«БЕЗ КНИГ МЫ БЫЛИ БЫ ВАРВАРАМИ»

В начале октября 2025 года английские газеты The Sunday Times и The Times начали кампанию «Заставим Англию читать» (Get Britain Reading). Была поставлена задача бороться с падением интереса к чтению, убеждая людей читать хотя бы десять минут в день, а также пропагандируя чтение книг вместо увязания в социальных сетях, создание книжных банков и, главное, поиск волонтеров, которые бы читали с детьми книги. Но что такое десять минут на чтение в день, возмутился бы какой-нибудь старый книгочей. Сколько можно за это время прочитать?! А сколько понадобится на одну-единственную книгу?! И это будет считаться удовлетворительным?! Уму непостижимо! Однако инициаторы кампании за возврат книги в современное общество знают, что они делают и почему. И в качестве глашатаев перемен они выбрали известных писателей – уж кто больше их заинтересован в том, чтобы народ читал!

Сэр Иэн Рэнкин, знаменитый автор детективов, разошедшихся общим числом в 35 миллионов экземпляров, полагает, что писатели должны приспосабливаться к времени, в течение которого читающий способен концентрировать свое внимание на книге. Пример – недавно компания Amazon заказала ему рассказ, который можно было бы прочитать за один присест. «Эту инициативу они начали для тех, кто едет в поезде или электричке, и кто мог бы прочитать все целиком за 20 минут, или за полчаса, или за 40 минут, – было бы интересно это попробовать».

Свою статью «Без книг мы были бы варварами» всемирно известный англо-американский экономист и историк Найэл Фергюсон начинает с цитаты из романа Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»:

«Он шагает в рое огненно-красных светляков, и больше всего ему хочется сделать сейчас то, чем он так часто забавлялся в детстве, – сунуть в огонь прутик с леденцом, пока книги, как голуби, шелестя крыльями-страницами, умирают на крыльце и на лужайке перед домом, они взлетают в огненном вихре, и черный от копоти ветер уносит их прочь». (Перевод Т.Шинкарь; поправка: вместо слова «леденцом» надо читать «маршмэллоу).

Трудно не восхищаться пророческим даром Рэя Брэдбери, говорит профессор Фергюсон. В своем романе он объединил память о сжигании книг нацистами с «красной угрозой» Джозефа Маккарти, для того чтобы представить себе Америку будущего, в которой пожарников используют не для тушения пожаров, а для их разжигания в домах, где незаконно читают книги. Брэдбери, продолжает автор статьи, предполагал, что любое общество, в котором запрещены книги, должно быть тоталитарным. Неназванный город, который он описывает, во многих аспектах напоминает Лондон в романе «1984» Джорджа Оруэлла. Однако авторитарный режим, изображенный Брэдбери, несомненно американский, ибо сочетается с гедонистическим потребительским обществом, которое разительно отличается от нищеты оруэлловской антиутопии. Увы, даже провидец Брэдбери не мог и вообразить, что родная ему Америка – а по сути и весь западный мир – добровольно, без всякой политической тирании сам по себе отвернется от грамотности.

Посмотрим, что говорит американская статистика.

Опрос 236 тысяч американцев выявил, что если в 2003 году 28% из них ежедневно читали книги для собственного удовольствия, то к 2023 году их количество упало до 16%.

Согласно опросу, проведенному в 2022 году, 52% опрошенных в течение года не прочитали ни одной книги. Один из десяти за 10 лет не прочитал ни одной книги.

Количество взрослых, читавших книги не только для работы или школы, в 1982 году составляло 57%, а в 2015 году – 43.

В 2016 году процент тех, кто прочитал более 10 книг за год, был равен 35; в 2021 году – 27.

Опаснее всего резкая потеря интереса к чтению среди американской молодежи. В 2022 году бэби-бумеры (поколение родившихся после второй мировой войны) прочитывали вдвое больше книг в год, чем Поколение Y (рожденное в 1980-1994 годах) и Поколение Z (выросшее с Интернетом). В 2023 году только 14% 13-летних читали для удовольствия почти каждый день – впечатляющее падение с 37% в 1992 году и 30% в 2004 году.

В той же тематической подборке интернет-издания The Free Press, поместившего статью Найэла Фергюсона, привлекает внимание статья английского журналиста Джеймса Марриотта «Заря постграмотного общества». (Кстати, из обеих обширных публикаций здесь приводятся только выдержки и в изложении). Наша либеральная демократия, говорит он, была построена благодаря поголовной грамотности, той самой, которая сейчас демонтируется экранами. Если мы сейчас же не начнем снова читать, наша цивилизация не выживет.

