ИЗРАИЛЬСКАЯ ПАНОРАМА

ДЕЛО КАСТНЕРА

Прошло больше семидесяти лет со времени повторного слушания в Верховном суде “дела Кастнера” и 68 лет со дня его убийства “еврейскими мстителями”, однако финальная точка в его истории до сих пор не поставлена. Если одни утверждают, что Кастнер сделал для спасения евреев все, что мог, и 1700 венгерских евреев обязаны ему своими жизнями, то другие по-прежнему считают его предателем, сотрудничавшим с нацистами, и кровь более полумиллиона евреев в Венгрии на его совести. И вот недавно доктор Илана Надиви опубликовала исследование, в котором приходит к однозначному выводу, что Кастнер все же был предателем, и содеянное им прощению не подлежит.

Следует сказать, что сразу после публикации у д-ра Надиви появилось немало яростных оппонентов, признающих, что в ее исследовании много неизвестных ранее широкой публике фактов, но считающих, что она их весьма предвзято по отношению к Рудольфу Кастнеру истолковывает. Многие считают, что Илана Надиви необъективна уже в силу самой своей биографии.

Она родилась в семье религиозных выходцев из глубинки Венгрии. Ее родители чудом выжили в Катастрофе, потеряв почти всех членов своих больших семей. По словам доктора Надиви, она много раз пыталась расспросить отца и мать о том страшном времени, но они отмалчивались до самой смерти. Еще в молодости Илана Надиви вместе с мужем влились в поселенческое движение и стали одними из основателей поселения Мехула в Иорданской долине. У нее семеро детей и 39 внуков, один из которых – сержант Аври Дикштейн – погиб 14 ноября прошлого года в Ливане.

Таким образом, принадлежность Надиви к правому лагерю не вызывает сомнений, и это, по мнению критиков, во многом и определяет ее позицию. Кроме того, отмечают они, Илану Надиви трудно отнести к профессиональным исследователям. Большую часть жизни она проработала учителем истории в школе, и, лишь выйдя на пенсию, решила поступить в докторантуру, чтобы, по ее собственным словам, выполнить свой долг перед родителями и их предками.

Читая исследование Иланы Надиви, чувствуешь, что она изначально не симпатизирует Кастнеру – успешный журналист, видный деятель левого крыла сионистского движения сначала в Румынии, а затем в Венгрии, он, по ее мнению, слишком любил женщин и красивую жизнь, чтобы вызывать к себе уважение. Его самым близким другом и соратником по Будапештскому комитету помощи евреям был Йоэль Бранд, но эта дружба не помешала Кастнеру сделать жену Бранда Хэнси своей любовницей, и Адольф Эйхман даже называл Хэнси “фрау Кастнер”. Впрочем, не исключено, что подобные свободные отношения были в ту пору очень распространены среди евреев-социалистов.

О том, что немцы согласны на выкуп части евреев Кастнер и Бранд узнали от главного раввина Словакии р. Михаэля Вайсменделя. Раввин в 1942 году встретился с заместителем Эйхмана Дитером Вислицени, и тот заявил, что готов помочь в спасении нескольких еврейских общин Словакии в обмен на $2 млн.

В июне 1943 года, когда р. Вайсмендель еще вел переговоры с нацистами, затягивая отправку евреев в лагеря (то есть за девять месяцев до оккупации немцами Венгрии) Бранд и Кастнер встретились с Вислицени и предложили ему распространить сделанное раввину Словакии предложение на всю Восточную Европу. Для этого следовало разработать специальный план, который они предложили так и назвать – “Европа”. В конце встречи Вислицени дал согласие продолжить переговоры, но потребовал, чтобы они велись в полной тайне от всех, включая и других лидеров венгерских евреев. И Бранд с Кастнером приняли это требование. В то же время сам Вислицени был убежден, что никаких обязательств и никакой честной игры с представителями низшей расы быть не может.

По мнению Иланы Надиви, это и было первое предательство. Сторонники движения Ихуд-МАПАЙ, которое представляли Кастнер и Бранд в Будапештском Комитете, составляли ничтожное меньшинство среди сионистских движений Венгрии, и у них не было никакого права вести переговоры с нацистами за спиной других еврейских лидеров. И уж тем более скрывать от них факт таких переговоров.

