ИЗРАИЛЬСКАЯ ПАНОРАМА

ШЕЛ ПО ГОРОДУ МОШЕННИК

Пока в Тель-авивском окружном суде продолжают обсуждать меру наказания Инбаль Ор, а бизнесвумен выкидывает в зале суда один фортель за другим, в книжных магазинах Израиля появилась новая книга адвоката Эйтана Эреза “Шаат меила. А-Мадрих а-мале леитгоненут ле маасей мерама вэ-акицот” – “Час хищения. Полное руководство для защиты от обмана и мошенничества”. Книга эта, на наш взгляд, вполне заслуживает того, чтобы быть переведенной на русский язык, хотя это отнюдь не дамский роман, а, скорее, популярная юридическая литература. Некоторые её страницы, посвященные выдающимся израильским мошенникам наших дней, представляют собой захватывающее чтиво.

Имя Инбаль Ор во вступлении к этой попытке рецензии на книгу всплыло не случайно: во-первых, она является одной из её героинь, а во-вторых, Эйтан Эрез – тот самый адвокат, которому было поручено расформирование созданной мошенницей группы “Ор Сити надлан”, осуществление процедуры её банкротства и защита интересов пострадавших вкладчиков. В результате проделанной Эрезом работы 600 вкладчиков получили обратно от 80 до 100% своих денег. Увы, для многих это оказалось слишком поздно: часть жертв мега-мошенницы к тому времени скончалась, у некоторых началось психическое расстройство, а другие, вложив в проект все свои деньги, в итоге оказались на грани или за гранью финансового краха.

Эрез вспоминает, как всё началось: 24 марта 2016 года он сидел возле отца в его комнате в доме престарелых, а этажом ниже, в палате для тяжело больных умирала его мать, и тут секретарша бывшего председателя тель-авивского окружного суда Ури Оренштейна (который сейчас находится под следствием по делу о записях его разговоров с Эфи Навэ) и сообщила, что он назначен доверителем по делу о расформировании группы компаний “Ор-Сити”. Дело это было для Эреза не новое – еще в 1980-х годах он стал специализироваться на деловом праве, затем открыл собственную адвокатскую контору, а затем осуществлял процедуру банкротства отельера Хаима Шифа, строительной компании Брановича, гостиницы “Мигдалей а-малахим” в Тверии и дело “Мейдофа из Савьона” Эрана Мизрахи, создавшего инвестиционную компанию и обманувшего её вкладчиков на миллионы шекелей.

Вскоре после получения нового поручения Эрез встретился с Инбаль Ор. Красивая, элегантно одетая крашенная блондинка, умело очаровывающая в разговоре собеседника, она попыталась завязать с адвокатом приятельские отношения, и Эйтан Эрез сделал вид, что поддался на эту уловку. Но хотя к тому времени дело было еще в самом начале, он, просмотрев бумаги, всё понял: Инбаль Ор создала обыкновенную пирамиду, в которой на деньги одних вкладчиков частично осуществляла обязательства перед другими, но значительную часть просто прикарманивала.

Поэтому на первом этапе Эрезу было крайне важно выявить все имеющиеся у Ор активы, найти припрятанные ею на черный день деньги и другие ценности, что он и сделал. На втором этапе ему было важно уменьшить грозящие компании Ор огромные штрафы, и в итоге он добился того, чтобы суд ограничился в качестве штрафа символической суммой в 5000 шекелей. Это в итоге и позволило ему вернуть вкладчикам большую часть денег, которые они уже считали потерянными.

В следующих главах Эйтан Эрез дает советы, как опознать мошенника.

