УЧИТЕЛЬ-СПАСИТЕЛЬ

Легендарный польский педагог Януш Корчак, как известно, разделил участь своих еврейских воспитанников из «Дома сирот», последовав с ними в лагерь смерти, откуда ни они, ни он не вернулись. А герой нашего повествования, в бытность директором учебного заведения в Амстердаме в период нацистской оккупации, участвовал в спасении от неминуемой смерти сотен еврейских детей. Его имя – Йохан Вильгельм ван Хульст. В этом месяце со дня его рождения исполняется 115 лет.

В биографии этого человека ярко высвечен тот период, о котором сам он, при жизни, говорил скупо, не считая, что совершил нечто героическое. Просто воспитан был в традициях, предписывающих протягивать руку помощи каждому, попавшему в беду. А беда оказалась рядом, и становиться безучастным ее свидетелем ван Хульст не мог.

Известно, что родился он 28 января 1911 года в семье жителей Амстердама – мебельщика-обивщика Герритавана Хульста и его супруги Гертруды Хофман. По окончании школы, Йохан поступил в Свободный университет, на факультет психологии и педагогики. Учебу окончил со степенью магистра, а далее стал доктором гуманитарных наук. Педагогической деятельностью начал заниматься в 1938 году, и уже вскоре получил должность заместителя директора школы.

Дальнейшие события разворачивались спустя два года после вторжения гитлеровских войск в Нидерланды. Вильгельм в те годы читал лекции в педагогическом колледже. Колледж находился на пороге закрытия, так как правительство отказалось от его финансирования. Ван Хульст, в отличие от администрации учебного заведения, настаивал на том, чтобы оно продолжило свою работу и без субсидий, и даже обращался к родителям студентов – с просьбой о пожертвованиях. В итоге колледж был спасён, а ван Хульст занял кресло его директора, не предполагая еще, что спасательная его миссия на этом не закончена, и главные испытания ждут впереди.

До оккупации немцами Нидерландов, там проживало 140 тысяч евреев. К сентябрю 1944 года более ста тысяч из них были депортированы в концентрационные лагеря. Евреев Амстердама сначала держали в голландском транзитном лагере Вестерборк, а оттуда переправляли в Освенцим и Собибор. Напротив колледжа, который возглавлял ван Хульст, находилось здание театра – оно было занято нацистами и использовалось, как депортационный центр. За 18 месяцев было вывезено около 46 тысяч человек. Большинство из них встретили мученическую смерть в концентрационных лагерях. Роль администратора в этом центре выполнял Вальтер Зюскинд, наполовину еврей, наполовину немец. Нацисты поручили ему руководить центром, закрывая глаза на его не чисто арийское происхождение, ибо человек этот имел связи с СС. Зюскинд уже вскоре стал в меру возможностей помогать задержанным – путем подделки данных о прибытии людей – например, записывал, что арестованных в тот или иной день было на 10-15 меньше, чем на самом деле. «Лишние» обретали свободу. Затем нацисты заняли детский сад неподалёку от театра и колледжа ван Хульста. Там должны были содержаться еврейские дети до их отправки в лагеря смерти. Их – от младенцев и до 12-летних подростков, отнимали у родителей. Малыши жили в детском саду, пока не накапливалось определенное их количество, чтобы всю группу разом отправить в концлагерь. Зюскинд вступил в контакт с руководительницей детсада Генриеттой Пименталь (Пиментел), оказавшейся далеко не безжалостной женщиной. Она, в свою очередь, попросила у ван Хульста позволения, чтобы дети играли в саду колледжа, а на дневной сон отправлялись в один из его классов. Это облегчало задачу по спасению обреченных. Но главное состояло в том, чтобы каким-то образом, что называется, под самым носом у нацистов, вывозить по нескольку ребят в безопасный район, не вызвав при этом серьезных подозрений у гестапо и местных коллаборационистов. Да и остававшихся пока на свободе родителей этих детей надо было убеждать в том, что речь идет о шансе спасти их отпрысков от нависшей над ними угрозы гибели. Представьте себе: не все родители, у которых отняли сыновей и дочерей, верили, что это начало конца. Но здесь надо отдать должное госпоже Пименталь: она вела с этими людьми беседы, уговаривая дать согласие на спасительные акции. А ведь сами встречи с еврейскими родителями имели высокую степень риска для нее: вполне мог найтись доносчик, каких тогда было немало. Достаточно вспомнить трагическую историю Анны Франк и членов ее семьи.