В то же время, объясняет Надиви, после восстания в Варшавском гетто для нацистов было крайне важно не подавить, а не допустить еврейское сопротивление в других странах, где еще только предстояло окончательно решить еврейский вопрос. Повторение варшавских событий в Будапеште или где-либо еще в Венгрии никак не входило в их планы, а Кастнер и Бранд, сознательно или нет, стали им в этом подыгрывать.

Между тем, остальные еврейские лидеры Венгрии готовились к немецкому вторжению в страну и были решительно настроены на оказание вооруженного сопротивления нацистам. Аналогичные планы вынашивал и обосновавшийся в Стамбуле Всееврейский Комитет спасения, но проблема заключалась в том, что связным между Стамбулом и Будапештом был все тот же Бранд, докладывавший о поступающих оттуда указаниях в первую очередь Кастнеру, а уже тот доносил их до членов Будапештского комитета так, как считал нужным. В результате выделенные Комитетом спасения 15 000 долларов (очень большие по тем временам деньги), на организацию еврейского сопротивления в Венгрии, то есть закупку оружия и создание будущих партизанских отрядов и диверсионных групп, были потрачены на покупку… 150 пистолетов (из которых треть оказались негодными) и 8 обрезов, к каждому из которых полагалось 30 патронов.

Вместо того, чтобы распределить это оружие между членами пяти диверсионных групп, как это предлагалось Стамбулом, его разбросали по разным еврейским общинам, после чего ни о какой подготовке организованного сопротивления нацистам уже не могло быть и речи. Но ни в Стамбуле, ни в Женеве (где располагался еще один филиал Комитета спасения) об этом ничего не знали.

И за всем этим снова стоял Рудольф Кастнер, видимо считавший, что любое сопротивление бесполезно, так как немцы быстро потопят его в крови, а значит, с ними лучше договариваться. И он начал сначала исподволь, а затем и открыто убеждать других членов Будапештского комитета, что вооруженное сопротивление бесполезно, спасти всех евреев Венгрии все равно невозможно, но если достать требуемую нацистами сумму, то можно будет спасти и вывезти в Палестину от 15 до 20 тысяч “избранных”. И снова встает вопрос: если это не было предательством, то как это следует называть? Прагматизмом?! Что ж, это, конечно, куда удобнее.

Но один из главных выводов исследования Иланы Надиви заключается в том, что ответственность за отказ евреев Венгрии от какого-либо вооруженного сопротивления нацистам несет лично Рудольф Кастнер, и никто другой.

8 мая 1944 года Бранд и Эйхман встретились в будапештском ресторане “Маджестик”. “Идет пятый год войны, и я готов продать вам весь миллион оставшихся евреев Европы, но столь же решительно я настроен их всех уничтожить, – сказал Эйхман. – Так что я хочу получить достойную плату за кровь. Скажем, один грузовик с едой и другими товарами за каждые 100 евреев. Кровь за товары. Так и передай своему руководству в Стамбуле, Женеве или где они еще там находятся. Я понимаю, что назвал высокую цену. Но ведь можно освободить не всех, а часть. Думаю, вы заинтересованы получить хороший генетический материал: детей и молодых мужчин и женщин, которые в будущем смогут родить новых евреев”.

Эйхман знал, что запросил астрономическую сумму, которую евреям взять неоткуда, даже если они этого захотят. Ему, повторим, важно было затянуть время, чтобы евреи не начали разбегаться и оказывать сопротивление прежде, чем будет подготовлена их организованная отправка в лагеря. Кроме того, он был уверен, что какую-то часть суммы евреи достанут – и не ошибся.

Бранд передал условия Эйхмана Кастнеру, и тот понял, что названная нацистами цена – 10 000 грузовиков с ценными товарами – просто немыслима. И вот тут, по мнению Иланы Надиви, он совершил еще один предательский шаг: вместо того, чтобы сказать то, что он должен был сказать уже давно: “Евреи, бегите! Отказывайтесь загонять себя в гетто, не садитесь в подаваемые нацистами эшелоны!”, Кастнер начал убеждать лидеров еврейской общины попытаться откупиться от нацистов.