“Это почти всегда очень приятный, элегантно одетый, красноречивый человек, – пишет он. – Очень быстро у вас с ним устанавливается личный контакт, а через полчаса вы видите в нем едва ли не близкого друга и готовы пригласить в гости. Он небрежно бросает в разговоре одно известное имя за другим, и выясняется, что он хорошо знаком и даже на дружеской ноге и с тем, и с другим, и третьим. При этом он то и дело щеголяет иностранными малопонятными словечками, призванными убедить вас в том, что он – выдающийся специалист в том деле, которым занимается. Однако стоит обратить внимание на язык его тела: его первое рукопожатие обычно слишком сильное, словно призванное убедить вас в его искренности и чистоте намерений, но затем он начинает время от времени почесывать голову, тереть переносицу, потирать руки и делать другие жесты, выдающие то, что он прекрасно знает ложь большинства своих слов…”

Читая эти строки, я невольно вспомнил свое интервью с Григорием Лернером в 2003 году, когда он сразу после условно-досрочного освобождения открыл компанию по нефтегазовым сделкам. Он принял меня в огромном кабинете с роскошной мебелью, в белоснежном костюме и черной рубашке с “бабочкой”. И говорил он более, чем убедительно.

Всё это происходило в первом офисе его компании, в одном из небоскребов Алмазной биржи. Помню, когда я вышел покурить, со мной в курительной комнате оказался владелец другого офиса на том же этаже – обычный израильский бизнесмен в джинсах. “Слушай, – спросил он. – А кто сидит в том офисе, из которого ты сейчас вышел? Он часом не сутенер?”. Когда я ответил, что речь идет об очень серьезном бизнесмене, он с сомнением покачал головой: “Не знаю, не знаю. Но чувствую, что этот человек очень дурно пахнет”.

Разумеется, Эрез отнюдь не советует полностью полагаться на интуицию и свое знание языка тела.

“Всегда перед тем, как заключить какую-либо крупную сделку или доверить свои сбережения, постарайтесь побольше узнать о том, с кем вы ведете дело”, – советует он.

Но тут же признает, что в наши дни это не так-то просто. С одной стороны, вроде бы в эпоху интернета и соцсетей при желании можно без всякого частного детектива относительно легко добыть информацию о любом человеке. С другой, все мошенники, как правило, “шифруются”, то есть меняют имя и с помощью специально нанятых специалистов “подчищают” все свои следы в интернете. Так, Майкл-Дэвид Гринфельд из Калифорнии, репатриировавшись в Израиль, стал Майком Бен-Ари, Григорий Лернер – Цви-Бен Ари, Вальд Ифрах, переехав из Нетивота в Реховот, превратился в Эльдада Пери, а Мирьям-Инбаль Криаф из Беэр-Шевы стала известна всему Израилю как Инбаль Ор.

И вновь, дойдя до этих слов, я не мог не вспомнить Григория Лернера. Ведь о нем было почти всё известно! Мы все знали, что в 1990 году он, по сути, бежал из СССР, сменил имя на Цви Бен-Ари. В 1991 он был арестован в Швейцарии по требованию российской прокуратуры, экстрадирован в Россию, но затем освобождён под залог и вернулся в Израиль. До 1994 года Россия требовала экстрадиции Лернера, но в конечном итоге он был помилован, а затем в 1997 году снова арестован по обвинению в крупных хищениях денег у трёх российских банков и осуждён на 6 лет лишения свободы и к штрафу! И, тем не менее, когда в 2003 он начал раскручивать очередную аферу, многие ему снова поверили – в первую очередь, из-за созданного ему имиджа невинно обвиненного борца с израильской банковской системой.

Эйтан Эрез вел дела о банкротстве всех вышеназванных мошенников, но в книге он особо останавливается на деле другого Бен-Ари – Майка. Тот сбежал от разгневанных жертв в Белград, отказался возвращаться в Израиль, а когда Эрез с ним связался, Бен-Ари пообещал, что, если тот приедет к нему, то он вернет 300 млн. шекелей. И Эрез отправился в Белград. Затем еще и еще раз. Все это продолжалось полгода, пока, наконец, он не понял, что никакой недвижимости в Черногории у Майка Бен-Ари на самом деле нет, он – типичный “торговец воздухом” и практически все украденные им деньги ушли в песок.

