ВОЙНА В ГАЗЕ:

политики беснуются, военные учатся

Сегодня ни одну армию так не клеймят публично, как Армию обороны Израиля. Однако за закрытыми дверями мало кого так серьезно изучают. Западные генералы и официальные лица, отвечающие за оборону, периодически посещают израильские брифинги, интересуются новостями в доктрине и тактике и продвигают сотрудничество в обучении военнослужащих и в области технологий. Действия в этом направлении продолжаются даже тогда, когда их политические руководители источают заявления, полные морального возмущения и осуждения. Данное противоречие отражает не только двойной стандарт. Оно выявляет более глубокий раскол между политическим восприятием и военной реальностью, между внешним посланием и внутренним пониманием, между иллюзией и фактами.  

Так начинают свою статью Between Illusion and Imitation: The IDF and the West’s War Dilemma (08.06.2025) два очень известных в военном мире автора: бывший министр обороны Израиля Иоав Галант и ведущий эксперт по городской войне и консультант американской армии Джон Спенсер. К их рассуждениям, рисующим общую картину соотношения войны и политики в современном мире, мы присовокупим выдержки из статьи военного историка Азара Гата, профессора Тель-Авивского университета и сотрудника израильского Institute for National Security Studies, непосредственно посвященной военно-стратегическому предназначению подземных укреплений Газы. Она называется What Have We Not Yet Grasped About the Strategic Implications of Gaza’s Underground Challenge (08.03.2025). Все тексты приводятся в сокращенном изложении.

***

С самого начала войны в Газе Израиль принял десятки иностранных делегаций. Военные и гражданские официальные представители непосредственно следят за операциями израильской армии. Они задают технические вопросы о том, как выбираются цели, как осуществляется координация между ВВС и наземными войсками, как доставляется разведывательная информация в режиме реального времени и как боевые части отличают гражданское население от комбатантов. По прошествии нескольких недель некоторые из них возвращаются, чтобы оформить сотрудничество в областях, начиная с войны в туннелях до спасения заложников и облегчения страданий мирных граждан. Между тем представители политического эшелона в их странах выступают с затверженными декларациями, напирающими на необходимость сдержанности, пропорциональности и защиты гражданского населения и часто без всякой связи с операционным контекстом или реальностями на земле, о которых их только что информировали.

И это не политическая непоследовательность. Это стратегический диссонанс. Война никогда не бывает чистенькой. Городская война против гибридного противника, закрепившегося в местах проживания гражданского населения, принадлежит к наиболее сложным факторам, с которыми сталкиваются современные демократии. И тем не менее их публичное обсуждение часто сводится к требованиям точности и совершенства, которые не может гарантировать ни одна военная сила. Во многих столицах политический перформанс побеждает профессиональное понимание.

В Газе «Хамас» построил более 300 миль укрепленных туннелей под гражданской инфраструктурой. Он сознательно атакует из больниц, школ и мечетей. В начале войны израильская армия усвоила простое правило: если хочешь найти туннель, посмотри под школой. Нужен штаб противника, посмотри под мечетью. Если подозреваешь, что где-то есть склад оружия, проверь подвал в больнице. И это не совпадение, это последовательная, рассчитанная тактика.

«Хамас» блокировал всякую эвакуацию, разместил командные центры внутри гуманитарных зон и захватил сотни заложников. И это не побочные эффекты войны. Гражданское население – это специально выбранная цель. Она является сутью операционной концепции «Хамаса».

***

Затянувшаяся кампания в Газе, которая продолжается уже около двух лет, есть несомненное следствие ее подземелий.  Кроме проблемы заложников, которая существенно ограничивает действия армии, широчайшее подземное пространство помогает «Хамасу» прятаться и перемещаться. Небольшие группы выбираются наверх из шахт, скрытых зданиями или развалинами, устраивают атаки, стреляют из гранатометов и устанавливают взрывные устройства. Несмотря на весь опыт армии, простого пути нейтрализовать эту тактику ведения войны у нее нет. При отсутствии эффективного решения у нее остается лишь единственный выбор – это закупорить данную территорию большим количеством войск и продвигаться вперед медленно и методично.