Чтобы найти какую-то сумму на эти цели Кастнер снова отправил Бранда в Стамбул. Сам он туда ехать отказался, так как понимал, что ему придется давать отчет, почему он так бездарно потратил 15 000 долларов, и не прикарманил ли часть из них себе. Из Стамбула Бранд направился в Алеппо на встречу с Леви Эшколем, где и был арестован, и потому в Венгрию так и не вернулся.

Между тем уже в конце июня почти все венгерские евреи были загнаны в гетто. В Будапеште гетто было создано 15 июня, и вскоре в выделенных под него 2000 домах, помеченных жёлтыми звёздами и огороженных стеной, было сосредоточено свыше 200 000 евреев. В период с 15 мая по 9 июля из Венгрии было депортировано 437 402 евреев, и все они, за исключением 15 000 человек, были отправлены в Освенцим.

В этой ситуации Кастнер в обмен на собранные будапештскими евреями ценностями добился права на выезд 1686 венгерских евреев, в том числе 273 детей, в Швейцарию на «поезде Кастнера». За организацию выезда отвечал уже не Эйхман, а входивший в ближайшее окружение Гиммлера офицер СС Курт Бехер. Первоначально договорённость предусматривала передачу $1000 за человека. Бехер настоял на том, чтобы было дополнительно зарезервировано 50 мест для членов семей по $25 тыс. за место, а затем добился увеличения платы до $2000 за человека. Общая сумма выкупа оценивалась в 8,6 млн. швейцарских франков, хотя сам Бехер говорил о трёх миллионах.

На суде в Израиле Кастнер заявил, что не имел никакого отношения к формированию списка спасенных – для этого, дескать, в гетто была создана специальная комиссия. Однако некоторые из спасшихся евреев утверждали, что на деле решающую роль в формировании списка играли Рудольф Кастнер и Хэнси Бранд.

30 июня 1944 года поезд вышел из Будапешта и достиг Швейцарии. Родственные и дружеские связи Кастнера с рядом пассажиров (включая 10 его близких родственников) впоследствии стали еще одним обвинением в его адрес.

Сам Кастнер в свое оправдание утверждал, что на тот момент ничего не знал о происходящем в лагерях смерти, но это была еще одна ложь: в конце апреля 1944 года Кастнер получил доклад двух сбежавших из Аушвица заключённых, Альфреда Ветцлера и Рудольфа Врбы. Доклад с информацией о приготовлениях к массовому убийству венгерских евреев был послан в надежде, что Кастнер и лидеры еврейского сообщества предупредят о планируемом уничтожении евреев. Однако Кастнер не разгласил содержание доклада, что еще раз доказывает справедливость выводов д-ра Надиви.

Напомним также, что в начале 1945 года Кастнер посетил Германию вместе с Куртом Бехером, а после поражения Германии выступил в защиту Бехера на процессе, где его судили по обвинению в военных преступлениях. Благодаря показаниям Кастнера, выступившего в его защиту, Бехер был оправдан, впоследствии стал преуспевающим бизнесменом, одним из богатейших людей Германии, и умер в своей постели 1995 году.

Любопытно, что академический советник мемориального центра “Яд ва-Шем” профессор Дина Порат выступила с резкой критикой исследования Иланы Надиви, назвав его “кровавым наветом на Рудольфа Кастнера”. По ее мнению, мы должны, наоборот, быть благодарны Кастнеру за спасение 1686 еврейских жизней. Но при этом самих представленных в исследовании фактов проф. Порат не оспаривает.

ХОЛОКОСТ: БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

В марте этого года председатель мемориального комплекса “Яд ва-Шем” Дани Даян был назначен дежурным председателем Международной ассоциации памяти жертв Холокоста (IHRA). Эта организация существует уже 25 лет, и в нее входят 35 стран мира, включая значительную часть государств Европы, США, Канаду и Австралию. Определенная ирония заключается в том, что представитель Израиля выбран дежурным председателем IHRA впервые. Правда, не стоит забывать, что произошло это в преддверии такой важной даты, как 80-летие со дня окончания Второй мировой войны и на фоне новой волны антисемитизма в мире, что ставит перед IHRA совершенно новые задачи.