Уникальность дела Майка Бен-Ари, по мнению Эйтана Эреза, заключается в том, что он сумел сохранять доверие обманываемых им вкладчиков в течение 15 лет – поистине рекордный срок! Обычно любая афера разоблачается куда быстрее – по оценкам Эреза, в течение 2-4 лет. Григорий Лернер, как известно, продержался, как и Мизрахи, почти три года, повесившийся в камере Мони Панан – 5 лет. По мнению Эреза, Майк Бен-Ари во многом стремился подражать Бенарду Мейдоффу. Больше того – Мейдофф был его кумиром, и это можно понять хотя бы по тому, что, когда у кого-то из вкладчиков появлялись сомнения в его честности, Майк Бен-Ари говорил: “Вы что думаете – что я Мейдофф?”.

Далее Эрез пытается предпринять своеобразный психоанализ личности всех мошенников, с которыми он был знаком лично, и приходит к выводу, что все они являются в той или иной степени психопатами, которым свойственна абсолютная безответственность за свои поступки и полное безразличие к чувствам других людей.

Вспоминает он на страницах своего “Полного путеводителя” и двух других мошенников Стефана Менделя и Амоса Дорона, которые собрали с вкладчиков 6 млн. долларов на покупку участка земли в Вануату под строительство гостиницы или туристической деревни. Лишь в 2004 году, когда часть вкладчиков засомневалась в правдивости этих обещаний, они скооперировались, послали своего представителя в Вануату, и тот выяснил, что местные власти вообще не продают землю иностранцам и не собираются это делать. На самом деле, отмечает Эрез, суммы, которые они взимали с каждого вкладчика были небольшие, вполне доступные для представителя среднего класса, и именно в этом и заключалась гениальность аферы: чем меньше суммы и чем больше жертв, тем труднее привлечь афериста к ответственности. Тот же Григорий Лернер, кстати, действовал именно по такой схеме.

Разбирая причины, по которым финансовое мошенничество в Израиле приняло поистине огромные масштабы, Эйтан Эрез прежде всего подвергает острой критике израильских судей. По его мнению, они зачастую не понимают, какой удар те нанесли по своим жертвам и какую рану оставили в их душах, и потому очень снисходительны к мошенникам. Те преступления, за которые американские суды приговаривают к 40-50 годам лишения свободы, израильские – к 6-7. Правда, признает он, в последнее время в этом смысле наметились какие-то позитивные изменения: к примеру, Бар-Мали был приговорен к 14 годам тюремного заключения, Мизрахи – к 12, сейчас прокуратура требует для Инбаль Ор от 8 до 12 лет лишения свободы. Но не факт, что именно так всё и будет. Григорий Лернер, как известно, был приговорен только к 6 годам в то время, как прокуратура требовала 17! Правда, потом, как известно, ему прибавили 27 месяцев за нарушение режима. Но, по мнению Эреза, наказание должно было быть куда более суровым – особенно, с учетом того, что жертвами его циничного обмана в данном случае стали многие малообеспеченные репатрианты из бывшего СССР.

По делу Лернера у Эреза есть и немало претензий к полиции, прокуратуре и суду: он убежден, что дела тех, кто помог ему сбежать в Парагвай должны были расследоваться более тщательно, и уж, само собой, они не должны были отделаться небольшими условными сроками. “По сути дела, – объясняет Эрез, – побег Лернера с деньгами привел к тому, что часть вывезенных им денег оказалась потерянными, и так и не были возвращены вкладчикам. А ведь речь идет о 62 млн. шекелей, похищенных у 2500 “русских” стариков.

Вторую причину распространенности финансовых афер в Израиле Эйтан Эрез видит в вопиющем финансовом невежестве населения страны. В случае с Лернером всё понятно: он откровенно пользовался экономической безграмотностью своих дважды соотечественников, многие из которых, вдобавок, находились в весьма почтенном возрасте. “Репатрианты, – пишет Эрез, – это вообще самая уязвимая в данном случае группа населения. Но ведь не только они! Я встречал немало молодых людей, которые отслужили в ЦАХАЛе, окончили университет, то есть их никак не назовешь глупыми и необразованными. Но при этом они нередко не знают элементарных вещей; не могут даже объяснить, что такое “банковский чек”, не говоря уже о чем-то большем. И при этом они покупают квартиры, подписывают договора, связываются с инвестиционными компаниями, зачастую даже не вникая в то, чем рискуют или какие берут на себя обязательства!”.