Кроме того, ввиду близости Газы к Израилю, ее подземелья служат также инфраструктурой для производства ракет и обстрела Израиля, а еще в качестве базы для наземных атак на израильскую территорию – это реальность, подобной которой нет нигде в мире, где ведут боевые действия против партизан. Поэтому подземная Газа представляет собой уникальный и почти беспрецедентный вызов.

***

Многие политические лидеры отвечают на аналогичные вопросы, вспоминая прежние конфликты.  Они ссылаются на Мосул, Алеппо, Фаллуджу и Ракку, допуская, что эти сравнения представляют собой значимый прецедент. Однако в большинстве из них не было противника, который бы намеренно не выпускал гражданских лиц из зоны боев. В большинстве из них не было сотен заложников, которые были бы рассеяны внутри густонаселенных городских районов, превращенных в поле битвы. В большинстве из них действовали повстанцы, а не террористические армии с иностранной поддержкой. И во многих из них участвовали регулярные войска, не соблюдавшие стандартов точности и ответственности, которые требуют от Израиля.

Подобная динамика не ограничена Газой. Такая же тактика возникает и в других частях региона. В южной Сирии режим Джулани развязал репрессии против местных друзов прямо в жилых кварталах. Эти зверства в точности следуют правилам игры «Хамаса». Но мало кто на международной арене проводит параллели между ними. В этом молчании отражается нежелание применять одни и те же стандарты, когда политическая цена разнится. Те, кто оперируют за пределами существования демократических норм, часто избегают какого-либо контроля.

Это не первый раз, когда демократии встают перед тяжелым выбором. Войны 20 века влекли за собой дорогую цену. Потери среди гражданского населения были трагически высоки. Эти цифры стоят того, чтобы их помнить. Два миллиона гражданских лиц погибли в Корейской войне, в среднем 50 тысяч ежемесячно. Сотни тысяч погибли во время военных действий в Ираке и Афганистане. Целые города были сровнены с землей во время войны с Исламским государством. Это не примечания к истории. Это напоминание о том, что всегда несет с собой война, особенно для густонаселенных городских районов. Сегодня только от одной армии – Армии обороны Израиля – требуют добиваться военных побед без ошибок и без ущерба для гражданского населения, даже если ей противостоит враг, умышленно стремящийся сделать это невозможным.

Но, несмотря ни на что, военные всего мира продолжают поиск знаний у Израиля. Правительства заключают соглашения о сотрудничестве. Офицеры проходят обучение на израильских объектах. Программы по закупкам фокусируются на израильских оборонных технологиях, разработанных с учетом опыта, который получен в реальных боевых условиях. И это не изолированные контакты. Все это очень серьезно, это структурные взаимодействия, основанные на признании того, что подобные войны могут происходить в будущем. Военные Европы и НАТО понимают, что вероятные угрозы будут скорее напоминать «Хамас», чем регулярные армии. И они готовятся соответственно.

***

Что может улучшить ситуацию в Газе с точки зрения Израиля? Присутствие активной, в режиме реального времени агентурной сети, которая существенно ослабла за время правления «Хамаса» в Газе, могла бы снять многие неясности. Не менее важны крупные подвижки в разработке, изготовлении и поставке средств, нейтрализующих подземное сопротивление врага, равно как и подготовки специализированных подразделений – все это области, которые до войны не были на первом плане. Особенно значимы здесь технологические прорывы в создании роботов и сенсоров. И все же даже при их применении подземелье останется ключевым фактором, ограничивающим ведение боевых действий в Газе и сохраняющим здесь контроль «Хамаса». Любой, кто надеется на фундаментальные изменения в местной реальности – культурные, идеологические и социальные, – должен иметь это в виду.

