АМЕРИКАНЕЦ В ДАХАУ

29 апреля 1945 года части американской Седьмой армии подошли к баварскому городку Дахау, в 12 милях севернее Мюнхена. Дахау был живописен, как и вся Бавария: аккуратно мощеные булыжником улицы, дома с деревянной каркасной конструкцией, выкрашенные яркой краской ставенки. Весенние цветы уже были высажены на ласкающих глаз клумбочках. Из окон некоторых домов свешивались белые простыни – знаки капитуляции. Стояла какая-то неестественная тишина. Между тем погода была еще холодной, небо закрывали тучи, и было похоже, что собирался снег.

Капитан Вильям Левин (ударение на втором слоге) подходил к территории концлагеря в составе разведывательной группы. Они шли вдоль железнодорожных путей, ведущих к южной части комплекса, окруженного кирпичной стеной. На путях стоял поезд. Левин заглянул в товарный вагон. Он был заполнен мертвыми телами. Это были скелеты, только кожа и кости. Повсюду человеческие экскременты. Еще один товарный вагон. Разлагающиеся трупы, изрешеченные пулями, наверно, после обстрела самолетами союзников.

Левин заглянул в еще два товарных вагона. Он был шокирован, но все еще способен рассуждать в отличие от своих товарищей, которые, увидев то же, что и он, не смогли себя сдержать – они разразились рыданиями, многих вырвало. Левин сказал медику, что тела должны быть убраны как можно скорее из-за угрозы эпидемии. «Нельзя, чтобы смерть оставалась долго без присмотра», – сказал он тогда. Еще он вспоминал «чудовищный запах – экскрементов и самой смерти». Этим запахом, казалось, был пропитан воздух. Даже одежда американцев сохраняла его уже после того, как они ушли из лагеря. Левину было ясно, что сотни заключенных умерли до прибытия поезда в Дахау. И как человеческие существа могут творить такое с себе подобными?!

***

The General: William Levine, Citizen Soldier and Liberator. By Alex Kershaw and Richard Ernsberger, Jr. Introduction by Colonel (IL) Jennifer N. Pritzker, IL ARNG [Army Reserve National Guard] (Retired) / Pritzker Military Museum and Library, Chicago

***

Вильям Левин родился 1 июля 1915 года в городе Дулут, штат Миннесота. Его родители были иммигрантами из России и владели небольшим продуктовым магазином. После школы он окончил Университет Миннесоты по специальностям «зоология» и «психология», однако в годы Великой Депрессии работу сумел найти только в качестве продавца в компании, производившей мужскую одежду. В 1941 году он женился, но в декабре началась война. В 1942 году Левин был призван в армию. Сначала он проходил подготовку в качестве рядового, но потом ему пришла мысль стать офицером, на что он имел право благодаря высшему образованию. Летом 1943 года он завершил необходимую тренировку, получив отличные оценки по всем показателям. Для прохождения службы Вильям Левин был направлен в артиллерию и еще в течение нескольких месяцев побывал на различных базах. В феврале 1944 года в Луизиане второй лейтенант Левин был удостоен благодарности командира Тридцать четвертой группы противовоздушной артиллерии за «выдающийся» результат в экзамене по сбору разведданных перед боем. Через месяц он отбыл из США в Европу.

6 июня 1944 года Левин принял участие в высадке американских войск в Нормандии в составе Четвертой дивизии. Он присутствовал при знаменитом обращении Дуайта Эйзенхауэра к солдатам и офицерам «Взоры всего мира обращены на вас». Один из авторов книги о нем, известный американский военный историк Алекс Кершоу отмечает, что «Левину повезло с назначением в Четвертую дивизию – она потеряла убитыми всего 197 человек, чрезвычайно низкое число, при том, что всего на пляже Юта в этот день высадилась 21 тысяча». Это объяснялось тем, что перед вторжением американские ВВС практически полностью уничтожили немецкую оборону в этом районе. Но дальше потери возросли. 30 июня многоопытный военный корреспондент Эрни Пайл, сопровождавший Четвертую дивизию, писал: «С этими ограждениями вокруг полей и садов война совершенно другая, и я видел здесь куда больше мертвых немцев, чем когда-либо в своей жизни. Американцев тоже хватало, но все-таки их было меньше. Один день думаешь, что все, я уже привык к такому количеству трупов, к убитым молодым ребятам, но уже на другой день понимаешь, что нет, все равно не смогу».

Кто не знает о встрече на Эльбе?! В одном из тех мест, где советские и американские военные непосредственно увидели и поздравили друг друга, случилось оказаться и Вильяму Левину. Они заскочили в какой-то поврежденный дом, сели за стол и обменялись тостами. Русские выставили водку, а американцы – виски. Выпили, приняли еще раз, а говорить никак, языки ведь разные. И тут кто-то из красноармейцев спросил что-то на идиш, а Левин ответил: «Да, я говорю». Тут общение пошло полным ходом, попраздновали часа два с половиной, и американцы пригласили союзников на свой берег, чтобы еще погулять. Но тут, вспоминал потом Леон Котловский, тот самый советский офицер, который заговорил на идиш, пришли нквдэшники и не разрешили…

***

Товарных вагонов было 39, трупов около двух тысяч. Поезд ушел из Бухенвальда три недели назад и вез 4800 человек. На первой же остановке сотни из них был расстреляны. На второй, 21 апреля, в живых оставалось 3100. Еще через шесть дней – Дахау, и живых всего 800.