Думается, предложение адвоката Эреза ввести в школах страны уроки элементарной финансовой и юридической грамотности вполне заслуживает внимания.

Но в том-то и дело, что автор книги на этом не останавливается! Он утверждает, что дело ещё и в самой ментальности израильтян (иногда он использует вместо последнего слова “евреи”, с чем я никак согласиться не могу!); в том, что если, к примеру, в Японии обман ближнего считается самым большим, несмываемым преступлением, то в Израиле якобы многие не видят в этом особого греха и не испытывают никаких мук совести. Как раз с этими размышлениями автора, а также с его утверждениями, что большинство всех великих афер в мире совершались евреями, можно поспорить, да и вообще они очень сильно отдают антисемитизмом.

Но в целом книга и в самом деле получилась интересной и, главное, полезной. На что автор, собственно говоря, и рассчитывал.

ТЫ ЧЬЯ БУДЕШЬ?

Так называется новый документальный фильм канадского режиссера и продюсера Игаля Гехта. Но название фильму дало название группы в Вотсаппе, созданной Амит Йесоди-Адас, жительницей кибуца Кфар-Аза, в 2020 году для тех его жительниц, которые оказались в кибуце волею судьбы только потому, что вышли замуж за его уроженцев.

– Мы переехали в кибуц из Иерусалима в 2019 году, когда я была беременна нашим первенцем, – рассказывает Амит в фильме. – На самом деле для нас с мужем Кфара-Аза была не чужим местом. Томер здесь родился, а я какое-то время жила здесь, когда была студенткой. И жить в кибуце это была моя идея: я хотела растить детей в большом просторном доме, хотела, чтобы в детстве они бегали босиком по траве, чтобы их окружал чудесный зеленый пейзаж. Томер перед переездом сказал: “Ты должна понимать, куда ты хочешь переехать. Это не то место, где спрашивают “может ли это случиться”? Здесь стоит лишь вопрос, когда это случится?”. То есть, конечно, мы знали, что угроза над Кфар-Азой висит постоянно, но никто, разумеется, не думал, что всё произойдет по столь чудовищному сценарию…

По словам Амит Йесод-Адас кибуцники – люди довольно закрытые, и отнюдь не спешат завязывать дружбу с новыми соседями, предпочитая старые, складывавшиеся десятилетиями связи. Поэтому, когда после родов она стала гулять с коляской по кибуцным улицам, соседи задавали один и тот же вопрос: “Шель ми ат?” – “Ты чьей будешь?”. И услышав, что она приехала из Иерусалима, спешили свернуть разговор. Вскоре Амит услышала, что кроме неё в Кфар-Азе живет ещё несколько женщин, приехавших в кибуц за мужьями, и наверняка тоже испытывающие трудности с полноправным вхождением в местную общину. Так оно и оказалось, и вот тогда она решила собрать этих женщин в одну группу в “Вотсаппе”, которую так и назвала – “Шель ми ат?”.

Всего в группу записалось 10 женщин, причем все они были приблизительно одного возраста – 35-37 лет, всем не хватало общения, переписка в группе, а затем и личные встречи стала для них чем-то вроде глотка свежего воздуха. Одной из участниц этой группы стала графический дизайнер Ольга Гетманская, репатриировавшаяся в 1995 году из Санкт-Петербурга и переехавшая в Кфар-Азу в 2015 году из Тель-Авива после того, как вышла замуж за Илана Котляра. Она осталась жить в кибуце и после развода с мужем, поскольку так же, как Амит считала, что это – лучшее место для того, чтобы растить детей. К тому же и после развода Ольга сумела сохранить добрые отношения с большой семьей мужа.

