НОЧНОЙ ПОЛЕТ

(Страницы из жизни Антуана де Сент-Экзюпери)

Ночной полет тянется долго, словно болезнь. Возле самолета надо дежурить, как у постели больного. Необходимо помогать людям, которые руками, коленями, грудью встречают ночной мрак, бьются с ним лицом к лицу и для которых не существует – во всем мире не существует ничего, кроме зыбких невидимых стихий. Силой собственных рук, вслепую, должны они вырвать себя из этих стихий, точно из морской пучины. Как страшно может прозвучать иногда признание: «Чтоб разглядеть свои руки, мне пришлось их осветить…»

Сент-Экзюпери. Ночной полет (Перевод М. Ваксмахера) 

В 1930-х годах Льиюс Галантьер, полиглот и литератор, работал в Федеральном резервном банке Нью-Йорка. Он долго жил в Париже после первой мировой войны, тесно общался там со многими тогдашними и будущими литературными знаменитостями Европы и Америки, писал рецензии на их произведения и, как человек одаренный, добился определенного признания. При этом у него была и постоянная работа – в американской комиссии при Международной торговой палате, организации, созданной в 1919 году для налаживания послевоенных экономических связей и деловой жизни в глобальном масштабе. Там Галантьер получил бесценный опыт взаимодействия с бизнесменами из разных стран, который после переезда в США помог ему в обстановке Великой депрессии, равно как и знание нескольких европейских языков, удачно устроиться. Но и литературной деятельности он отнюдь не забросил, причем важной сферой её стали для него переводы европейской художественной литературы на английский язык. С 1930 по 1937 год в его переводах вышли шесть книг, среди авторов которых следует упомянуть Германа Зудермана, Франсуа Мориака и особенно «Дневник братьев Гонкур». Неслучайно поэтому нью-йоркское издательство Reynal and Hitchcock предложило ему тогда перевести новую книгу французского писателя Антуана де Сент-Экзюпери, первая книга которого «Ночной полет» получила в 1931 году во Франции престижную литературную премию Prix Femina.

Автор книги о Льюисе Галантьере (Galantiеre: The Lost Generation’s Forgotten Man. By Mark I. Lurie / Overlook Press, West Palm Beach) Марк Лурье рассказывает: «Из телеграмм, полученных от Антуана де Снт-Экзюпери, [Юджин] Рейналь заключил, что он, приехав в январе 1938 года в Нью-Йорк, привез готовую рукопись. Но все, что получил Рейналь, было лишь пачкой несвязанных между собой отрывков… Их он и передал Льюису, чтобы тот составил из них единое целое. Рейналь знал, что это лучше, чем просить Сент-Экзюпери сделать работу самому; ненадежность француза была общеизвестной, да он и так должен был вот-вот отправиться в рискованный полет на одномоторном моноплане из Ньюарка в Пунта-Аренас (Чили). Льюис взял полученные Рейналем материалы, организовал их и взялся за перевод, чтобы все соединить. Днем он работал в банке, а когда была возможность, трудился над книгой, которую назвал Wind, Sand and Stars».

Даже для такого искушенного мастера перевода, как Льюис Галантьер, это был непростой вызов. Ему надо было глубоко проникнуться уникальной стилистикой мысли и языка Сент-Экзюпери. Возьмем для наглядности пример из русского перевода, сделанного с французского оригинала, Vol de Nuit:

«Небо 14 июля. Лучше бы просто сказать: «В Малаге праздник». Каждому жителю отпущено по десять тысяч метров чистого неба над головой. Неба, возносящегося вплоть до перистых облаков. Никогда еще этот аквариум не был таким прозрачным, таким огромным. Как в заливе, в вечер регаты: синее небо, синее море, синие утесы и синие глаза капитана. Лучезарный праздник!

Готово. Тридцать тысяч писем спасены.

Авиационная компания наставляла: почта – драгоценность, почта – дороже жизни… Еще бы! Ею живы тридцать тысяч любовников… Потерпите, любовники! Письма летят к вам в вечерних огнях. За спиной Берниса плотные облака, сбитые циклоном в густое месиво. А впереди нарядная солнечная земля, яркий ситец полей, ворсистая шерсть лесов, морщинистая парусина моря.

Над Гибралтаром будет ночь. И тогда левый разворот в сторону Танжера оторвет Берниса от Европы – огромного ледяного затора, сносимого течением…

Еще несколько городов, выросших на бурой земле, и потом Африка. Опять несколько городов из черного теста, и – Сахара. Сегодня Бернис будет присутствовать при вечернем туалете Земли».

