но Рон был готов к такому длительному натиску. Во-первых, он изучил предыдущие бои своего противника, во-вторых, по крестьянской приземистой фигуре мексиканца даже неспециалисту легко было предугадать почти запредельную выносливость. Единственный выход — искать возможность для контратаки. Еще лучше — организовать такую возможность самому. Ближе к концу раунда, когда Агирре изо всех сил постарается дожать его… Дать противнику поверить, что именно эта атака увенчается успехом, а когда тот купится на финт — ударить.

Глухие звуки от ударов меча о пластиковый щит умирали в воздухе, не пролетев и нескольких метров. Несмотря на чудовищную концентрацию, промелькнула дурацкая мысль: если бы щит был металлическим, от звона запросто можно было оглохнуть. Особенно учитывая, как сильно лупит Агирре. Но в щите находится драгоценная аппаратура. Только особый пластик сможет как следует амортизировать удары.

Где-то пикнул сигнал, сообщая о последней минуте раунда. Мексиканец взвыл, и его недавняя атака показалась Рону ленивой разминкой на фоне финального броска.

«Отсидеться в защите и попытать счастья в следующем раунде? — мелькнула предательская мысль. — Нет уж, — подумал Рон, — растянуть эту пытку еще на четверть часа? Может быть, Агирре железный, но он, Рон, в следующем раунде просто сломается. Сейчас или…»

Мексиканец попался сравнительно легко. В последний раз его тяжелый меч рассек воздух в считанных миллиметрах от лица Рона. Зато Рон, удержав равновесие на грани падения, колющим ударом послал свое сверкающее лезвие в незащищенный правый бок Агирре. Победный удар… Сработала аппаратура нуль-транспортировки. Меч Рона вряд ли успел вонзиться в тело противника глубже десятой доли миллиметра. Мексиканец исчез с арены, и только стены камеры нуль-приемника теперь могли услышать его темпераментную ругань.

Публика шумела. Над ареной поднимался бело-голубой флаг Израиля, звучал гимн. Не обращая внимания на суету вокруг, Рон засунул в ухо красную радиобусину спортивного канала. Этот чертов комментатор! Он так плюется в микрофон, что его слюна, вот-вот, начнет попадать в ухо. Но он сам — бывший гладиатор, из самых опытных. Рон всегда дорожил его мнением. Что он скажет сейчас?

 — … разочарованы, — вещал комментатор. — Рон Литвин был известен как боец атакующего плана. Его поединок с Алонсо Агирре все представляли как бескомпромиссную рубку двух мастеров атаки. Но Литвин обманул ожидания зрителей, обманул ожидания Агирре и его тренера. Он изменил тактику и победил. Вы все помните, что ни в одной из компьютерных моделей боя не прогнозировалась победа Рона. Одиннадцатый номер в классификации Лиги Гладиаторов Агирре просто обязан был победить Рона Литвина, лишь недавно ставшего восемнадцатым. Своим головокружительным взлетом израильтянин доказал, что не только техника боя, не только силовая подготовка, но и тактика, и стратегия играют важнейшую роль в арсенале настоящего мастера. Успокойтесь все те, кто остался недоволен зрелищем. Поймите, искусство боя состоит не только в размахивании мечом и умении вовремя подставить щит под удар…

Рон тряхнул головой, радиобусина выкатилась на заранее подставленную ладонь и проследовала в урну для мусора. Ничего особенного услышать не удалось. «Разочарованы» … Надо же! Получается, он, Рон, чтобы угодить чьим-то дешевым вкусам должен был принять предложенный стиль ведения боя и проиграть, в полном соответствии с компьютерной моделью. Надо быть полным идиотом, чтобы так действовать. Так… Если они с тренером ничего не напутали в расчетах, то сейчас Рон Литвин поднялся на четырнадцатое место. А через несколько часов жребий определит его нового соперника.

Охрана зала была организована не лучшим образом. То ли людей у них не хватало, то ли слишком деликатно работали… Дверь в раздевалку распахнулась под натиском толпы. В помещение влетело несколько охранников, журналистов и множество визжащих от счастливого возбуждения девиц. Двое телохранителей Рона загородили спортсмена собой.

— Несколько слов… — начал было какой-то из журналистов.

— Никаких интервью! — Рон повернулся к прессе спиной. — Всем покинуть помещение, или мои люди пустят краску!