– У нас получилась очень теплая и дружная компания, – рассказывает Ольга. – Все мы стали очень близки друг другу, держались принципа “Один за всех и все за одного”. Часто встречались то всей компанией, то её частью, старались во всём помочь друг другу. К примеру, когда я переезжала в другой дом, девочки очень помогли мне и с переездом, и с уборкой. В конце концов, у многих и мужья крепко передружились между собой.

Вечером в пятницу 6 октября 2023 года вся группа встретилась, чтобы отметить субботу и праздник Симхат-Тора, а наутро, как известно, в Кфар-Азу ворвались террористы.

– О том, что происходит в кибуце, я узнала как раз из сообщений в нашей группе, – вспоминает Йесод-Адас. – Девочки сказали, что в кибуце террористы и надо запереться в “мамаде” (МАМАД – это специальное помещение, построенное внутри квартиры, для чрезвычайных ситуаций, таких как ракетный обстрел – прим. ред.). В итоге мы просидели там 36 часов. Без света, воды, еды. Мы живем в коттедже, рассчитанном на две семьи, и в смежном с нами доме террористы утроили что-то вроде штаба и опорный боевой пункт на крыше. Они стреляли и бросали с крыши гранаты, по дому стреляли наши подошедшие солдаты, так что были минуты, когда мне казалось, что мы все умрем, и я была близка к отчаянию. Но, как ни странно, мобильник работал, всё это время я переписывалась с подругами, и это помогало мне держаться. Уже потом я узнала, сколько соседей и знакомых я потеряла в тот день. А в кибуце, как я поняла со временем, каждый человек является очень важной, органичной частью общины, без которого она просто не может существовать так, как прежде.

– Мы провели в “мамаде” 24 часа и затем, когда уже подошли наши солдаты, ещё несколько часов ждали, когда нам подадут бронированный автобус для эвакуации, – вспоминает другая участница группы, Пнина Тригер-Розенфельд, переехавшая в кибуц вместе с мужем в 2020 году из Тель-Авива. – Связь в Вотсаппе в тот день и вправду спасала и помогала быть более-менее в курсе происходящего. Одна из наших подруг, Джессика, у которой муж был в отряде быстрого реагирования, написала, что он не отвечает на её послания, и она очень волнуется. Потом мы узнали, что он погиб в бою с террористами…

У Ольги Гетманской одна дочь вечером в пятницу ушла ночевать к отцу, а вторая пошла в гости к тётке, где устраивалась “пижамная вечеринка” для детей. Так Ольга осталась одна в доме, и одна заперлась в “мамаде”, когда туда ворвались террористы. Было страшно, особенно, когда она прочитала сообщение одной подруги, что в их дом ворвались террористы, и они просят о помощи…

– То, что все девочки из нашей группы и все наши дети остались живы, это, безусловно, чудо! – говорит Ольга. – Но сколько же людей мы потеряли.

После 7 октября члены группы сначала оказались разбросаны по разным городам, но затем почти все собрались в кибуце Шфаим, где им предоставили каравиллы (сборные переносные дома в Израиле). Сейчас они всей группой намерены переехать в кибуц Рухама. В Кфар-Азу все решили не возвращаться.

– После 7 октября прошло больше года, но я не чувствую, что всё случившееся позади. Мы всё ещё зализываем полученные в тот день раны. Да и не может ничего остаться позади, пока не вернутся находящиеся в Газе заложники. Но наша группа “Ты чьей будешь?” продолжает действовать, и из группы, в которой обсуждались самые разные жизненные проблемы, превратилась в своеобразную группу психотерапии. Мы по-прежнему живем по принципу “одна за всех и все за одного” потому, что понимаем друг друга буквально с полуслова, на многое из того, что происходит в стране, смотрим одинаково…

– И все же со временем что-то меняется, – добавляет Амит Йесоди-Адас. – Первое время мы и в переписке в группе, и в разговорах друг с другом избегали каких-либо шуток, хотя раньше без них не обходился ни один разговор. Но сейчас потихоньку оттаиваем и позволяем себе начать жить. Несколько наших девочек на осенние праздники поехали с мужьями отдыхать за границу, и это их решение можно только приветствовать.

