Posted by Столик рассчитан на 4-6 человек, но мы оказались первыми, около барьера. Тут же подошел официант и принес серебряное ведёрко с бутылкой охлажденного шампанского. Шампанское было настоящее, из Шампани. Впервые я увидел жену, бурно поглощающую вино. Хотя, в конечном счете за время представления мы с бутылкой (на двоих) не справились. Через несколько минут за столик посадили еще одну пару, но они оказались сзади нас, и обзор у них был хуже. Они были из Мексики.
С 2000 г. в Мулен Руж идет одно и то же представление по 2 раза за вечер – “Феерия”, которое признано лучшим за всю историю этого кабаре. В нем задействовано 100 артистов, используются 1000 костюмов и 800 пар обуви. Каждый наряд – произведение искусства и стоит очень дорого. А надо ли говорить, что девушки там все просто на подбор с идеальнейшими фигурами! Представление идет 1ч. 40 мин. без перерыва. На большой сцене, на заднем плане, на двух боковых площадках. Каждый номер уникален – танцы, цирковые, акробатические номера и многое другое. Т.е. это не один канкан! А какие умопомрачительные роскошные декорации!
Когда я был там в первый раз, четко были обозначены две группы танцовщиц: костюм прикрывал все пикантные места и костюм прикрывал только таковые нижние. Сейчас “все смешалось…”: не “topless”, судя по всему, не выходили только те, чьи достоинства не выглядели столь привлекательно и зазывно.
Конечно, за прошедшие годы номера, особенно сольные менялись. Насколько мне помнится, последние крупные изменения произошли года два-три назад. Все сольные номера были, по моему мнению, высшего класса: девушка-“каучук”, пара акробатов, пара жонглеров, которые во время жонглирования исхитрились раздеться, поменяться костюмами, а затем одеться. Вдруг на сцене появился аквариум, наполненный водой, в который прыгнула танцовщица и “проплыла” танец под водой (правда, в первом варианте “Феерии” она это делала совместно с тремя большими змеями). Прекрасны были певцы и пара солистов танцоров-мужчин. А “танцорки” – это неописуемая поэма танца, высшее индивидуальное мастерство в сочетании с невероятной синхронностью. На мой взгляд, они превзошли нашиx “Rockettes” из нью-йоркского Radiо City Hall.
Ну а Канкан – это спектакль в спектакле! Он начинался и заканчивался несколько раз! И каждый раз ты думаешь, что это уже финал. Ан, нет все начинается сначала и каждый раз это намного ошеломляюще, чем предыдущий. Впрочем, финалы начались уже в середине шоу и каждый оказывался фальш-финалом. Даже канкан не был финальным аккордом всего шоу. Ох, как я люблю такие приемы!
Короче, повидав в своей жизни много всякого: и спектакли, и мюзиклы, и шоу, и народные представления на различных площадках мира: и в Москве, и в Питере, и в Нью-Йорке, и в Вашингтоне, и в Лондоне, и в Будапеште, и в Вене, и в Рио, и в Буэнос-Айресе, и в различных экзотических странах мира, и даже сам кое-что сделав в этом жанре, я могу отметить сам для себя, что ничего подобного я никогда не видел! Даже в кабаре Парижа.
Это надо видеть!!! Для очень страждущих сообщаю, что укороченную версию “Феерии” можно найти на YouTube. Найдите, не пожалеете!
Не успело представление закончиться, как армия официантов и уборщиков ринулась убирать зал и перестилать столы. Через 20 минут шоу должно было начаться вновь. Хотя мы не могли себе представить, как артисты только что так великолепно, но тяжко отработавшие, могут через очень короткое время начать все сначала. Правды ради, новое представление, как правило, начинается не в 11 вечера, а на 20-30 минут позже. Посетителей в зал не впускают, пока его полностью не приготовят для их приема. Фойе было заполнено двумя потоками: уходящим и приходящим, стоявшим в очереди за получением мест. Очередь была и за такси. Мы терпеливо стояли в стороне, ожидая пока она поуменьшится. И вдруг одно из такси остановилось около нас и таксит спросил, куда нам ехать. Так произошло второе чудо этого нашего путешествия. Первым, несомненно, была “Феерия”.
Мы ехали по ночному Парижу. Все выглядело, как на картинках, или, как в фильме Вуди Аллена “Полночь в Париже”. Корабль наш тоже был в вечерних огнях. На заднем фоне светилась Эйфелева башня.