***

Политические лидеры очень часто избегают тяжкой правды. Некоторые считают войну несправедливой по самой своей сути. Другие полагают, что любого насилия можно не допустить путем дипломатии или сдерживания. Очень немногие признают, что в крайних случаях сила может быть как необходимой, так и законной. Этот самообман не делает демократию сильной. Он ее ослабляет. Он дезориентриует общество, разрушает сдерживание и дает недругу дополнительную свободу действий.

В Израиле подобные иллюзии невозможны. Конфликт измеряется метрами. Дома стоят в нескольких ста ярдах от вражеской территории. Ракеты прилетают за секунды. Туннели превращают тыл в передовую. Жилые здания становятся военными мишенями. Это не теория. Это ежедневное существование.

7 октября «Хамас» убил 1200 израильтян, многих самым жестоким образом. Пропорционально к численности населения это количество равносильно 40000 американцам и 8000 англичан за один день. Международное право разрешает самозащиту во время войны. Оно также разрешает применение силы против военных объектов. Принцип пропорциональности действует и в отношении гражданских лиц, даже когда они в обход закона размещаются в зоне риска теми, кто нарушают законы войны. Согласно этому принципу, ущерб, нанесенный мирным жителям, не должен быть чрезмерным по отношению к военному превосходству, и любые возможные предосторожности должны быть приняты, чтобы минимизировать такой ущерб. Оба эти условия соблюдаются только Израилем.

Демократиям следует вернуть себе стратегическую ясность. Они не могут рассматривать войну как игру в мораль, в то время как военные готовятся к реальности. Демократии должны объяснять населению, что война, когда она необходима, не только законна, но и очень часто обязательна с моральной точки зрения. Следующая война не будет дожидаться консенсуса. Она потребует готовности, решительности и правды.

Если демократические лидеры будут и дальше отделять то, что они знают, от того, что они говорят, мораль не улучшится. Но страданий будет больше, как и неудач. Молчание не сдержит врагов. Иллюзии не защитят гражданское население. А осуждение, неопределенное и непостоянное, не приведет к миру.

Тяжелые уроки войны надо принимать с открытым забралом, а не уклоняться от них. Военные профессионалы понимают это. Пора сделать то же самое и политическим лидерам.

***

Выдержка из информации портала Jewish News Syndicate за 14 августа 2025 года:

«Как сказал начальник генштаба Армии обороны Израиля, генерал-лейтенант Эяль Замир, в концепции национальной безопасности Израиля произошел «глубокий сдвиг». Во время посещения северного фронта, включая южный Ливан, место ограниченной дислокации израильской армии, начиная с сентября 2004 года, Замир сказал, что политикой Израиля больше не является «сдерживание и ожидание, но использование силы в поисках контакта». У израильских сил безопасности есть также новое понимание того, что «нейтрализация угрозы требует также удара по ее источникам». Замир подчеркнул, что нынешнее поведение армии является инициативным с нанесением ударов по целям и отражением угроз на многих фронтах, включая Ливан, Газу, Сирию, Йемен, Иудею и Самарию, и в мониторинге происходящего в Иране. С перемирия 26 ноября 2024 года, завершившего год военных действий, которые начались после того как 8 октября 2023 года «Хезболла» в первый раз обстреляла Израиль ракетами, израильская армия ликвидировала свыше 240 террористов «Хезболлы», для чего нанесла 600 авиаударов. Эти «акции подавления», сказал Замир, были «беспрецедентными». «Мы находимся сейчас в середине войны на многих аренах, приспосабливая концепции к угрозам. И всюду мы наносим удары по противнику – по собственной инициативе». И еще: «Мы оперируем согласно новой стратегической концепции – мы не позволим угрозам вырастать»».

Похоже на то, что, как сказано выше, военные всего мира и далее продолжат поиск знаний у Израиля.