По словам Амит, решающую роль в том, что они переезжают в Рухаму сыграло то, что там все участники группы смогут жить вместе. А когда её спрашивают, почему они не хотят вернуться в Кфар-Азу, женщина зябко пожимает плечами.

– Кфар-Аза была настоящим раем, – говорит он. – Но лично для меня этот рай навсегда потерян. И дело не только в том, что по самым оптимистичным оценкам на восстановление кибуца уйдет не меньше двух-трех лет, а у нас дети, и нет времени столько ждать. Дело в том, что я больше не готова рисковать их безопасностью, жить в месте, где нет вопроса “будет или нет?”, а есть лишь вопрос, “когда это будет?”. Но самое главное, я не знаю, как смогу ходить по траве, по которой с криками “Аллах акбар” ползали нелюди из “Нухбы” и на которой лежали тела наших друзей и соседей…

Что ж, наверное, этих женщин можно понять. И хочется пожелать им хорошо обустроиться, и сохранить свою дружбу на новом месте.

ЧУДОВИЩЕ ПО ИМЕНИ ИИ

Искусственный интеллект (ИИ) все больше и больше входит в нашу жизнь, и сегодня трудно назвать область в которой он не нашел бы того или иного применения. Однако не многие понимают, что ИИ может быть не только помощником, но и врагом. Причем врагом умным и беспощадным. Об этой малоизвестной стороне развития ИИ мы решили поговорить с Алексом К., недавно закончившим службу в подразделении разведки 8200.

– Алекс, около месяца назад в СМИ была опубликована информация о том, как иранские спецслужбы создали с помощью ИИ образ раввина ХАБАДа и с его помощью пытались заманить двух израильских министров в ловушку. Будь они чуть более умелыми, у них это, возможно, и получилось бы. Насколько широко сегодня применяется ИИ в качестве оружия в борьбе против Израиля?

– Прежде всего, я не думаю, что за этим письмом и в самом деле стоял Иран – уж слишком топорно оно было сработано. Иранцы все же обычно работают несколько умнее и тоньше. Но сама эта история еще раз показала, что ИИ может с легкостью моделировать любые тексты. Причем следует учесть, что, обрабатывая огромные массивы информации, он учится просто с немыслимой для человека скоростью. То, что мы знали о нем год или даже полгода назад, сегодня уже нерелевантно (неактуально – прим. ред.). Это всё равно как для нас сто лет назад… И вы совершенно правы, когда сказали, что в наши дни ИИ – это оружие. Я бы сказал, что очень мощное оружие, и мы активно использовали его во время войны в Ливане и в Газе, да и на всех других фронтах. Как для “вылавливания” и установления личностей террористов, местонахождения их объектов, так и для достижения других целей в борьбе с террором.

Но следует понимать, что ИИ – оружие обоюдоострое. Сегодня им все лучше овладевают и активно используют различные террористические и преступные группировки. ИИ, кстати, впервые начала активно использовать еще “Аль-Кайеда”, и это было в то время, когда он не получил такого широкого распространения, как сегодня. Затем его задействовал и ИГИЛ. Так что не нужно думать, что если нам противостоят исламские фанатики, то они явились из какого-то средневековья. При всех своих взглядах, отдающих средневековьем, они достаточно хорошо образованы и отлично используют все достижения современного мира. И я, к сожалению, не могу сказать, что в той войне, которая ведется с помощью ИИ, мы всегда побеждаем. Слишком много случаев, когда террористы празднуют победу.

– Что конкретно вы имеете в виду?