Отвечая на вопрос, почему так важно читать, оба наших автора естественным образом обращаются к прошлому.

«Какая важнейшая революция в новой истории произошла без крови, без бомб, без казни властителей?» – спрашивает Марриотт. Его ответ: «В середине 18 века простые люди массово стали читать».

В течение двух веков после изобретения книгопечатания чтение оставалось в основном прерогативой элиты. Однако к началу 18 века расширение образования и подскочившая популярность дешевых книг привели к тому, что чтение быстро распространилось среди средних классов и даже ниже – среди малообеспеченных слоев общества. Это была беспрецедентная демократизация информации, величайшей в истории передачей знания в руки обычных мужчин и женщин.

И печатные книги изменили то, как люди стали думать.

Как указывал американский ученый Нил Постмэн, это неслучайно, что рост популярности печатной книги в 18 веке привел к повышению престижа разума, неприятию суеверий, рождению капитализма и быстрому развитию науки. Другие историки связали взрыв грамотности в 18 веке с Просвещением, рождением прав человека, приходом демократии и даже с началом промышленной революции.

Так что мир, каким мы его знаем, был выкован во время революции чтения.

Сегодня же, чеканит Марриотт, мы живем во время контрреволюции.

Продолжает Найэл Фергюсон.

В поездах, автобусах, метро мы видим пассажиров, уткнувшихся в смартфоны. В прошлом хотя бы некоторые держали в руках книги. Дома мы беспрестанно воюем со своими детьми из-за «экранного времени», не в последнюю очередь потому, что оно не оставляет места для чтения книг. Наше универсальное средство лечения для множества психических расстройств у Поколения Z сводится к тому, чтобы запереть их всех на месяц в Публичной библиотеке Нью-Йорка.

Да, это верно, что сейчас наблюдается рост интереса к аудиокнигам. (В 2022 году рост дохода от их продажи составил 22%). Действительно, аудиокниги позволяют нам заменить чтение теми способами, которые ранее были невозможны – во время вождения, пробежки, катания на велосипеде и даже в ходе приготовления пищи и мойки посуды. Но аудиокниги не в силах остановить падение грамотности, т.е. умение читать и писать. Когда люди перестают читать, то читать они разучиваются. В прошлом году Андреас Шляйхер, один из высших чиновников Organization for Economic Co-operation and Development (OECD), отметил, что 30% американских взрослых «читают на уровне, который можно было бы ожидать от десятилетнего ребенка». И когда люди разучатся читать, то они также лишатся способности понимать мир.

Три вещи сегодня быстро разрушают главенство текста. Во-первых, это применение эмодзи, которые по сути означают возвращение к пиктограмме, примитивной форме письменной коммуникации. Во-вторых, распространение аудио и видео, выраженное в изобилии подкастов и взлете ТикТок. Их главное отличие – смерть письменности. В-третьих, хотя искусственный интеллект пока в целом основывается на тексте – потому что многие задачи необходимо напечатать, – это начинает меняться. Причина – появление надежных программ для диктования. Короче говоря, мы быстро движемся к будущему, в котором информация будет передаваться через произносимые вслух слова и через образы, – но не через текст, – с компьютерным кодом, каковой, являясь языком общения между компьютерами, будет доступен только меньшинству.

Джеймс Марриотт пишет: «Если революция чтения стала величайшей в истории передачей знания обыкновенным мужчинам и женщинам, то экранная революция представляет собой величайшую в истории кражу знания у обычных людей».

В первых рядах этого кризиса шествуют наши университеты. Сегодня они обучают самых первых студентов «постграмотного» периода, которые почти все выросли в мире коротеньких видео, компьютерных игр и вырабатывающих зависимость алгоритмов (и все в большей степени – искусственного интеллекта). Поскольку вездесущий интернет снизил до минимума время концентрации у студентов и лимитировал рост их словаря, богатое и обстоятельное знание, содержащееся в книгах, становится для многих из них недостижимым. Опросы студентов, изучающих английскую литературу, которые были проведены в 2024 году в двух американских университетах, показали, что большинство из них были не в состоянии понять первый параграф в романе Чарльза Диккенса «Холодный дом», а эту книгу раньше обычно читали дети.

Передача знания, древнейшая и главнейшая функция университетов, рушится прямо у нас на глазах. Такие писатели, как Вильям Шекспир, Джон Мильтон и Джейн Остин, чьи книги читались веками, могут уже не восприниматься следующим поколением читателей. Оно теряет способность их понимать.

Традиция обучения подобна драгоценной золотой нити знания, проходящей через историю человечества, соединяющей читателей разных времен. Она оборвалась первый раз во время краха Западной Римской империи, после того как племена варваров хлынули через границы, города съежились и библиотеки были преданы огню. Сейчас золотая нить рвется во второй раз.