Сент-Экзюпери не долетел до Пунта-Аренас. Его самолет потерпел аварию при взлете с аэродрома в Гватемала Сити, а сам пилот получил травму головы и множественные переломы. Тем не менее после его возвращения в Нью-Йорк писатель и переводчик приступили к работе и неустанно трудились с конца марта по конец апреля 1938 года. Закончить ее они, правда, так и не смогли, потому что в мае Сент-Экзюпери отбыл во Францию, а продолжение перевода оставил Галантьеру в качестве своего рода летнего задания. В статье, опубликованной журналом Atlantic Monthly в апреле 1947 года, тот вспоминал:

«Сент-Экзюпери отплыл домой во Францию, и только я занялся переводом, будучи гостем Шервуда Андерсона в горах югозападной Вирджинии, как получил первое из последовавшего дождя его писем с изменениями, которые он вносил во французский текст. Позднее я стал рассказывать эту историю Пьеру Лазареву, и тот так смеялся, что мне пришлось остановиться.

“Да ты и половины этого не знаешь. Всякий раз, когда Антуан давал нам что-нибудь для Paris-Soir, то сам черт свихнулся бы, пытаясь всунуть это в газету. Он не оставлял нас в покое; пробирался ночью в наборную комнату, чтобы убрать запятые и поменять порядок предложений. Ему ничего не стоило подкупить рабочих несколькими бутылками вина, чтобы они пустили его к печатным формам”».

Можно сказать, что и в случае с Галантьером Сент-Экзюпери был в своем репертуаре. Первоначальный текст его новой книги, которую он назвал «Планета людей» (Terre des Hommes) – и который усердно переводился американцем, – подвергся кардинальной правке: несколько глав были переписаны, чтобы заменить действие моральными размышлениями. И вообще он предложил убрать из книги треть текста, чтобы вместо рассказа о подстерегающих летчика опасностях она показывала, как «аэроплан ставит человека лицом к лицу перед проблемами вечности». Льюис, однако, воспротивился. Он не хотел терять сюжет, который, по его мнению, делал книгу прекрасной, и пытался убедить Сент-Экзюпери, что предложенные тем сокращения отрицательно на ней скажутся. И, как ни удивительно, он отстоял свой подход.

Стэйси Шифф, автор изданной в США биографии Сент-Экзюпери, рассказывает: «Всем, кто сомневаются в том, насколько далеко зашла редакторская рука Галантьера, следует только взглянуть на его бумаги в библиотеке редких книг и рукописей в Columbia University или сравнить американское и французское издания [“Планеты людей”]. В своей переписке с Бекером (литературный агент) Сент-Экзюпери неоднократно говорит о изменениях и добавлениях, затребованных Хичкоком (издатель) и особенно Галантьером. Он вновь и вновь возвращался к идее о том, что его книга должна была стать не просто коллекцией воспоминаний…». Об этом говорит и приводимая ниже цитата из русского перевода «Планеты людей».

«Земля помогает нам понять самих себя, как не помогут никакие книги. Ибо земля нам сопротивляется. Человек познает себя в борьбе с препятствиями. Но для этой борьбы ему нужны орудия. Нужен рубанок или плуг. Крестьянин, возделывая свое поле, мало-помалу вырывает у природы разгадку иных ее тайн и добывает всеобщую истину. Так и самолет – орудие, которое прокладывает воздушные пути, – приобщает человека к вечным вопросам.

Никогда не забуду мой первый ночной полет – это было над Аргентиной, ночь настала темная, лишь мерцали, точно звезды, рассеянные по равнине редкие огоньки.

В этом море тьмы каждый огонек возвещал о чуде человеческого духа. При свете вон той лампы кто-то читает, или погружен в раздумье, или поверяет другу самое сокровенное. А здесь, быть может, кто-то пытается охватить просторы вселенной или бьется над вычислениями, измеряя туманность Андромеды. А там любят. Разбросаны в полях одинокие огоньки, и каждому нужна пища. Даже самым скромным – тем, что светят поэту, учителю, плотнику. Горят живые звезды, а сколько еще там закрытых окон, сколько погасших звезд, сколько уснувших людей…».