Левин вошел на территорию лагеря. Впереди была кучка выживших. В полосатых робах, изможденные, они едва держались на ногах. Он вдруг понял, что они находятся на разных стадиях умирания от голода и болезней. Куда бы он ни посмотрел, конец этих людей был близок.

Ничто не могло подготовить нас к тому невероятному ужасу, который предстал перед нашими глазами. Даже товарные вагоны, устланные трупами, и тела, валявшиеся вдоль рельсов, были несравнимы с ужасными картинами и омерзительной вонью внутри лагеря. Сотни мужчин и женщин в грязных и изодранных робах, провалившиеся щеки, немигающие глаза, конечности без плоти, желтая кожа, обтягивающая скелеты, – все это наполнило нас отвращением и яростью. Мы все прошли войну и убивали сами, но здесь вооруженные солдаты уничтожали и истязали беззащитных мирных людей и делали это сознательно.

Левин двигался дальше. Ему еще надо было проверить бараки. Около одного из них он увидел еле передвигавшегося заключенного. Это был бельгиец по имени Морис Пиоро. Левин подхватил его, поднял на руки и понес в ближайший барак. Там он положил его на нары и поспешил выйти наружу.

На 29 апреля 1945 года в Дахау находилось 31432 живых заключенных: 9082 поляка, 4258 русских, более тысячи католических священников и 2539 евреев.

***

Некоторые освобожденные заключенные бросились между тем ловить своих мучителей. Эсэсовцев затаптывали, забивали лопатами и душили. Русские заключенные так вообще разорвали одного немца, потянув его ноги в разные стороны, – было слышно, как хрустят кости. Американцы не вмешивались. Более того, потрясенные увиденным, многие из них сами вершили суд. Они выстроили эсэсовцев вдоль стены во дворе, где хранился уголь, и открыли огонь.

Осмотр лагеря продолжался. В загоне, где держали собак, разведчики увидели, что десятки этих доберманов и немецких овчарок уже убиты. Кто-то из бывших узников назвал их «адскими псами» – комендант лагеря развлекался тем, что раздетых догола заключенных привязывали к столбам, а эсэсовцы тыкали им в гениталии палками. Собаки затем выгрызали у людей органы, а в награду их кормили мясом.

Были там также крематорий, в котором ежедневно кремировали 100-130 человек, гравийный карьер, где расстреливали врагов рейха, насыпь, вдоль которой был вырыт ров, прикрытый деревянной решеткой. Обреченных ставили на нее коленями и всаживали пулю в затылок – кровь стекала в ров. Так, в частности, погибли многие немецкие офицеры, заподозренные в заговоре против Гитлера.

Ночь была бессонной для освободителей Дахау. В воздухе стояла чудовищная вонь, так что они даже есть не могли. Они были вынуждены выделить взвод солдат для охраны пекарни, чтобы ее не разгромили в поисках хлеба обезумевшие от голода заключенные. Утром в лагерь приехали грузовики с продуктами и медикаментами. Их встретили кучи еще неубранных тел, позеленевших и пожелтевших. Американцы открыто, в голос рыдали. «И это были не просто слезы горя, – вспоминал очевидец всего этого, раввин Дэвид Эйнхорн. – Это были слезы ненависти. Прошедшие огонь и воду солдаты, евреи и неевреи, черные и белые, проливали слезы ненависти».

Историк Алекс Кершоу пишет: «Теперь Вильям Левин и другие освободители знали, почему они воевали. Скоро в газете Сорок пятой пехотной дивизии появился заголовок “Вот почему мы воевали!” В отличие от тысяч павших на долгом пути в Германию Левин и его товарищи-освободители своими глазами увидели, почему эта жертва не была напрасной». Как сказал один из них журналисту: «Я был в армии 39 месяцев. Из них я 23 провел в боях. И я готов пройти через все это снова, если бы знал, что подобные вещи будут прекращены навсегда».

***

Весной Левин оставил Дахау. Теперь у него появилась возможность помочь выжившим жертвам, и, в частности, евреям. Он был назначен начальником центра, где содержали перемещенных лиц, – одного из сотен, созданных в стране, и «отвечал за питание, обеспечение одеждой и расселение более пяти тысяч переживших Холокост».