Толпа притихла и начала пятиться, несмотря на напор снаружи. Мало того, краска, разбрызганная через специальные распылители, не смывалась, как минимум неделю. Примерно такое же время она довольно ощутимо раздражала кожу, и только сильнейшие успокоительные лекарства могли спасти раскрашенного человека от крайне неприятного зуда. Долгое время употребление краски против поклонников было запрещено законом. Запрет отменили совсем недавно, когда инфразвуковые излучатели, пользовавшиеся дурной репутацией, но одобренные законом, неоднократно в течение короткого времени послужили причиной массовой гибели людей. Может быть, краска — не самое эстетичное средство усмирения, но наименее вредное для здоровья, это уж точно.

Судя по звукам, к охране зала прибыло подкрепление. Толпа в раздевалке начала рассасываться. Рон выглядывал из-за спин телохранителей, стараясь не попасться в объективы журналистов. Напряжение от недавнего боя прошло, настроение было отличное. Появилась шальная мысль, желание как следует развлечься.

— Томми, — позвал Рон одного из телохранителей, — придержи мне вон ту, в желтом, эту невысокую с трехцветной прической и… ту, крайнюю слева.

— Эй, красавицы, — обратился он к девушкам, когда помещение опустело, — если хотите развлечься, можете лететь со мной. Вот у Майка распишитесь в официальном бланке, что пошли со мной добровольно, заранее отказываетесь от любых претензий и все такое. Сядете к моему … а вот и он!

Джимми-Ли, в свое время добравшийся до семнадцатого места в списке Лиги Гладиаторов, но не сумевший продержаться в первой двадцатке дольше полугода, был тренером Рона. При виде трех красоток он скривил жуткую физиономию.

— Неужели не надоело?

— Нет, — Рон улыбнулся. — Они полетят с тобой, возьми какую-нибудь себе, если понравится. Бумага уже подписана, девочки заранее готовы на все.

Девушки возмущенно запищали, но Рон, не обращая внимания, двинулся к лифту вместе с телохранителями. «Я — четырнадцатый, — напевал он про себя, — я четырнадцатый…»

На крыше свирепствовал холодный ветер. Рон стрелой промчался к аэромобилю, с усмешкой наблюдая, как пыхтят телохранители, стараясь не отставать. Что-то они начинают его раздражать. Слишком путаются под ногами. Охрана должна быть незаметной, неназойливой.

Машина Рона уже начала подъем, когда из выхода лифта показался Джимми-Ли со своими неожиданными спутницами. «Я — быстрее всех, — с удовольствием подумал Рон. — Всегда и везде. Я передвигаюсь так, чтобы чужой взгляд за мной не успевал. Вперед и… вверх. Если я не буду в первой десятке через пару месяцев, то это — не я».

Отель «Солнце Техаса» был одним из самых любимых отелей Рона. Нуль-установки и арены для гладиаторских боев все еще оставались редкостью. В Северной Америке они размещались только в восьми городах, и так уж совпадали результаты жеребьевки и интересы шоу-бизнеса, что примерно треть своих боев Рон провел в Хьюстоне. Однажды он пошутил, что если бы не возможность останавливаться в «Солнце Техаса», он давно бы купил себе дом в этом городе. И сейчас Рон вернулся в отель, как к себе домой. Зашел в номер, плюхнулся на кровать, не разуваясь.

— Привет, шеф! — Хорхе, телохранитель второй смены, отдыхавший в кресле у визора, махнул рукой. — Поздравляю! Все видел. Атаку Агирре и твой последний удар крутят на малой скорости со всех точек зрения. Любители уже замерили: его меч прошел в четырех миллиметрах от твоего лба. Рисковый финт, а? Ну, я пойду, отдыхай.

Рон лениво махнул рукой. Четыре… Это только представить! Если бы у него на лбу оказалась лишняя капля пота, а меч мексиканца бы ее задел… Контакт мог замкнуться, нуль-транспортная система сработать. Бр-р! Бросок в приемную камеру, падение в списке. Этак, место на двадцать пятое. И гонорар меньше на… на три с лишним миллиона. Четыре миллиметра и три миллиона. Такие разные цифры и такая связь между ними!

Рон сел в кресло у визора, вызвал информатеку. Ему не терпелось своими глазами увидеть эти миллиметры. Но он успел вызвать лишь спортивный раздел. Без предупреждения в номер ввалился Джимми-Ли. За ним лезли девицы, не без удовольствия удерживаемые Хорхе и Куртом.