Париж
Следующий наш день был почти полностью посвящен Парижу. Рано утром я где-то выудил фразу: “Кто был в Париже и не посетил Мулен Руж, тот не сможет до конца понять, что же такое Париж”. Получалось, что мы уже были готовы понять, что это такое.
Про Париж существует много высказываний известных и неизвестных авторов. Известных почти всем и известных мало кому. Поэтому я решил здесь собрать немногие из тех, которые мне нравятся.
– Париж – не город, – это целая планета! (Вуди Аллен, “Полночь в Париже”)
– Если тебе повезло, и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж – это праздник, который всегда с тобой. (Эрнест Хемингуэй)
– Париж – единственный в мире город, где можно отлично проводить время, ничем, по существу, не занимаясь. (Эрих Мария Ремарк)
– Я люблю Париж за то, что в нем все выдумано. Даже старые клячи, которых гонят перед моим окном на бойню, даже эти случайные страдалицы охотно принимают участье в парижской мелодраме. (Илья Эренбург)
– … Париж. Здесь даже мысли рождаются не привычно лаконичные, а приправленные легким флером поэзии.
– Когда Богу на небе скучно, он открывает окно и смотрит на парижские бульвары.
– Увидеть Париж и умереть!
– Париж стоит мессы.
– Только тут жизнь кажется цветной.
– Париж – это не место, где меняют самолет, – это город, где меняют жизнь!
– Чем позже ты поедешь в Париж, тем старее и достопримечательнее будет Нотр Дам.
– Города, как и люди, бывают сексуальные и фригидные. <…> Париж отдался мне через двенадцать часов. (Владимир Сорокин).
– Где же нам поддаваться мечтам, как не в Париже? (фильм – “Рататуй”)
– Париж надо постигать ногами.
Последнее выражение принадлежит моему приятелю Давиду Тырзе, к сожалению, уже покойному. В свое время он много прожил в этом городе и хорошо знал, что говорил. И город тоже хорошо знал. Мы с ним были связаны по моей преподавательской работе в Израиле. Он работал в Министерстве труда и занимался обучением техническим специальностям тех, кто хотел их получить после службы в армии. А я был из тех, кто одной из таких специальностей их обучал. Мы приятельствовали давно, но тут оказались в составе делегации израильских электриков, которую послали на “повышение квалификации” в Германию, а меня определили туда в качестве технического консультанта. Мы проехали всю Германию от Гамбурга до Штутгарта, посетив несколько очень интересных электротехнических компаний, а в качестве “чупара” – приятной добавки, в вольном переводе с иврита завершили поездку в Париже. И Тырза взялся показать мне Париж. Париж, который он знает. Вот тогда-то он и произнес приведенную выше фразу. Да, мы действительно, постигали Париж ногами. Проходили пешком каждый день километров по 20. Но для начала у нас была автобусная экскурсия по Парижу для всей группы. И тут со мной произошел случай, который я хорошо помню до сих пор, несмотря на почти 40-летнюю давность. Возможно, я его уже где-то описывал, но здесь он, на мой взгляд, вполне к месту.
Где-то в начале 60-х годов прошлого столетия я и мой лучший друг Алик Эпштейн начали сотрудничать с Молодежной редакцией Белорусского радио. И получили заказ на передачу про студенческую жизнь в разных странах. Она должна была состоять из нескольких частей, каждая в другой стране. Первая была посвящена жизни студентов в Советском Союзе. Мы что-то быстро накропали про студенческие строительные отряды, про бравых комсомольцев. И приступили ко второй. Ее мы решили посвятить студенческой жизни во Франции. Тогда Франция имела проблемы с боевиками-террористами из Алжира. Алжир боролся с Францией за освобождение из-под её колониального ига и часто его боевики из Фронта национального освобождения (ФНО) совершали террористические акты на территории Франции.
Мы решили написать о нападении на французских студентов. Бодро начали: “А в Париже в популярном студенческом кафе на улице…”, – и тут же сообразили, что не знаем названия ни одной из парижских улиц. Даже название самой знаменитой улицы Парижа “Елисейские поля” мы тогда не знали.
Что делать? Решение пришло почти мгновенно. Мы взяли один из томов сочинений Эмиля Золя и начали листать в поисках названия улицы. Листать пришлось недолго. Уже на одной из первых страниц мы наткнулись на улицу Вожирар. И тут же наше студенческое кафе разместили на ней.
С остальными частями передачи у нас особых осложнений не возникло. Мы все быстро сделали, передача прошла, получила неплохие отзывы, а мы получили другие радиозаказы. А про улицу Вожирар вскоре забыли.