Главной целью IHRA объявлено донесение до мира правды о Холокосте и сохранение памяти о ней, и борьба с антисемитизмом в число официально заявленных ее целей не входит, – говорит Дани Даян. – Вместе с тем в документах организации дается широкое определение антисемитизма, которое включает в себя как заявления, пропитанные ненавистью к евреям и их физическое преследование, так и причинение им и любым еврейским организациям какого-либо ущерба, попытки поставить их вне закона. А также – любые формы отрицания Холокоста, включая и попытки преуменьшить ее масштабы, утверждения, что жертвами преследования нацистов были не только евреи и т.д. Немаловажную роль играет и то, что каждый пункт формулировки антисемитизма включает в себя конкретные примеры. Например, антисемитизмом IHRA объявляет и заявления о том, что Израиль не имеет права на существование. Это дает нам определенные рычаги влияния, особенно, с учетом того, что последовало в мире после 7 октября 2023 года.

Сам Дани Даян, кстати, является категорическим противником любых попыток приравнять события 7 октября к Холокосту. А такие попытки, как известно, имели место и в прошлом году, и вновь усилились в преддверии нынешнего дня Катастрофы и борьбы с нацизмом.

Конечно, определенные параллели возникают, – соглашается Даян. – Беспрецедентная жестокость, не вмещающийся в сознание нормального человека садизм, с которым действовали террористы 7 октября, вполне сопоставимы с действиями нацистов. Я даже не исключаю, что те, и другие руководствовались общими целями. И все же мой ответ: “Нет!”.

И дело не только в масштабах, хотя и в них тоже. Во-первых, мы не можем сравнивать членов киббуцных отрядов быстрого реагирования, вступивших в бой с террористами, с Мордехаем Анилевичем, Павлом Френкелем и другими героями восстания в Варшавском гетто хотя бы потому, что в Варшаве они сражались, прежде всего, за то, чтобы достойно умереть, а герои киббуцных отрядов воевали за жизнь своих семей и жителей кибуца.

Во-вторых, ответственность за массовое уничтожение евреев несут как немцы, так и другие страны и народы мира. В том числе, США и Великобритания, к которым еврейские лидеры того времени не раз обращались даже не с просьбой, а с мольбой разбомбить подъездные пути к лагерям смерти, но они эту мольбу проигнорировали. Но 7 октября – прежде всего, наш личный провал, пенять нам нужно только на самих себя, и надо признавать это во всеуслышание.

В-третьих, ХАМАС сам часто сравнивает свои действия 7 октября с Холокостом, и гордится этим. Но цель ХАМАСа, как и любой террористической организации, заключается, прежде всего, в том, чтобы запугать общество, посеять в нем панику и заставить действовать на своих условиях. Таким образом, сравнивая 7 октября с трагедией евреев в годы Второй мировой войны, мы невольно подыгрываем ХАМАСу. Холокост был и остается уникальным явлением в мировой истории, у которого нет аналогии и которое не подлежит никаким сравнениям.

Говоря о тех вызовах, которые стоят сегодня перед “Яд-ва-Шемом” и IHRA, Даян говорит, что мы все ближе и ближе подходим к той черте, когда в мире не останется ни одного живого свидетеля Холокоста, так что рассказывать о ней вживую будет некому. Эта проблема остро стоит уже сегодня. К примеру, если в прошлом году на традиционную церемонию зажигания факелов в память о жертвах Холокоста было подано 140 заявок, то в этом году – только 70, да и за несколько дней до самой церемонии будет нельзя определенно сказать, кто из отобранных людей примет в ней участие.

Таким образом, сохранение памяти о главной трагедии нашего народа в ХХ веке все больше ложится на следующие поколения, и это – очень непросто. К примеру, уже сейчас начинает ощущаться острая нехватка молодых историков, – готовых сосредоточиться на исследовании событий Холокоста, – признает Дани Даян. – Хотя я не могу сказать, что интерес в мире к этой теме ослабевает – достаточно вспомнить, сколько новых художественных и документальных фильмов на эту тему было снято за несколько последних лет, не говоря уже о числе статей и исследований, появившихся в международных СМИ и социальных сетях.