Левин возвратился в Америку летом 1946 года. Сначала он думал, что с военной службой покончено, вернулся в семейную компанию, перебрался в Чикаго, где купил дом, но, судя по всему, затосковал по армейской жизни. Поэтому вступил в US Army Reserve, где отслужившие свое и ушедшие на гражданку солдаты и офицеры могли быть сразу мобилизованы в случае войны. Все это было по серьезному – с регулярными сборами, короткими и длинными, с теоретическими и практическими занятиями, военными учениями и повышением в звании. Но как он сам объяснял свое возвращение в строй? «Еще перед концом второй мировой войны, – пишет Алекс Кершоу, – Левин пришел к убеждению, что американцам скоро придется снова воевать – на сей раз с Россией… Сталинскую Россию он считал недостойной доверия. Сразу после германской капитуляции американцы стали отправлять перемещенных лиц поездом обратно в Восточную Европу. Но, когда поезда доезжали до границ Польши и Югославии, рассказывал Левин, русские солдаты останавливали их, входили в вагоны и отбирали у пассажиров все ценное, а потом разворачивали поезда обратно в Германию. Не надо было быть особенно умным, чтобы представить себе войну с бесчеловечным Сталиным, бывшим союзником в борьбе с Гитлером. “И я не хотел увольняться, а потом опять быть призванным и начинать все снова”».

Из Европы Левин привез домой сундучок с памятными вещицами победителя и фотографиями, сделанными в Дахау. И, подобно очень многим ветеранам, он хотел наглухо запереть эту дверь в прошлое, забыть все кошмары. «В течение 38 лет, – вспоминал он впоследствии, – я никогда не открывал этот сундучок и никогда вообще не рассказывал моей покойной жене или детям о подробностях этого [Дахау]. Мне казалось, что им не надо знать об этом. Их жизнь была комфортабельной и приятной. Короче, смысла не было».

***

В 1983 году генерал-майор в отставке Вильям Левин был приглашен выступить в школе города Эванстона, штат Иллинойс, чтобы поделиться воспоминаниями о второй мировой войне. И тут он впервые стал говорить о Дахау и Холокосте, но у него перехватило горло, и он не смог продолжить выступление. Дома он сказал себе: столько лет скрывать виденное в Германии было неправильно, чертовски неправильно. И он начал выступать в синагогах и школах, в университетах перед студентами и в чикагском музее Холокоста. Выступая перед школьниками, он рассказывал им о своей военной карьере и подчеркивал «необходимость того, что надо быть бдительными, быть патриотами и делать то, что надо делать, – так же как члены милиции в колониальной Америке, когда им надо было отложить в сторону мотыгу, брать в руки мушкет и идти защищать свою семью».

6 мая 1985 года он находился в мемориале Яд Вашем в Иерусалиме на церемонии открытия памятника еврейским ветеранам, которые воевали с нацистами. Один из участников церемонии, бывший красноармеец, заприметил его. Он подошел поближе, и Левин увидел его.

– Мне знакомо твое лицо, – сказал Леон Котловский. – Ты воевал с немцами?

– Да. – Я только не могу вспомнить, где я тебя видел.

– А ты где воевал?

– От Сталинграда до Берлина.

– А на Эльбе был?

– Был.

– А помнишь американца, который говорил на идиш?

– Конечно. – Это был я.

На той же церемонии в Яд Вашем, после того как Левин закончил свое выступление, к нему бросился еще один из присутствовавших.

– Генерал, вы помните меня?

– Простите, – ответил Левин, – но нет, не помню.

– Когда вы вошли в Дахау, я был в предсмертной агонии. Но вы подняли меня на руки и позаботились обо мне.

«Передо мной стоял седовласый, но пышущий здоровьем человек, – рассказывал потом Левин. – Он совершенно не выглядел, как тот, которого я тогда отнес на нары… Его звали Морис Пиоро. Он был бельгиец. Он составил книгу с именами всех евреев, которых нацисты депортировали из Бельгии, и указал время гибели для каждого. Он подарил мне эту книгу на память о нашей встрече».

***

В июле 1975 года Вильям Левин завершил свою военную карьеру. Она длилась 32 года. В последние годы он командовал Восемьдесят пятой дивизией, расквартированной в Иллинойсе. Вот выдержка из отчета, написанного высшими военачальниками, которые проводили инспекцию уровня ее боевой подготовки и лидерских качеств ее командира:

«Генерал Левин абсолютно предан армии и нашей стране. Он умен, профессионален, тверд и требователен. Он особенно гордится своей программой, предназначенной для обучения офицеров путем их ротации; тех, кто не удовлетворяет его стандартам, он увольняет. Он может служить на любой позиции, соответствующей его рангу, и его следовало бы активно использовать, по крайней мере неполное рабочее время, на национальном уровне… Он позитивно воспринимает любые вызовы и передает свой энтузиазм, лояльность и эффективность своим подчиненным. Вверенные ему подразделения неизменно выполняли поставленные задачи энергично и напористо и превышали минимальные нормативы… Генерал-майор Левин – выдающийся командир. Его дивизия является достойным отражением его лидерства».

***

Напоследок еще одно высказывание Левина, и он знал, о чем говорит: «Мир не сможет пережить еще один Холокост. Не сможет. Тогда в нас не останется ничего человеческого».

Вильям Персиваль Левин скончался в 2013 году в возрасте 97 лет.