— Ты что… — начал было Рон, но тренер не дал ему договорить.

— Сволочи! — заорал Джимми-Ли. — Ты еще ничего не знаешь? Сволочи!

— Что-то с гонораром? — осторожно спросил Рон. Хуже финансовых проблем он ничего предположить не мог.

— Какой гонорар? Уже есть результаты жеребьевки!

У Рона даже вспотели ладони. Быстро его разыграли. Но почему, сволочи? Нежели дали кого-то из первой пятерки? Рановато, да, шансов у него мало, но почему не попробовать? И против Агирре у него не было никаких шансов…

— Ты знаешь Хасана Махмида? — спросил тренер.

— Да, понаслышке. В новостях его имя мелькает, в каких-то турнирах он побеждал. Но он же где-то далеко, в элиту не входит.

— Зазнался ты, парень. Далеко… Тридцать первое место. И через две недели ты с ним дерешься в Риме. А элита расширена с двадцати номеров до пятидесяти. Благодаря твоим подвигам.

— Сволочи! — только и смог подтвердить Рон. — Сучьи дети! — он заметил, что нечаянно перескочил на иврит. — Они не имели права. Подумай сам: в первых двух сотнях гладиаторов всего один израильтянин, я, и два араба, притом второй где-то на границе, я про него почти не слышал. И жребий сводит именно меня, израильтянина, и этого египтянина. Или он алжирец?

В номер наконец-то были пропущены три девушки. Рон, не говоря ни слова, пальцем указал им на дверь в соседнюю комнату. И повернулся обратно, к Джимми-Ли.

— Египтянин, — сказал тренер.

— Ну, вот. Ты веришь в такой жребий? Я — нет. Весь Израиль и вся Северная Африка рванут в Рим. У вас в Штатах никогда не будет таких цен на билеты, как через две недели в Риме. Сколько они сдерут с арабов за прямую трансляцию — даже трудно представить. Но это же мошенничество! И никак меня не продвигает. Я откажусь.

— Не откажешься, — грустно констатировал Джимми-Ли. Его шоколадное лицо оказалось куда более выразительным, чем предполагал Рон. — Тебя дисквалифицируют, во-первых, и присудят к кошмарной выплате штрафа, во-вторых. Ты не откажешься.

— Да, — тут Рон вспомнил сравнительно недавнее замечание тренера. — Почему я виноват в расширении элиты от двадцати до пятидесяти номеров?

— Смотри, — Джимми-Ли отобрал пульт управления визором и вызвал газету. Прогнал до спортивных новостей, нашел сводку «В правлении Лиги Гладиаторов». — Читай тут.

«Головокружительный взлет молодого талантливого израильтянина Рона Литвина заставил руководство Лиги принять воистину революционное предложение о расширении элиты до пятидесяти бойцов. Наконец-то покончено с привилегиями американских спортсменов, вовсю использовавших старую систему. Молодые таланты из многих стран наконец-то получили…»

Рон убрал газету. Демагогия о «молодых талантах» раздражала. Или он действительно подыграл кому-то из хороших парней? Пока ясно, что дельцы шоу-бизнеса и руководство Лиги Гладиаторов на нем здорово наживутся. А спортсмены всегда все получают в последнюю очередь.

— Не расстраивайся, парень, — Джимми-Ли зевнул, обнажив прекрасные белые клыки, — не поднимешься, так отдохнешь. Хасан для тебя слабак. Я отменю три… нет, четыре тренировки. Вылетим пораньше, посмотрим Рим. Как тебе?

— Нет, — Рон упрямо качнул головой, — никакой отмены. Давай иди набирай в информатеке все, что есть по этому Хасану. Я им устрою веселую жизнь.

— Как?

— Очень просто. Все ждут зрелища. Зрители, шоу-бизнес, рекламодатели. Так вот: никто ничего не получит. Я покончу с ним за минуту. Зрители разнесут зал, рекламщики сдерут с организаторов кожу. Живьем! Эти идиоты не должны были сводить бойцов с разницей в семнадцать номеров. Это неспортивно, а главное — незрелищно.

Джимми-Ли хмыкнул.

— Давай-давай. Я посмотрю записи. А потом, может быть, поспорю с тобой на приличные деньги, что ты с ним за минуту не управишься. Пока.