Одновременно мы продолжаем активно вести просветительскую и разъяснительную работу и готовить лекторов на эту тему в самых разных странах. Правда, в последние годы и эта работа сильно осложнилась – сначала из-за эпидемии коронавируса, а потом и из-за войны. Значительная часть работы мы делаем дистанционно. Летом 2024 года мы все же решили провести большую международную конференцию для исследователей, журналистов и блогеров, занимающихся Холокостом, но вместо 500 приглашенных на нее прибыло только 140 – из Китая, Аргентины, США и ряда стран Европы. Тем не менее, конференция прошла очень успешно.

Сейчас “Яд-Вашем” живет очень интенсивной жизнью. Готовятся к публикации новые книги; при мемориальном комплексе создается свой театр, репертуар которого будет состоять из четырех пьес, посвященных жизни евреев в дни Холокоста; подготовлено масштабное светозвуковое представление на эту тему. Для сохранения памяти жертв сотрудники музея активно используют различные новые технологии, включая ИИ.

Но новые технологии несут в себе и немалую опасность, – добавляет Даян. – С их помощью становится все легче, причем весьма убедительно фальсифицировать события Холокоста, а ее фальсификаторы и отрицатели активно используют ИИ для того, чтобы навязать тем, кто им пользуется свой нарратив. И это делает нашу борьбу еще более трудной.

Как дежурный председатель IHRA Дани Даян намерен значительно усилить деятельность этой организации в борьбе с антисемитизмом по всему миру. По его словам, нынешняя волна является самой мощной со времен Второй мировой войны.

КРАСИВОЙ БЫТЬ НЕ ЗАПРЕТИШЬ

Эти знакомые слова обретут для вас новый смысл, если вы посетите открывшуюся в холонском Музее дизайна выставку “Гиборот – офна вэ-тиква бэ-милхемет олам а-шния” – “Героини – мода и надежда в дни Второй мировой войны”.

“Нам важно было показать, что мода, к которой принято относиться иронично, как к чему-то поверхностному и второстепенному, на самом деле является неотъемлемой частью культуры и нашего сознания, и в период войн и кризисов ее значение не только не уменьшается, но и, наоборот, увеличивается, помогая людям выжить и сохранить надежду на лучшее даже в самых не человеческих условиях. Красивая, элегантная, или, по меньшей мере, приличная одежда нередко позволяла людям, оказавшимся в аду, не опуститься, сохранить человеческий облик и достоинство”, – говорит создатель выставки историк одежды доктор Яара Кейдар. По ее словам, чем глубже она погружалась в эту тему при подготовке экспозиции, тем яснее для нее становилась ее важность и для истории, и для понимания самой человеческой души. Кроме того, тема выставки касалась доктора Кейдар и лично, так как она – дочь бывших узников Аушвица.

Экспозиция начинается с моды 1930-х годов и затем плавно переходит в годы войны, когда, несмотря ни на что, ведущие модельеры продолжали создавать новые коллекции одежды, портные и портнихи шить, а ювелиры работать над новыми женскими украшениями – и так, вплоть до окончания войны, когда вдруг выплеснулась вся сконцентрированная за эти годы энергия и фантазия творцов одежды и аксессуаров, и родился знаменитый модный бум начала 1950-х годов.

Но самым интересным разделом выставки является, безусловно, тот, который посвящен моде и Холокосту. Не секрет, что в гетто и концлагерях нацисты заставляли работать на себя и свои семьи первоклассных еврейских портных и сапожников, создававших самые настоящие шедевры. Об этом подневольном труде еврейских умельцев написано немало научных исследований, а также художественных произведений. Но этот раздел выставки в Холоне рассказывает о другом – о тех вещах и украшениях, которые узницы концлагерей и гетто делали для себя и для своих близких – чтобы просто чувствовать себя людьми, а не скотом, в который их хотели превратить нацисты. Или просто подарить себе и друзьям хоть какую-то радость, которая поднимала настроение и возвращала желание жить дальше, несмотря ни на что.

О том, насколько это было для них важно свидетельствует медальон, который узница трудового лагеря Хана Френкель получила в подарок от двух подруг на свой 21-й день рождения. Медальон сделан из хлебного мякиша другой заключенной, и в уплату за эту работу подруги Ханы заплатили мастерице свою дневную пайку. Так что истинная цена этого медальона поистине дороже любых денег. И, что самое интересное, вроде такая непрочная материя как хлебный мякиш в целости и сохранности дожила до наших дней (!).