– Давайте начнем с информационной войны. Вы упомянули “письмо раввина ХАБАДа”. Это – пример очень плохой работы. Но, как я уже сказал, ИИ непрестанно совершенствуется, и уже сегодня он может создавать тексты очень высокого уровня, к примеру фальсифицировать правительственные и другие документы, которые даже профессионалы не всегда могут отличить от подлинных. Как вы понимаете, подобное может привести к международным скандалам и серьезно осложнить отношения между странами. Ну и, само собой, это позволяет создавать и вбрасывать в мировое информационное пространство огромное количество ложных новостей. Причем все это выглядит настолько достоверно, что повторю, не только рядовые обыватели, но и профессионалы не всегда и не сразу могут их дифференцировать. Вспомните хотя бы теракт в “Крокус-Сити Холле” в России, в результате которого 40 человек погибли и более 100 пострадали. Вслед за этим появился изготовленный ИИ фейк-ролик, восхваляющий этот теракт. А вспомните фейк-ролик с Владимиром Зеленским, в котором он призывает украинцев сложить оружие! Тоже, кстати, топорная работа. ИИ отлично смоделировал голос президента Украины, но при этом его поведение в кадре очень статично, так как почти сразу становится понятно, что перед тобой монтаж. Но, повторю, ИИ очень быстро учится, становится все доступнее для овладения его возможностями даже примитивными пользователями, а потому уровень подобных фейков будет постоянно повышаться.

– Честно говоря, хотелось бы услышать примеры из куда более близкой нам действительности…

– Что ж, их тоже немало. К примеру, многие распространяемые ХАМАСом видеоролики ужасных разрушений, которые произвел ЦАХАЛ в Газе, “убийств и страданий мирных жителей”, “свидетельств жертв израильского террора”, множества убитых детей и т.д., являются фейками, созданными с помощью ИИ. И эти фейки уже сыграли и продолжают играть огромную роль в создании мифа о “геноциде в Газе” и негативном восприятии Израиля мировым сообществом.

Одновременно ХАМАС активно ведет войну и внутри Израиля, активно запуская созданные опять-таки с помощью ИИ фейковые ролики и новостные сообщения, призванные повлиять на общественное мнение в нашей стране. Их очень много, но у меня нет права приводить конкретные примеры таких информационных диверсий.

– А можно ли использовать ИИ и для ведения самой обычной войны – с танками и самолетами?

– Что значит “можно”?! Он уже давно и весьма активно в этом смысле используется. Достаточно вспомнить, что многие БПЛА, которые запускались в последние месяцы “Хизбаллой” по Израилю, были оснащены ИИ и после задания цели и запуска летели практически автономно. Это и есть одна из самых больших опасностей нашего времени – появление “автономного” оружия, нацеленного на выполнение определенного задания. Больше нет нужды использовать террориста-смертника и вообще живую силу: ты можешь наносить очень болезненные удары по противнику, одновременно минимизируя потери со своей стороны. Кроме того, ИИ может оказаться очень эффективным средством для проведения мегатерактов, в том числе, с использованием не конвенционального оружия. Например, он может создать на базе имеющихся штаммов того же коронавируса новый смертоносный вирус и дальше останется только запустить его на определенную территорию. Все это как раз входит в круг тех проблем, которыми я занимался.

– Успешно?

– Без комментариев.

– Около года назад я говорил с видным экспертом по ИИ, и он заверил меня, что его создатели позаботились о том, чтобы эта… гм, сущность не была способна совершить преступление. Например, если вы попросите у него рецепт яда или инструкцию по созданию бомбы, то ИИ вам в этом откажет.

– Как я уже сказал, год назад – это для ИИ вечность. С тех пор многое изменилось. Но вам сказали правду: в ИИ изначально действительно заложены такие ограничения. Однако следует понять: у ИИ нет морали, он работает с тем, что в него заложено. Понятно, что как только этот инструмент оказался в руках террористов и преступников, они начали искать пути, позволяющие заложенные в него ограничения сломать или обойти. И, разумеется, в итоге смогли это сделать.