Тренер вышел. Рон вызвал информатеку, затеребил пульт. Он хотел посмотреть свой недавний бой? К черту. Лучше вызвать все о египтянине…

Колокольчиком звякнул сигнал и нежный голос дежурной проворковал:

— К вам посетители, сэр.

Рон чертыхнулся, что не догадался отключить связь. Только посетителей ему не хватало!

— Никого не принимаю.

— Говорят, что это очень срочно. Связано с какими-то результатами, сэр. Жеребьевки.

— Хорошо, пусть войдут, — Рон удивился. Кто бы это мог быть с такой оперативностью?

Из соседней комнаты выглянули девицы. Заскучали, бедные. Некстати он их взял. Кто бы мог подумать, что так получится?

— Если хотите — ждите, — крикнул Рон. — Включите, там тоже визор есть.

Предварительно постучав, заглянул Курт.

— К вам пришли, шеф, — сказал он.

— Пусть заходят.

— Они с охраной.

— О-го! Охрана пусть останется с вами.

— Конечно.

Курт исчез, а в номер вошли два пожилых представительных джентльмена. Вежливо поздоровались. Один из посетителей протянул Рону визитную карточку.

«Герберт Блюбергштайн, — Рон с трудом одолел фамилию, — Компания Деловых Консультаций, лтд.» Ну, и что? Они услышали о фальшивой жеребьевке и примчались дать ему ценную консультацию, как выкрутиться? Интересно… Рон еще раз глянул на карточку. Адрес нью-йоркский. Для такой консультации они должны были вылететь даже раньше, чем в ней появилась необходимость. Тогда в чем дело?

— Чем обязан, господа? — спросил Рон, не без удивления заметив, что посетители уселись без его приглашения.

— Во-первых, разрешите поздравить вас с блестящей победой, господин Литвин, — начал обладатель длинной фамилии. — Хочу отметить, что мы были среди тех немногих, кто не сомневался в вашей победе. В нашей компьютерной модели вы победили даже на тринадцатой минуте, а не на пятнадцатой.

Рон начал злиться. Если это очередные любители гладиаторства… Да он их вышвырнет! Почему он их вообще впустил?

Не представившийся гость тем временем поставил на стол небольшой чемоданчик, открыл, что-то сделал с его содержимым. Мгновение, и стены с окнами, дверь в соседнюю комнату, пол, потолок — все заиграло цветными разводами, словно подернулось радужной пленкой.

— Теперь мы можем говорить совершенно откровенно, — сказал Герберт. — Ни одно слово не выйдет за пределы этой комнаты.

— Я сам с собой не бываю откровенен, — грубо сказал Рон. — Какого черта мне с вами…

— Не горячитесь, молодой человек. Мы все знаем про ваш взрывной темперамент. Но вы же смогли укротить его в бою с Агирре. Сейчас это ничуть не труднее.

— Короче, — процедил Рон. Одним из главных его правил было держаться подальше от всевозможных интриг. Он уже заранее был настроен против любого предложения этих двух стареющих клоунов-консультантов.

— Вы ведь понимаете, что отнюдь не жребий свел вас с египтянином?

Рон кивнул.

— Вы, конечно, недовольны. Сейчас мы расстроим вас намного сильнее. Комбинация с вашим участием разрабатывалась заранее, на базе нашей уточненной модели, где вы побеждаете. Расширение элиты, ваш поединок с Хасаном, небывалый интерес к нему — все продумано заранее. Увы, мы прекрасно знали, что только чудо может спасти египтянина в поединке с вами. Больше пяти процентов ему дать нельзя. Отвратительные шансы. Две-три минуты — и поединок закончится. Все будут жутко разочарованы.

«Минута, — подумал Рон, — и ни секундой больше. Даже если мне сейчас пообещают десять миллионов за десять дополнительных минут, я их вышвырну».

— Намного интересней для всех будет, — продолжал Герберт, — если вы проиграете.

От подобной наглости Рон даже потерял дар речи.

— Представляю, как вы возмущены, — Герберт был сама невозмутимость. — Ваша первая мысль — обратиться в полицию. Предупреждаю: бесполезно. У нашей фирмы безупречная репутация. Кроме репутации у нас есть прекрасная голографическая запись нашей совсем не дружеской беседы. Там мы пришли проконсультировать вас насчет выгодного вложения ваших денег. Вы потребовали безумно высокий процент, я отказался, вы пообещали уничтожить прекрасную репутацию нашей фирмы… Догадываетесь, как?