Надо заметить, что сама идея выставки “Мода периода Холокоста” поначалу некоторыми сотрудниками мэрии Холона была принята в штыки – дескать, это две вещи несовместные, и не надо превращать нашу главную национальную трагедию в своего рода шоу. Но Яара Кейдар продолжала настаивать на своем и получила полную поддержку своей идеи мемориального центра “Яд ва-Шем”, сотрудники которого полностью разделили ее точку зрения. Как выяснилось, в запасниках “Яд ва-Шем” хранится около 40 000 образцов одежды и украшений, сделанных евреями в годы Катастрофы, и почти за каждым из них стоит своя трагическая и трогательная история. В итоге доктор Кейдар отобрала для экспозиции 14 предметов, которые, по ее мнению, наиболее ярко отражают стремление еврейских женщин оставаться женщинами в том аду, в котором они оказались.

К примеру, невозможно не задержаться у витрины, на которой представлен лифчик, сшитый для себя узницей лагеря Штутгоф Линой Березин-Фридштадт из похищенного во время сортировки вещей заключенных жакета. За саму кражу “имущества рейха” молодая женщина могла быть приговорена к повешению, но тем не менее пошла на это, так как ходить без бюстгальтера считала унизительным. Сам лифчик она кроила ночью при свете луны осколком стекла, и также ночью сшивала, и смогла довести работу до конца.

Осматривая выставку, внимание посетителей обязательно задерживается у элегантного, сшитого с большой выдумкой платья с отложным воротничком, накладными карманами и отороченными рукавами. А также у веселой юбки-колокола со множеством нашитых на него цветных лоскутков и мастерски связанного свитера.

Свитер этот был связан в Берген-Бельзене Гуччей Тайблюм из шерсти каким-то образом добытых ею шерстяных носков немецких солдат. Юбка же была поначалу платьем, сшитым узницей гетто в Транснистрии Розой Розенштраус. Со временем платье истрепалось, и Роза решила превратить его в юбку, которую была вынуждена постоянно перелицовывать, накладывая все новые и новые заплатки.

А вот история платья поистине уникальна. Оно было сшито из ткани, предназначавшейся для протирки деталей самолетов еврейскими узницами, работавшими на заводе по изготовлению запчастей для самолетов в концлагере Липпштадт. Нацисты назначали бригадиром каждой еврейской бригады какого-либо еврея или еврейку, готовую ради того, чтобы получить право на жизнь, нещадно эксплуатировать своих соплеменников. Некоторые из таких “бригадиров” были настоящими садистами, и жестоко издевались над своими подчиненными. Но, судя по всему, бригадир Эстер Фаркаш-Патон была другой, и в благодарность за доброе отношение, работавшие под ее началом девушки, сшили ей это удивительное платье.

Представлен на выставке и изящный женский ремешок, сделанный узницей Равенсбрюка Симой Рубинштейн из проволоки для телефонного кабеля. Каким образом Симе удалось утаить обрывки проволоки во время принудительной работы на заводе “Симменс”, уже навсегда останется загадкой. Нет сомнений, что, вынося их с территории завода, Сима Рубинштейн сильно рисковала. Но, видимо, желание подпоясаться красивым ремешком оказалось для девушки сильнее страха. Вот уж воистину красивой быть не запретишь!

И уж что самое потрясающее: даже в концлагерях замужние еврейки ходили с покрытой головой, делая платки и хитроумные головные уборы из всего, что только подвернется. Один из таких головных уборов, сделанный из цветного парашютного шелка оказался в личной коллекции бывшего узника гетто Терезиенштадт Теодора Фельдмана, и из этой коллекции попал в экспозицию.

Выставка “Героини – мода и надежда в дни Второй мировой войны” будет работать до января 1926 года, так что у всех желающих есть время для того, чтобы на нее попасть. Правда, если начистоту, эта выставка совсем не о моде – она о воле к жизни, о невозможности убить женское начало, о чем нам, евреям, в общем-то, известно еще со времен египетского рабства.

СВАДЬБА В КИБУЦЕ БЕЭРИ

В канун Песаха в кибуце Беэри состоялась не совсем обычная свадьба, в которой, как в зеркале, отразились те позитивные процессы, которые, вопреки всему происходят сегодня в израильском обществе.