Подать бы друг другу весть. Позвать бы вас, огоньки, разбросанные в полях, – быть может, иные и отзовутся. (Перевод Н. Галь)

Между тем, американский писатель и журналист Льюис Гэннет в рецензии на Wind, Sand and Stars, которая была напечатана газетой New York Herald Tribune, похвалил не только автора книги, но и ее переводчика. «В наше время, когда большинство новостей о аэропланах сводится к воздушным боям и убийствам, происходящим в небе, этот французский авиатор (Сент-Экзюпери) осмелился высказать веру в то, что в литейной форме его профессии выплавляется новый тип человека. Для него это содружество в небе не знает границ и наделяет ремесло пилота благородством. Но вера сама по себе не создает литературу; эта книга поет. Перевод Льюиса Галантьера должен был быть только экстраординарным – столь совершенно ритм его прозы передает быстроту и выверенность полета аэроплана, его подъем и опускание, его уязвимость перед катастрофой, обгоняющей человеческую мысль. Подобные тонкости редко переживают испытание переводом».

В 1939 году Terre des Hommes была удостоена высшей премии Французской академии: Grand Prix du Roman de l’Academie Franсaise. Тогда же Wind, Sand and Stars получила сходную с ней американскую награду: U.S. National Book Award for Nonfiction. Ассоциация американских книгопродавцев признала книгу Сент-Экзюпери лучшим произведением нон-фикшн за год. Wind, Sand and Stars оставалась в списке бестселлеров девять месяцев, в течение которых было продано около 150 тысяч экземпляров. Марк Лурье, написавший книгу о Галантьере, замечает, что Льюис был упомянут только в качестве переводчика, его вклад как фактического соавтора признан не был, и он принял это близко к сердцу. В то же время роялти рекой потекли к Сент-Экзюпери, и слава его взлетела до небес.

В воздухе, кстати говоря, давно пахло войной.

В 1937 году Германия подписала соглашения со странами южной Европы и на Балканах о поставках сырья, необходимого для производства вооружений, и перестала импортировать товары невоенного предназначения. В Федеральном резервном банке Льюис Галантьер отслеживал трансферы стратегических материалов для ее экономических и военных целей, в то время как нервные иностранные банкиры, правительства и журналисты запрашивали его мнение о том, что бы все это значило. Один такой вопрос поступил от редактора иностранного отдела London Financial Times Пола Айнцига, который, сначала поздравив Льюиса с выходом его «превосходного» перевода «Дневников Гонкуров», поинтересовался, не вмешаются ли Соединенные Штаты, чтобы остановить эти очевидные приготовления Германии к войне. И Льюис ответил – нет, не вмешаются.

Антуан де Сент-Экзюпери вернулся в Париж в марте 1939 года как раз тогда, когда издательство Gallimard отправило в печать Terre des Hommes. Но его интересовали уже не только книги. Он поехал в Берлин, чтобы оценить обстановку, и был там, когда немецкие войска оккупировали Чехословакию. Все это убедило его, что война неизбежна. После того как 3 сентября 1939 года Франция объявила войну Германии, Сент-Экзюпери прибыл для прохождения службы в аэропорт Тулуз-Франказаль в южной Франции.

Из письма Льюиса Галантера профессору Стэнфордского университета Альберту Герару от 1 мая 1940 года: «Я убежденный антиизоляционист, и Богу известно, что это не из-за какой-то ненависти к немцам, но из-за ощущения, что мир будет гораздо худшим местом для жизни, чем сейчас, если немцы победят. И я скажу также, что если немцы победят, то очень немногие среди них из-за этого расстроятся, будь то культурные или некультурные, нацисты или ненацисты и даже либералы или нелибералы. И дальше я скажу, что если вся Европа станет необратимо авторитарной, то и наши собственные проблемы, вследствие неизбежного заражения, начнут разрешаться [авторитарным способом]».

В мае 1940 года Франция еще сопротивлялась. Капитан Антуан де Сент-Экзюпери получил боевое задание. Ему поручалось на разведывательном самолете Bloch 174 проверить, захватили ли немцы город Аррас на севере Франции. В экипаж входили также наблюдатель и стрелок. Bloch 174 был новинкой французской инженерной мысли, таких самолетов было мало, и поэтому Сент-Экзюпери эскортировали девять одномоторных истребителей Devoitine D.520s. Два из них были подбиты, а Bloch 174 хотя и был задет огнем с земли, но хода не потерял и благополучно вернулся на базу в городе Мо к северо-востоку от Парижа. Члены экипажа не пострадали. За этот полет Сент-Экзюпери был удостоен высшей военной награды Франции – Военного креста. В начале мая в его авиагруппе было 23 самолета, но в конце месяца их осталось всего шесть.