Рон несколько раз глубоко вздохнул, вентилируя легкие и разряжая свой гнев.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Вы подстраховались. Полиции не будет. Вы просто уйдете, а я забуду ваши имена, ваш визит, вашу…

— Вот одна из копий записи нашей несуществующей встречи, — Герберт выложил мерцающий диск. — Мало ли, вы подумаете, что мы блефуем. Но мы — действительно — очень солидная фирма. Поэтому у вас нет никакой причины нас забывать. Вам придется все время помнить о нас, и вы действительно проиграете бой.

— А если я откажусь?

— Вы просто умрете. Надеяться на четверку телохранителей при столкновении с нашей фирмой — просто наивность.

— А если я соглашусь?

— Вы останетесь в живых. Заплатить мы вам не сможем, пресса раскопает любое поступление денег после такого подозрительного поражения. Проиграете, съедете на место… двадцать второе. Или около. А дальше — вперед и вверх, как будто ничего не случилось. Вы даже сможете забыть о нашей фирме. Разве что, я смогу пообещать вам большую благосклонность жребия. Это облегчит ваше возвращение в первые ряды.

Рон ломал голову, как найти выход из дурацкого тупика. Надо же, еще недавно он так радовался своей победе…

— Проиграв, вы совершите добрый поступок, — совершенно неожиданно вмешался посетитель без имени. — Хасан Махмид — очень приятный молодой человек, ничего не имеющий против евреев и не знающий, где находится ближайшая мечеть. Если он проиграет вам, мусульманские фанатики этого не простят. Не знаю, к чему они прицепятся, но парню будет плохо.

— Искренне соболезную, — сказал Рон. Выход не находился. Вообще, с трудом верилось в происходящее. Даже если допустить дичайшую мысль, что он согласится… Это вранье, что они отстанут. Он навсегда останется на поводке. В любой момент, перед любым поединком невидимые нити натянутся, и … он обязан будет проиграть, проиграть на такой-то минуте, в таком-то раунде. Что же это получается: вся Лига Гладиаторов — марионетки? Или только элита? Куклы разыгрывают кукольные бои, прыгают со ступеньки на ступеньку под бдительной опекой кукловода?

— Я почему-то не слышу вашего согласия? — сказал Герберт.

— А зачем вам надо мое согласие?

— Как это… Деньги, уважаемый господин Литвин. Деньги! Вы планируете предстоящий бой, а мы планируем финансовые комбинации. Если вы согласитесь, мы сделаем один трюк. Не согласитесь — другой.

— Что-то я не понимаю. Вы ведь обещаете убить меня, — Рон даже удивился, как легко он говорит о таких странных вещах.

— Да. Если вы, как честный человек, заявляете, что не согласны с поражением, то мы, как честные люди, вас убьем. Просто и без затей. Наверное, перед самым боем какой-нибудь мусульманский фанатик… Вы понимаете, что я имею в виду? Теперь второй вариант. Вы нас обманываете. Обещаете проиграть и выигрываете. Мы потеряем уйму денег.

— А какое будет наказание? — Рон подумал, что ситуация складывается в лучших традициях черного юмора. — Разве есть что-то страшнее смерти?

— Есть, — на полном серьезе ответил безымянный визитер. — Вас похитят, опять же — исламские фундаменталисты. И вы узнаете, что человек может мечтать о смерти. Все ясно?

Рону было ясно. Выбор между плохим и худшим. Но даже в этой ситуации он мог обмануть «безупречную фирму». Пообещать поражение, победить и… покончить жизнь самоубийством. Исключительно благоприятная перспектива!

— Ваш ответ? — спросил Герберт.

— Я подумаю, — рассеянно ответил Рон. Привычка не сдаваться даже в самом безнадежном поединке укрепляла веру, что шанс выкрутиться всегда оставался.

— Достойный ответ, — кивнул Герберт. — Я всегда считал, что вы — человек с принципами. Понимаю, как вам тяжело. Искренне соболезную. И советую не осложнять ситуацию. Мы просчитали многие ваши ходы, так что не суетитесь зря. Полиция, частные детективные агентства… Посмотрите нашу запись. Потрясающая работа! Всего вам наилучшего.