Начнем с того, что это была первая свадьба, которая праздновалась в этом кибуце с 7 октября 2023 года. Как известно, Беэри является одним из самых пострадавших в результате резни пограничных кибуцев – более 130 его жителей, включая женщин, детей и младенцев были в тот день убиты, сотни ранены и изнасилованы, многие взяты в плен, десятки домов были сожжены дотла. Жители Беэри еще далеко не оправились от пережитого потрясения, сам кибуц еще предстоит восстановить, а тут вдруг всю площадь вокруг кибуцной столовой залила веселая музыка, а и на ней вперемешку с кибуцниками стояло множество солдат и офицеров ЦАХАЛа, а также женщин с покрытыми головами и мужчин в кипах и с пейсами.

Под свадебным балдахином в тот вечер стояла необычайно красивая пара, и те взгляды, которыми жених и невеста обменивались друг с другом, не оставляли сомнений в тех чувствах, которые они испытывают друг к другу.

Семью жениха, офицера ЦАХАЛа Надава Бехера представляли под хупой его отец, генерал запаса Йоси Бехер и дядя Аминадав Бехер – оба потомственные кибуцники. Мать Надава была убита 7 октября, а Аминадав Бехер потерял в тот день жену и сына, и сам остался без ноги. Сам Надав Бехер в тот день с оружием в руках занял удобную позицию, из которой открыл огонь по террористам, уложив не менее десяти из них.

После 7 октября Надав неожиданно для всех родственников и друзей решил “вернуться к ответу”, стал частым гостем на уроках Торы в поселении Хар а-Браха, где и познакомился со своей избранницей Адар Идельс, которую с полным правом можно назвать “потомственной поселенкой”.

Родители Адар – раввин Яаков и Эдит Идельс – долго жили в Кирьят-Арбе, а затем стали одними из основателей поселения Хар а-Браха, где и родилась невеста.

Несмотря на то, что он перешагнул через пятидесятилетие, рав Яаков Идельс 7 октября призвался на резервистскую службу, и продолжает служить в Газе по сей день. Но свадьба дочери – это свадьба дочери, и ради нее можно дать себе отдых.

Хупу проводил дедушка невесты, один из самых авторитетных на сегодняшний день духовных авторитетов в среде религиозных сионистов раввин Дов Лиор, которого СМИ не раз клеймили как “правого радикала” и “религиозного фанатика”.

Даже если просто собрать воедино все вышеприведенные факты, то уже станет ясно, почему эту свадьбу можно было считать особенной. Но дело даже не в биографиях и родословных жениха и невесты. Особенной была сама атмосфера этой свадьбы. Поначалу было заметно, как разные группы гостей не спешили смешиваться друг с другом. Кибуцники чуть настороженно смотрели на поселенцев, поселенцы – на кибуцников, да и боевые товарищи жениха, его отца и рава Яакова Идельса тоже поначалу держались поодаль друг от друга. Тем более, что среди гостей было замечено несколько генералов, еще больше полковников и подполковников, но немало было и рядовых и младших офицеров, и они явно были растеряны, не зная, следует ли на таком мероприятии соблюдать субординацию, или нет.

Но затем все смешались, и началось настоящее еврейское веселье, тот праздник жизни, на котором никто не чувствовал себя чужим.

Надо было видеть, с каким чувством и силой веры читали все собравшиеся молитву за спасение заложников, как искренне все собравшиеся пели “Коль Исраэль хэм ахим” (“Все евреи – братья”) и отплясывали под эти слова; как хором скандировали лозунг “Яхад нинацеах!” (“Вместе победим!”).

Было на этой свадьбе, к сожалению, почти забытое в последнее время ощущение абсолютного единства еврейского народа; неожиданно оказавшейся возможной взаимной любви и уважения между левыми и киббуцниками и жителями Хар а-Браха, которых даже многие поселенцы считают радикалами; между совершенно светскими и глубоко религиозными людьми.

Да, безусловно, не каждый день в Израиле потомственный кибуцник женится на “радикальной” поселенке. Но сам факт, что это оказалось возможным, однозначно свидетельствует, что в Израиле наряду с центробежными сегодня идут и центростремительные процессы. И хочется верить, что именно последние в итоге возьмут верх.