Найэл Фергюсон подводит итоги: «Если мы будем постепенно отказываться от печатного слова как основы нашей социально-политической системы, у этого будет три результата.

Во-первых, мы лишимся наследия всех великих цивилизаций, ибо именно книги являются хранилищем мысли прошлого… Это означает, что следующее поколение будет представлено натуральными варварами в большей степени, чем в минувшем веке. Цивилизованность не является врожденным качеством людей. Будет прочтено меньше книг, и тем легче можно будет убедить народы, например, что Адольф Гитлер был героем второй мировой войны, а Уинстон Черчилль – злодеем.

Во-вторых, мы вернемся к докнижному смешению настоящего и прошлого, истории и мифа, индивидуального и коллективного. Именно безграмотные умы становятся первой жертвой конспирологов.

В-третьих, мы начнем быстро терять способность мыслить аналитически, потому что наша цивилизация передавалась из поколения в поколения великими писателями, у которых мы учимся, как выстраивать свои аргументы так, чтобы они были понятны другим. Вы можете подумать, что и так получаете знание из подкастов, которые слушаете. Но удастся ли вам записать услышанные аргументы через неделю, не говоря уже о фактах в их пользу».

Роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» предлагает взгляд на безкнижное авторитарное будущее. Но чем больше я думаю о том, куда мы идем, завершает свои размышления Фергюсон, тем яснее мне становится, что потеря грамотности приведет к движению назад, а не к будущему.

С Фергюсоном солидарен и Джеймс Марриотт, который увязывает само выживание демократического строя с печатным словом. Именно из него он черпает безмерную силу, позволяющую взращивать глубокое знание, аргументацию, основанную на логике, критическое мышление, объективность и беспристрастное взаимное общение. При соблюдении всего этого обычные люди получают в свое распоряжение методы для понимания тех, в чьих руках находится власть, для того чтобы их критиковать и, если понадобится, смещать.

Напротив, политика в эпоху коротких видео предпочитает повышенные эмоции, невежество и неподтвержденные фактами заявления. И с неизбежностью партии и политики, враждебные демократии, расцветают в постграмотном мире. Как сказал английский психолог Иэн Лесли, «ТикТок – это ракетное топливо популистов», потому что «популисты специализируются в обеспечении такого прилива самонадеянности, когда вы убеждены, что правда на вашей стороне. Они не хотят, чтобы вы думали, ибо думанье убивает самонадеянность».

Так же как пришествие печатного слова нанесло окончательный удар загнивавшему миру феодализма, подчеркивает Марриотт, так же и экран уничтожает сегодня либеральную демократию. Уже сейчас мы видим, как мир, который мы когда-то знали, улетучивается. Ничто уже не останется таким, как было.

Добро пожаловать в мир без грамоты!

Напоследок приведем литературные иллюстрации того, как мир книги виделся в прошлом и как он воображается в будущем. Первая цитата из эссе «О чтении» Марселя Пруста, вторая – из уже цитированного романа Рэя Брэдбери.

Пруст: «Нет, быть может, дней в нашем детстве, прожитых с такой полнотой, как те, когда мы словно бы и не жили, – это дни, проведённые с любимой книгой. Всё, чем, казалось, они были заполнены для других и что мы отвергали как низменную помеху божественной усладе: игра, ради которой тревожили нас на самом интересном месте друг, пчела или луч солнца, досаждавшие нам, заставляя отрываться от страницы или пересесть, полдник, который нас принуждали взять с собой и который мы оставляли нетронутым возле себя на скамейке, в то время как солнце над нами грело всё слабее в синем небе, обед, из-за которого приходилось вернуться домой и за которым мы только и думали, как бы он поскорей окончился, чтобы подняться к себе и дочитать прерванную главу, – всё то, в чём чтение словно бы должно было помешать нам ощутить что-либо, кроме докуки, оно в нас, напротив, запечатлевалось как воспоминание, настолько сладостное (настолько более драгоценное в нашем сегодняшнем понимании, чем то, что мы тогда читали с такой любовью), что, если нам случается ещё сейчас перелистывать те давнишние книги, они для нас только календари, которые мы сохранили от минувших дней, и мы ищем на их страницах отражения домов и прудов, не существующих ныне». (Перевод Н. Новосельской)

Брэдбери: «Это неплохая работа. В понедельник жечь книги Эдны Миллей, в среду – Уитмена, в пятницу – Фолкнера. Сжигать в пепел, затем сжечь даже пепел». (Перевод Т. Шинкарь)