Рисковали все участники спасательных операций. Малышей тайком передавали из рук в руки – из садика в школу, через общий забор на заднем дворе. Это делалось в те минуты, когда проходивший по улице трамвай останавливался перед зданием театра, ограничивая обзор немецких охранников, находившихся там постоянно. В одном из классов колледжа детишек временно прятали, а потом активисты голландского движения Сопротивления вывозили их подальше, в сельскую местность. Иногда в документах намеренно занижалось количество ребят, поступивших в детский сад, что позволяло некоторых из них, не вносимых в списки, тайно вывозить из города. Для максимальной скрытности малышей порою выносили в мешках или бельевых корзинах. Ван Хульст иногда и сам вывозил детей в сельскую местность. Одной из тех, кого спас Йохан, стала Лис Каранса, чья семья почти полностью погибла в Собиборе. Четырёхлетняя девочка была спрятана в большой хозяйственной сумке. Все эти действия «прикрывал» Вальтер Зюскинд, своевременно вычеркивая имена спасенных детей из депортационных списков, если они там числились.  

Дабы не вызывать подозрений у нацистов, ван Хульст устраивал сцены, которые убеждали немцев, что он на их стороне. Например, когда его студенты следили за действиями сотрудников СС, он показательно ругал учащихся, поговаривая: «Нечего глазеть на этих людей, пусть они делают свою работу, не ваше это дело!» И подмигивал эсесовцам, чтобы завоевать их расположение. Он, с небольшими вариациями, вновь и вновь повторял эту сцену, чтобы убеждать гитлеровцев в своей лояльности. Но провал мог произойти в любой из дней. Однажды начальство без предупреждения направило инспектора в колледж ван Хульста. По счастливой случайности этот инспектор также оказался членом движения Сопротивления. В другой раз, один из чиновников обнаружил в колледже несколько спасённых малышей. Он спросил у Йохана, не евреи ли они, и тот после длинной паузы, сказал: «Вы же не ждёте, что я вам отвечу?». Чиновник, молча, ушёл. Он все понял, но нацистскому начальству о детях, на которых случайно наткнулся, не доложил. Эпизоды эти в их пересказе ныне воспринимаются, как эпизоды из некого кинофильма о трагедии Холокоста. На самом же деле, это – реальные свидетельства героизма и мужества людей, рисковавших собственными жизнями во имя спасения тех, что были обречены стать жертвами нацистских палачей. Дабы не быть разоблаченным, ван Хульст, отправляясь за город, каждый раз, брал с собой по нескольку детей, понимая, что спасти удастся не всех, и остальные, скорее всего, погибнут. «Мы, вновь и вновь вынуждены были делать выбор, – рассказывал он через десятилетия, – и это было ужаснее всего: забирая одних, оставлять других».

Развязка наступила неожиданно. Подозрение в деятельности по спасению еврейских детей пало у нацистов на Генриетту Пименталь. Ее арестовали и отправили в Освенцим, где она и погибла. Тогда же гестаповцы отдали приказ: очистить и закрыть транзитный детский сад, а там оставалось, порядка ста ребят. «Я сознавал, – говорил, вспоминая об этом дне Йохан ван Хульст, – что есть еще возможность совершить спасительный рейс, но он, наверняка, будет последним, и вот – мучительный вопрос: «Сколько детей вывезти в этот раз, и кого именно?». Он взял с собой их столько, сколько было реально – 12. А потом терзал себя сомнениями: «Почему не 13?». Ван Хульст признавался, что тот день стал самым тяжелым в его жизни. Последние недели войны он провел в бегах – ему сообщили о том, что выписан ордер на его арест, и у него оставались считанные минуты, чтобы скрыться, перейдя на нелегальное положение.   

После войны ван Хульст продолжил преподавательскую деятельность. Он опубликовал множество научных и просветительских статей, занялся политикой: работал в голландском Сенате, с сентября 1969 по февраль 1972 года являлся председателем одной из политических партий – CHU, а также был членом Европейского парламента. Педагогический колледж, которому он отдал многие годы, произведя в здании капитальный ремонт, превратили в Национальный музей Холокоста. Стоит отметить: Нидерланды создали подобный музей позже почти всех остальных стран Западной Европы. Это так, к слову.

Разумеется, и история спасения 600 детей в Амстердаме, в музейной экспозиции представлена достойно. «Музей этот, – как указывалось, перед его открытием, в прессе, – посвящается не только истории Холокоста, но и его сокрушительному воздействию на нидерландское общество – как еврейское, так и не еврейское». В комментариях по данной теме можно было прочесть, что понадобилось несколько десятков лет для того, чтобы нидерландцы перестали закрывать глаза на жестокую правду: из их страны было депортировано больше евреев, чем из любой другой в Европе, за исключением Польши. Но вместо того, чтобы принять эти факты, и сделать соответствующие выводы на будущее, в стране распространяли истории о героическом сопротивлении нацистам, умалчивая при этом о вопиющих случаях коллаборационизма частных и официальных лиц. К слову, муниципальные власти в Амстердаме и Гааге, а также в других нидерландских городах, начисляли вернувшимся из концлагерей евреям, налоговые платежи за просрочки по аренде земли, возникшие во время их вынужденного пребывания за пределами страны (читай – за колючей проволокой). Уместно добавить: 19 сентября 2021 года в Амстердаме состоялось открытие Национального мемориального комплекса «Имена Холокоста». Спроектированный архитектором Даниэлем Либескиндом, он состоит из 102 000 кирпичей, на которых начертаны имена нидерландских евреев – жертв нацизма. Вместе эти кирпичи составляют слово, означающее на иврите «в память». Нидерландский комитет памяти узников Освенцима высказывал пожелание, чтобы мемориал был заметным, общедоступным и служил своеобразным предостережением «никогда больше». Многие евреи одобрили эту идею, однако другие, в том числе ряд известных людей, активно выступали против создания памятника, называя его «совершенно ненужным». Группа жителей Амстердама даже обращалась в суд, пытаясь помешать возведению мемориала.