Встал, прошелся. Первой пришла мысль о тотализаторе. Конечно! Все убеждены, что Рон победит. Ставки принимаются один к… двадцати. Или двадцати пяти? Непринципиально. Им нужен ответ Рона, его четкое обещание проиграть. Тогда они смело поставят на египтянина и загребут в двадцать пять раз больше. Может быть, это мелкие мошенники, решившие припугнуть его и нажиться на неравном поединке? Мелкая сошка, без связей в правлении Лиги, без организации наемных убийц… Но как тогда они могли предугадать результаты жеребьевки? Уж наверняка фальшивую запись беседы не слепишь за минуты. Нескольким мастерам стереографики там должно быть работы на неделю.

Заскучавшие девицы замаячили в дверном проеме. Вот еще…

— Извините, красотки, — сказал Рон, — сегодня мне не до вас. Можете уходить. Да, чтобы вы не зря потратили время… — Он вытащил из кармана микробанк, набрал свой кодовый номер, задержав палец на клавише идентификации. — Доставайте ваши микробанки, я сейчас переведу вам по тысяче долларов. Чтобы не очень расстраивались. Еще могу на чем-нибудь расписаться, если обещаете исчезнуть за пять секунд. Ну?

Выпроводив девиц под удивленными взглядами Хорхе и Курта, Рон продолжил размышления. Посоветоваться с Джиммом-Ли? Ни к чему впутывать бедолагу. Его уберут как опасного свидетеля, и никто даже не заметит.

Рон достал тренировочный утяжеленный меч, несколько раз взмахнул. Как хорошо сражаться на арене, не думая ни о чем, кроме своих и противника движений! Он перепрыгнул через кресло, провел атаку, сделал вид, что отражает чужие удары. Без щита он чувствовал себя не совсем одетым. Без щита… Где найти такой щит, который защитит от мафии?

Рон понимал, что, даже заказав в дополнение к своим четырем телохранителям еще двадцать, он ненамного укрепит свою безопасность. Про полицию и говорить нечего: ее возможности намного шире, чем у частных детективных агентств, но без фактов реальной угрозы к ним нечего соваться. А факты… Рон глянул на чип с записью видео. Факты против него. Это именно он угрожал уважаемым бизнесменам. Если же после его глупой жалобы какой-нибудь зомбированный мусульманин с криком «Аллах Акбар!» изжарит Рона лазером или взорвет какой-нибудь суперсовременной дрянью, всем останется только развести руками. «Мусульманский террор непобедим, — скажут специалисты. — От исмаилитов до Хомейни, от Хомейни — до наших дней и до конца времен».

Самое забавное, что именно мусульмане тут будут не причем. Рона посетила оригинальная мысль. А что если связаться с кем-нибудь из умеренных в мусульманской общине США? Умеренные всегда могут найти выход на радикалов… Рон пожалуется: «Мафия хочет меня убить и обещает свалить убийство на мусульман. Доброе имя ислама под угрозой! Вас подставляют неверные!» Нет. Никуда не годится. Еврей, заботящийся о «добром имени ислама», выглядит нелепо. А у фундаменталистов может появиться мысль: расправиться с этим гладиатором-евреем самим, чтобы не обвиняли зря.

Рон неплохо знал историю спорта. Где-то в конце двадцатого века, когда бокс был почти так же популярен, как сейчас бои гладиаторов, боксеры тоже испытывали давление со стороны мафии. Первым, кто сумел вырваться из-под преступной опеки был… вот черт, Рон забыл имя. А вырвался он не без помощи ислама. Связался с сектой «черных мусульман», принял имя Мохаммеда Али. Секта и защищала его от мафии. Что же, Рону тоже обратиться в ислам: Вот это будет сенсация! «Гладиатор-израильтянин обращается в ислам перед поединком с египтянином. Очевидно, он понял, что только Аллах может ему помочь». Рон тряхнул головой, отгоняя наваждение. Почему наваждение? Учитывая, что Рон совершенно нерелигиозен, а жизнь бесценна, почему не решиться на такой хитрый трюк? Мусульмане возьмут его под свою опеку, и никакая «безупречная фирма» не рискнет с ними связываться. Он будет жив, победит Хасана… А дальше: Новая, абсолютно новая жизнь в чуждом окружении, до конца дней (ислам не простит отступника). И он пойдет на такое? Нет, лучше проиграть и стать марионеткой в руках мафии. Жить долго и обеспеченно так, как хочет он (не считая арены).
(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s