Сегодня ИИ вполне может помочь разработать план теракта или убийства и подскажет, как его исполнители могут остаться в живых. При этом план будет построен на обработке колоссального объема информации и с учетом различных вероятностей развития событий. Это все равно как играть в шахматы с компьютером – как известно, даже выдающиеся мастера ему время от времени проигрывают. Ну и, само собой, ИИ может после снятия ограничений подсказать вам, как создать из подручных, возможно, лежащих в вашем холодильнике или кухонном шкафу продуктов сильнодействующий яд или мощную бомбу.

– Насколько активно он сегодня используется преступным миром?

– Необычайно активно, что, в общем-то, неудивительно. Будем откровенны, большого ума для овладения ИИ не нужно. Особенно, с учетом того, что сегодня интернет забит всевозможными роликами по обучению пользованию ИИ, не говоря уже о платных специализированных курсах. Поэтому сегодня овладеть возможностями ИИ может каждый человек в любом возрасте и с весьма средним уровнем интеллекта. В том числе, и любой террорист или потенциальный преступник. Сегодня ИИ наиболее активно пользуются всякого рода мошенники, занимающиеся фишингом жертв в интернете (вид интернет-мошенничества, целью которого является получение доступа к конфиденциальным данным – прим. ред.). Все эти многочисленные ролики, на которых Илон Маск или другие знаменитости призывают воспользоваться различными программами для игры на бирже или в валютные опционы, созданы с помощью ИИ, у которого сегодня нет проблем точно имитировать голос любого человека. Это позволяет, кстати, симулировать и ваш голос, записать им сообщение о том, что вы попали в беду, вам срочно нужны деньги и вы просите их перевести на такой-то счет. Тысячи людей уже попались на такого рода мошенничество. Ну и, само собой, ИИ может подсказать преступнику орудие убийства, способ избавления от трупа и многое другое, но мне бы не хотелось распространяться на эту тему.

Возвращаясь к проблеме террора, отмечу, что также фишингом для набора потенциальных террористов или шпионов занимаются все террористические организации и многие спецслужбы. Прочесав социальные сети, ИИ услужливо выдаст вам наиболее подходящих по выбранным вами критериям кандидатов.

– Но если ИИ и в самом деле так опасен, как вы говорите, то почему в мире практически ничего не делается для того, чтобы его как-то ограничить и нейтрализовать?

– Об опасностях, которые таит в себе использование ИИ говорится очень давно, в ООН эта проблема поднималась ещё в начале 2000-х годов. Об этом, между прочим, много говорится и в отчете нашего госконтролёра, который был представлен публике 12 ноября, но на который из-за идущей войны почти не обратили внимания. А там прямо говорится об отсутствии национальной стратегии по ИИ, так что обратить внимание стоило бы. Хотя… В наши дни об опасности ИИ не говорит только ленивый, но следует признать, что у человечества сегодня нет эффективных методов борьбы со всеми негативными сторонами ИИ. Джин вырвался из бутылки и обратно его не загнать. Израиль сегодня является, вне сомнения, мировым лидером этой борьбы, и потому наши разработки в области кибербезопасности пользуются таким спросом. Но знаете, что во всем происходящем самое страшное?

– Что?

– Неопределенность. Мы не можем точно предсказать, как будет развиваться ИИ дальше, какие сюрпризы он нам преподнесет. В сущности, мы даже не знаем толком, что он такое. В замечательном романе Дэна Брауна “Происхождение” ИИ самостоятельно принимает решения и манипулирует множеством людей, выполняя то, что он сам определил для себя как волю своего создателя Эдмонда Кирша, и самоуничтожаясь после этого. Возможно, Браун прав, когда говорит, что ИИ – это новая ступень эволюции. Думаю, в ближайшее время в Израиле и в мире появится множество законов, регулирующих деятельность, но не уверен, что они будут эффективно действовать. Пока я лишь могу посоветовать рядовым обывателям поменьше публиковать в соцсетях видеоролики и посты о своей частной жизни, так как такими публикациями вы даете в руки ИИ огромные возможности для создания вашей фиктивной личности и манипулирования вами.