Что касается национального Музея Холокоста, то в церемонии его открытия 10 марта 2024 года принял участие президент Израиля Ицхак Герцог, отметивший в своей речи важность сохранения памяти «об ужасах, порожденных ненавистью, антисемитизмом и расизмом, которым никогда больше нельзя позволить повториться». «Действовать нужно решительно и прямо сейчас, ибо во всем мире вновь вызревают ненависть и антисемитизм, и мы должны бороться с ними, сообща» – заявил глава Государства Израиль, упомянув в своей речи о трагических событиях на израильском юге 7 октября 2023 года. Одновременно с церемонией открытия музея, сотни пропалестинских митингующих (в их рядах были и местные евреи) собрались на расположенной неподалеку площади Ватерлоо. Размахивая палестинскими флагами, они скандировали лозунги с обвинениями в адрес Израиля, касающимися войны в секторе Газа. Они также установили муляжи знаков движения вокруг здания музея, указывающих на Гаагу, с недвусмысленным намеком на МУС – Международный уголовный суд, заседающий, как известно, в указанном голландском городе. Ну, а то, что происходит в Нидерландах в последние годы и характеризуется ростом влияния исламизма на разные сферы общественной жизни – тема для отдельного разговора.

Мы же вернемся в главное русло нашего повествования, дополняя портрет его героя весьма важными штрихами. Помимо всего прочего, Йохан ван Хульст был еще и блестящим шахматистом, избиравшимся на пост председателя шахматного клуба в Амстердаме. Однажды, в сеансе одновременной игры, он даже сыграл вничью с тогдашним чемпионом мира Анатолием Карповым. Известно: когда нацисты запретили евреям членство в шахматном клубе, шахматисты решили тайно встречаться и играть на дому, и Йохан принимал в этих подпольных соревнованиях личное участие. В 95-летнем возрасте он выиграл турнир, организованный для бывших политиков, и повторил этот успех в 2010 году.

В 1972 году ван Хульсту мемориалом «Яд ва-Шем» было присвоено почетное звание «Праведника народов мира». Йохан стал одним из 5595 голландцев, удостоенных этой чести. Число спасенных детей, благодаря совместным усилиям ван Хульста, Зискинда и Пименталь, составило порядка 600. «Я был в центре деятельности группы, – подчеркивал он, в частности, в интервью голландской газете «Het Parool». – Я далек от мысли изображать из себя героя Сопротивления. Все эти годы думаю только о том, чего не смог сделать, мои мысли – о тех детях, которых мы не смогли спасти». В 2012 году, когда Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу посетил Нидерланды, он встретился с ван Хульстом и сказал ему в состоявшейся беседе: «У нас принято считать: кто спас одну жизнь – спас целый мир. Вы помогли спасти сотни вселенных. Я хочу поблагодарить Вас, и не только от имени еврейского народа, но и от имени всего человечества».

Всевышний дарует праведникам возможность пройти по земле длинной дорогой. Уместно вспомнить: сэр Николас Джордж Винтон, организатор операции «Киндертранспорт» – по спасению еврейских детей из оккупированной нацистами Чехословакии накануне Второй мировой войны, дожил до 106 лет. Душа Йохана ван Хульста вознеслась на небеса, когда было ему 107.  Его супруга – Анна Жанетт Донкер скончалась в 2006 году. У них остались две дочери – Диана Шунеман-ван Хульст и Катрин Кут-ван Хульст, и трое внуков.

Оценивая смелость и мужество, проявленные Йоханом ван Хульстом в годы Катастрофы европейского еврейства, Эмиль Схрейвер (Шрийвер), генеральный директор Еврейского культурного квартала в Амстердаме подчеркнул: «Пример ван Хульста показывает, что у всех нас есть выбор – на чью сторону становиться в тяжелую пору. И выбор этот человек должен делать по велению сердца и по зову совести. Такие люди, как Йохан, и они – пример на все времена – своими действиями подрывали злодейскую систему, основанную на человеконенавистничестве и на ложной теории превосходства одной расы над другой, творя добро в ту пору, когда властвовало зло».