И вот мы уже порядка часа едем всей группой по Парижу, и вдруг гид торжественно объявляет: “Мы въезжаем на одну из центральных улиц Парижа Вожирар!” Я чуть не потерял сознание. Я тут же рассказал удивленным моим состоянием сотоварищам про ту передачу, завершив словами:
”Я даже представить себе тогда не мог, что когда-нибудь окажусь на этой улице”.
Еле дождался, когда мы возвратимся в гостиницу, чтобы связаться с Аликом Эпштейном и рассказать ему про всё. Он тогда еще жил в Минске.
Утром, когда мы собрались на экскурсию по Парижу, шел мелкий дождь. Ах, как прекрасен Париж в такой дождь! Я вспомнил многочисленные картины французских художников, изобразивших Париж именно в такую погоду. Даже пожалел, когда вскоре дождь закончился.
Гидом у нас был Серж, на вид типичный француз. Оказалось, что он Сергей, потомок эмигрантов из России еще послереволюционного времени. Но русский язык он не знает. Английский его был вполне приличный. Вначале мы поехали в Собор парижской богоматери. Автобус остановился в нескольких кварталах от Собора, у берега Сены, но не на острове, на котором расположился Собор. Проходили мимо корпусов Сорбонны. Студентов не было видно: летние каникулы. В Собор мы не пошли, были накануне. Не пошел и гид, гидам внутри объяснения давать запрещено. С удовольствием посидели на ступенях на другом конце входной площади. Затем присоединились к гиду, который рассказывал о продолжении реставрационных работ на верхних уровнях.
Снова прошли через Сорбонну, где нас ждал автобус, и поехали к другим знаменитым местам города. Проезжали мимо самых знаменитых мест и зданий: Латинский квартал, Дом инвалидов, Центр Помпиду, площадь Бастилии, Вандомская площадь, Триумфальная арка.
От нее повернули на самую центральную и знаменитую улицу – Елисейские поля. Проехали мимо бывшего кабаре “Lido”. Оказывается, его уже больше нет. Как рассказал Серж, оно закрылось во время Ковида и уже не открылось. Последняя наша остановка – площадь Конкорд (Согласия). Эйфелева башня – почти рядом.
Оттуда уже поехали обратно на корабль. По пути проехали немного по улице Вожирар. С удовольствием позволю себе рассказать подробнее об этой улице.
Улица Вожирар (Rue de Vaugirard) – самая длинная в Париже – 4,5 км, соединяет Латинский квартал и Порт де Версаль. На ней пасположено около 400 домов, множество из которых являются историческими памятниками. На фасадах зданий можно увидеть мемориальные доски, почитающие память известных людей, чья биография связана с улицей. Среди таких знаменитостей – актер Андре Фалькон, который 60 лет жил в доме номер 3-бис, писатель Эмиль Золя, который в молодости жил на шестом этаже дома номер 10, Виктор Гюго, проживавший со своей семьей в доме номер 88 с 1824 по 1827 год. Рю де Вожирар упоминалась в творчестве Александра Дюма – в доме 25 писатель “поселил” мушкетера Арамиса. А еще на улице расположен Музей потерянных вещей и Институт Луи Пастера – микробиолога, создавшего технологию, которая получила его имя (пастеризация).
К сожалению, автобус не мог остановиться на этой улице, а мне так хотелось наконец-то сделать памятный снимок. Вообще, вся наша экскурсия по Парижу продолжалась очень мало, всего 4 часа, из них почти половину времени занял визит в Собор парижской богоматери. Но мы посетили многие места в прошлый наш приезд, пройдясь почти везде пешком, по завету моего приятеля Давида Тырзы.
“Маленький кондитер” и водяные лилии Клода Моне
Однако наш Парижский день на этом не закончился. Наш сын посетил Париж вместе с молодой женой за несколько дней до нас. А она, бывавшая в Париже и ранее, “навела” его на Музей “Оранжери”, откуда “пошел в мир” художник-импрессионист Хаим Сутин, один из крупнейших мастеров “Парижской школы”.
Тут мы на время отвлечемся, чтобы рассказать, “что нам Сутин, что мы Сутину”. Хаим Сутин родился в 1893 г. в местечке Смиловичи (ныне Червенский район, Минская область, Беларусь) в бедной еврейской семье и был десятым из одиннадцати детей. Отец работал портным (по другим сведениям, синагогальным служкой). В этом же местечке родились и мои родители. Мало того, бабушка моей мамы была сестрой мамы Х. Сутина.
kackad.press 