Из книги Сент-Экзюпери «Военный летчик» (Pilotе de guerre), в английском переводе Flight to Arras (Полет в Аррас):

«Мы воюем один против трех. У нас один самолет против десяти или двадцати и, после Дюнкерка, – один танк против ста. Нам некогда размышлять о прошлом. Мы живем в настоящем. А настоящее таково. Никакая наша жертва никогда и нигде не может задержать наступление немцев.

Поэтому сверху донизу гражданской и военной иерархии, от водопроводчика до министра, от солдата до генерала, все чувствуют нечто вроде угрызений совести, но никто не может и не смеет их выразить. Жертва теряет всякое величие, если она становится лишь пародией на жертву или самоубийством. Самопожертвование прекрасно, когда гибнут немногие ради спасения остальных. Во время пожара приходится жертвовать меньшим ради спасения большего. В укрепленном лагере бьются насмерть, чтобы дать время своим подойти на выручку. Да, это так. Но что бы мы сейчас ни делали, огонь охватит все. И нет лагеря, который мы могли бы укрепить. И нечего надеяться, что кто-то придет нам на выручку». (Перевод А. Тетеревниковой)

14 июня немцы вошли в Париж.

Марк Лурье рассказывает: «31 июля 1940 года Сент-Экзюпери был демобилизован. Как правительство Петена из Виши, так и парижский литературный журнал La Nouvelle Revue Franсaise (редакция уже была под контролем нацистов) пригласили его работать с ними, но Сент-Экзюпери не захотел подчинить свою совесть целям ни того, ни другого. 21 декабря того же года он сел на небольшой пароходик компании American Export Lines и отплыл в Америку, высадившись в Нью-Йорке как раз на Новый Год. Там его приветствовали представители де Голля с надеждой, что он согласится поддержать генерала. Но Сент-Экзюпери сомневался. Он считал, что генерал возвышает себя за счет раскола страны. “Де Голль перестал быть солдатом и стал политическим лидером. Я с радостью воевал бы вместе с ним против немцев. Но я не могу воевать вместе с ним против французов”».

И дальше Сент-Экзюпери подписал контракт с Reynal and Hitchcock на книгу о своих разведывательных полетах во время войны. Переводчиком был определен Льюис Галантьер. Понятно, что автор еще не начинал писать свою книгу, и, зная его медлительность и склонность к бесконечным исправлениям, Галантьер сразу же стал на него давить, чтобы он работал скорее. «Моей жене очень нравился и сам Сент-Экзюпери, и то, как он говорил. У нее была к нему только она претензия: он часто звонил мне в середине ночи. Я тогда переводил “Полет в Аррас”, главу за главой, по мере того как он их присылал, и поэтому был близким свидетелем его писательских страданий. Всякий раз, когда он заканчивал какой-нибудь особенно сложный пассаж, то чувствовал потребность прочитать его вслух и естественно звонил мне. И вот я в два часа ночи под полуиздевательским-полуразьяренным взглядом жены, не понимая ни слова из того, что в бешеном темпе бубнил мне голос из телефона – причем я был даже не в полусне, – услужливо поддакивал чем-то вроде “Ага!” или “Здорово!”… А наконец остановившись, он требовал, чтобы я сказал ему свое мнение, и я механически и лицемерно твердил одно и то же: “Великолепно! Великолепно!” Обычно эта сессия завершалась долгим молчанием, в течение которого я едва ли не слышал, как Сент-Экзюпери проворачивает у себя в мозгу свои идеи, а затем в телефоне вдруг раздавалось: “Ладно. Прошу прощения за беспокойство. Спокойной ночи!” – и тут он вешал трубку».

Из книги «Военный летчик»:

«На скорости восемьсот километров в час и при трех тысячах пятистах тридцати оборотах в минуту я теряю высоту.

Сделав разворот, я расстался с преувеличенно красным полярным солнцем. Впереди, в пяти-шести километрах подо мной, я вижу прямолинейный фронт облаков. Их тень накрыла большой кусок Франции. Под ними – Аррас. Там, наверное, все погружено во тьму. Это чрево огромного котла, в котором медленно кипит война. Забитые дороги, пожары, брошенное военное имущество, разоренные деревни, хаос… невообразимый хаос. Люди бессмысленно копошатся под тучей, как мокрицы под камнем. Мы возвращаемся к какому-то разгромленному царству варваров. Там, внизу, все разлагается!»  

