КАК ВЕСТИ ДЕЛА С ИРАНОМ

В ноябрьском выпуске журнала Foreign Affairs за 2010 год была статья The Sources of Soviet-Iranian Conflict, автором которой был Карим Саджадпур, аналитик Carnegie Endowment for International Peace. Она посвящена тому, как США должны проводить политику сдерживания в отношении Ирана, и в качестве примера для подражания г-н Саджадпур ссылается на позицию бывшего посла США в СССР Джорджа Кеннана, изложенную в классическом тексте американской внешней политики – «Длинной телеграмме» от 1946 года. Впоследствии он был опубликован под названием The Sources of Soviet Conduct. Концепция «сдерживания Советского Союза», разработанная Кеннаном, использовалась Соединенными Штатами на протяжении всего периода холодной войны.
Бросается в глаза то, что Саджадпур в своей статье обыгрывает название публикации Кеннана – The Sources… Есть и другие привлекающие внимание приемы. Он берет десять параграфов из «Телеграммы» и заменяет «советский» на «иранский», «Москва» на «Тегеран», «Сталин» на «Хаменеи» и так далее. Осовременивая таким образом Кеннана, Саджадпур как бы переносит его суждения на современный Иран. «Мудрость Кеннана, – говорит он, – не призывает Соединенные Штаты отвергнуть диалог с Тегераном, но просто поумерить свои ожидания. В ходе этого процесса, предостерег бы Кеннан, Америка должна всегда оставаться “холодной и собранной – и позволить маршу истории идти своей дорогой». Иными словами, комментирует этот пассаж израильский историк Мартин Крамер, читатель подводится к мысли, что воскресший Кеннан желал бы, чтобы США избежали военной конфронтации с Ираном, предпочтя «сдерживать его другими средствами».
Кеннан умер в 2005 году, когда ему был 101 год, продолжает Крамер, и что он мог сказать о сегодняшнем Иране, является предметом догадок. В данной ситуации будет справедливо, однако, взглянуть на то, что он действительно говорил. Перенесемся поэтому во времена исламской революции в Иране.
27 февраля 1980 года Комитет Сената США по иностранным делам пригласил Кеннана выступить с показаниями по двум животрепещущим вопросам. В предыдущем ноябре иранские демонстранты захватили американское посольство в Тегеране, а в декабре Советский Союз вторгся в Афганистан. Каким должен быть ответ Соединенных Штатов, беспокоились сенаторы.
Цитата из вышедшей на следующее утро после слушаний статьи Washington Post: «Ветеран дипломатии и историк Джордж Кеннан выступил вчера за объявление войны Ирану из-за заложников и за тихую дипломатию в отношении Советов из-за Афганистана, равно как и в поддержку ряда других альтернатив для современной американской политики».
Прочитав такое, Вашингтон должен был дружно ахнуть, замечает Крамер. Что же такого сказал Кеннан? Имеет смысл повторить его слова в точности, потому что он частью говорил по заранее приготовленному тексту, а частью вступал в диалог с членами комитета. И вот что он зачитал:

«Время, пока мы можем затягивать ответ на данный вопрос (о заложниках), ограничено. Если мы промедлим и дальше, то беспокойство о их безопасности утратит смысл. Поэтому я полагаю, что нам необходимо держать в состоянии готовности средства одностороннего давления на иранский режим, не исключая военные, которые, если усилия Генерального секретаря [Организации] Объединенных Наций потерпят крах, могут оказаться более эффективными для внушения иранской власти, что освобождение этих людей отвечает ее собственным интересам».

Председатель комитета Сената Сэмюэл Хаякава, консервативный республиканец, прямо ушам своим не верил. И он накинулся на Кеннана с вопросами по поводу «военной альтернативы». «А как это отразится на судьбе заложников? Не вызовет ли это конфронтацию с Советским Союзом, если мы пойдем по этому пути? Я его не исключаю, но хотел бы больше ясности об опасностях и перспективах, с этим связанным».
Ответ Кеннана (дословно по Крамеру) был равносилен взрыву бомбы:

«Множество раз, с тех пор как наши люди оказались под замком и до нас начали доноситься беспрецедентные оскорбления и презрительные реплики в адрес нашей страны со стороны аятоллы [Рухолла Хомейни], я недоумеваю, почему мы с нашим правительством не признаем возникновение враждебности, инициированной поведением правительства Ирана, и, сделав этот вывод, не констатируем состояние войны с этой страной. Совершив этот шаг, мы могли бы предпринять далее другую нормальную акцию. Мы попросили бы третью державу представлять наши интересы в Иране, в случае чего заложники стали бы ее непосредственной ответственностью, а не нашей. Затем мы бы интернировали иранских официальных представителей в нашей стране, причем гуманным образом, а не так, как они третировали наших – ведь у нас тоже есть свои обязательства. При этом, поступив так, мы поставим себя в позицию, с которой мы сможем, во-первых, предложить иранцам что-нибудь, дабы у них появился какой-то выход; конкретно, это обмен их персонала на наш, что могло бы пригодиться. В любом случае у нас выявилась бы позиция, в которой мы могли бы сами принимать решения о таких военных шагах, каковые мы захотели бы принять, если это понадобится».

И это лишь один пример жесткого подхода Кеннана к разрешению тупика с заложниками. Даже если Иран освободит их, считал он, США должны будут рассматривать Иран как парию, до тех пор, пока он не раскается в содеянном. Вот заготовленная им заранее ремарка:

«Даже если заложники будут отпущены, нам было бы неправильно стремиться поскорее установить нормальные официальные отношения с нынешним режимом Ирана. То, что совершили его власти, было наглым вызовом международному праву, дипломатической практике и всему международному сообществу. Предложение забыть об этом, до того, как появятся доказательства готовности официального Ирана признать свою вину, включая удовлетворительные и надежные заверения о неповторении подобного поведения, не станет привлекательной основой для будущих отношений с этим режимом».

В связи с этой ремаркой сенатор Хаякава указал на то, что «Хомейни одобряет действия террористов и что все они являются абсолютно непримиримыми и никакой вины за собой признавать не собираются». Он спросил у Кеннана, «от кого мы можем ожидать признания вины, не свергнув нынешнее правительство?» Я не думаю, что оно очень устойчиво, сказал Кеннан и повторил свою убежденность в том, что если оно останется у власти, то никаких отношений с ним у Соединенных Штатов быть не должно.
Консервативный журналист Вильям Бакли, написал потом, что хотя он и не присутствовал на упомянутых слушаниях, но «может представить себе, что сенаторы смотрели на [Кеннана] так, как если бы в него вселился злой дух». Сам Бакли похвалил его за предложение объявить войну: «То, что подобная рекомендация была сделана тем, кого американские интеллигенты однажды прозвали главным мастером двусмысленностей, напоминает, что четко мыслить здесь еще возможно».
Были и другие отклики. Как заметил Джон Рош, бывший советник демократического президента Джонсона, «некоторые очень нелюбезно предположили, что объявление Кеннаном войны доказывает, что он впал в маразм». Рош вместо этого подчеркнул, что Кеннаном двигали архаические представления о привилегиях для дипломатов. Ему хотелось бы, чтобы тем оказывалось то уважение, которого они заслуживают. «А если этого не происходит, вызывайте канонерки». Но все, что нам надо, возразил Рош, это пересидеть кризис.

И еще очень важная вещь. На тех же самых слушаниях Джордж Кеннан настаивал на том, чтобы Соединенные Штаты вели себя крайне осторожно, выступая против Советского Союза по поводу Афганистана. «Нам необходимо изъять из наших слов и действий любое, что может без нужды привести к обострению существующей военно-политической напряженности». Отчего такая большая разница в подходах? Мартин Крамер говорит, что для Кеннана СССР был «главным противником», а Иран всего лишь «локальным противником», он даже близко не достигал советского уровня, и поэтому с ним следовало и обращаться соответственно. Кеннан всегда относился к Советской России почтительно, а к Ирану – презрительно.
Нетрудно поэтому, по словам Крамера, представить себе воскресшего Джорджа Кеннана, который шокирует комитет конгресса США требованием бомбить Натанз (иранский ядерный объект). Но обратим внимание на то, как относится нынешний президент США к Российской Федерации – прямо по Кеннану, изымая из своих слов и действий «любое, что может без нужды привести к обострению существующей военно-политической напряженности».
ОТ РЕДАКЦИИ: Но есть одно уточнение: Российская Федерация – не Советский Союз, который был супердержавой, стоявшей во главе союзников-сателлитов по всему миру. Современная Россия – страна-изгой, стоящая на краю банкротства.