Америка вступила в войну, и уже в январе 1942 года администрация Франклина Рузвельта консолидировала всю соответствующую правительственную информацию и пропаганду в рамках одного новосозданного ведомства, Управления военной информации, подразделением которого был Голос Америки, и Льюис Галантьер был приглашен возглавить его французскую секцию. В марте того же года он писал своей давней знакомой Хелен Хейнс: «Я организую передачи на Францию (из Нью-Йорка), и мы ежедневно транслируем семь 15-минутных шоу (как их здесь называют)… я особенно горжусь тем, что это скорее “политическая война”, чем просто новости… Я люблю то, что делаю, и знаю, что от этого может быть толк. Если благодаря нам французский флот не попадет в немецкие руки; если благодаря нам американских солдат примут в Африке с распростертыми объятьями и им не придется воевать там с французами, потому что англичане застряли в Сирии, – то это будет работа, которую стоило делать».

Осенью того же года было решено перебазировать вещание Голоса Америки на Францию в Лондон. 3 октября Льюис Галантьер на летающей лодке (гидросамолете) Excalibur вылетел из Нью-Йорка в Ботвуд-Харбор (Ньюфаундленд, Канада). К несчастью, в пути летающая лодка потерпела аварию, ее фюзеляж треснул, и ледяная вода залила кабину. Спасатели доставили в больницу 26 тел. Легкие Льюиса были полны воды, и он не дышал. Трое из госпитализированных умерли. Американские газеты объявили, что одним из них был Льюис. Но он выжил. В конце октября его перевезли в Нью-Йорк. 9 марта 1943 года после долгого лечения и реабилитации он вернулся на работу.

Вернулся в свой эскадрон, расквартированный теперь в Алжире, и Сент-Экзюпери. Там он попросил приема у де Голля, но получил отказ. Когда генерал выступил с речью, восхваляющей французских писателей, которые предпочли жизнь в изгнании коллаборационизму, имя Сент-Экзюпери не было упомянуто. Потом экипаж подлодки Curie, входившей в состав ВМС «Свободной Франции», попросил разрешения взять Сент-Экзюпери в плавание, адмиралтейство сухо ответило: «Сент-Экс – не голлист». А когда один французский солдат захотел прочитать его книгу, то оказалось, что де Голль вообще запретил продажу книг Сент-Экзюпери в Северной Африке.

В это время врачи в Нью-Йорке объявили Галантьера «годным для полевой службы», хотя за время, прошедшее после аварии, он потерял два с половиной сантиметра роста и весил 62 килограмма. 19 февраля он прилетел в Лондон, а 27 июня, три недели спустя после высадки союзных войск в Нормандии, пересек Ла-Манш.

31 июля самолет-разведчик Lockheed P-38 Lightning, который пилотировал Сент-Экзюпери, исчез над морем к югу от Марселя. Его обломки были обнаружены только в 2004 году. 16 марта 2008 года английская газета The Telegraph опубликовала признание бывшего немецкого летчика-истребителя Хорста Рипперта: «Если бы я знал, что это был Сент-Экзюпери, то никогда не сбил бы его. Он замечательно знал, как описывать небо, мысли и чувства летчика. Его книги вдохновили многих из нас выбрать эту профессию».

***

Марк Лурье рассказывает: «Льюис и Сент-Экзюпери провели сотни часов вместе за этой работой (здесь имеется в виду “Военный летчик”), и между ними появилось взаимное уважение. Но они были бескомпромиссно разными, и нельзя сказать, будто они стали близкими друзьями. Сент-Экзюпери воспевал человека действия, Льюис – человека знаний и рационализма. Сент-Экзюпери писал, чтобы искуплять и возносить, Льюис – чтобы убедить. В политическом плане Сент-Экзюпери не верил демократической толпе, предпочитая правление сильной и великодушной аристократии. Льюис верил коллективному разуму свободных граждан и презирал беспринципные махинации концентрированной власти. В 1943 году Сент-Экзюпери сказал: “Во второй раз в этой войне я избежал места в штабе генерала или должности писателя-пропагандиста”». Это были цели, которые вызывали у него отвращение, но именно их всегда добивался Льюис. Обоих питала страсть к печатному слову, но друг перед другом они не были честными. Каждый что-то недоговаривал, у каждого были свои секреты, и каждый скрывал свои слабости. Сент-Экзюпери и Льюис существовали рядом, но были одинокими. Каждый играл роль, которую выбрал для себя».

В архиве Льюиса Галантьера в Butler Library Колумбийского университета хранится фотография, на которой были изображены он сам, Сент-Экзюпери, издатель Юджин Рейналь и его жена. Были – потому что Люьис оторвал край фотографии, и от него самого остался только кусочек рукава. По какой причине он так поступил, непонятно – может, ему просто не понравилось, как он получился, – но что-то символическое в этом есть.