ПЕРЕГОВОРЩИК С САТАНОЙ

Назначение подполковника (“сган ницав”) Аркадия Шустера начальником отделения полиции “Айарот” в Негеве приветствовали как сотрудники полиции, так и многие жители юга страны. Что, впрочем, не удивительно, учитывая то, что он делал.

В октябре 2023 года все израильские СМИ облетела история “бабушки Рахель” – жительницы Офакима Рахель Эдри, в дом которой ворвались террористы, но которая накормила их своими вкусными печеньями и так уболтала на арабском, что террористы решили ее не убивать, вступили в переговоры с полицией и вели их до тех пор, пока не были ликвидированы спецгруппой захвата. Так об этом рассказывалось ранее, но, думается, пришло время рассказать о том, как все было на самом деле. А заодно и о главном герое этой истории – офицере полиции Аркадии Шустере, который в течение 18 часов вел переговоры с террористами, захватившими дом семьи Эдри, удерживая их от расправы с заложниками.

Как и для многих полицейских, 7 октября 2023 для сотрудника оперативного отдела полиции округа Негев Аркадия Шустера началось с сообщения о ракетном обстреле из Газы. Точнее с телефонного звонка офицера из полиции Офакима, посланного наблюдать за соблюдением правопорядка на фестивале, проходившем возле кибуца Реим. Он сказал, что ракеты летят у него над головой и спросил: “Что делать?”. Аркадий ответил, что надо немедленно прекратить фестиваль и отдать указание всем участникам его покинуть.

Никаких полномочий для такого приказа у него не было, но сегодня он рад, что отдал его – сразу после этого начала эвакуация участников. Другое дело, что едва эвакуацию удалось начать, на фестивале появились террористы. Но Аркадий тогда знать этого не мог.

На тот момент ему было 42 года, и 24 из них он отдал службе в полиции – сначала в МАГАВе, затем в спецподразделении ЯСАМ, потом – в подразделении МЕГАН (разведслужба на границе Негева)… Ну и так далее, вплоть до последнего места службы со штабом в Беэр-Шеве, где он и живет сегодня с женой Зиной (тоже полицейской) и детьми.

Как и многие другие, Шустер поначалу не оценил всю серьезность положения, и доходить, что происходит нечто совершенно ужасное до него стало только после того, как он увидел сообщения в группе ЯСАМа в Вотсапе – хотя Шустер оставил службу в этом подразделении, но контакты с ребятами сохранил, и вот теперь они пригодились.

Впрочем, нет – всей серьезности ситуации он даже после этого всё ещё не понимал. Когда из Офакима пришло сообщение, что там ранен полицейский, он решил, что речь идет об инциденте со стрельбой на уголовной почве. Но в любом случае было ясно, что выходной придется прервать, и Аркадий направился в штаб полиции округа Негев, взял там бронежилет, первое попавшееся под руку оружие, боеприпасы – и поехал в Офаким. Одновременно связался с подчиненными и сказал, чтобы они были в состоянии полной боевой готовности – похоже, кто-то решил испортить им выходной и праздник.

По-настоящему подлинные масштабы происходящего стали доходить до него только после того, как он въехал в Офаким, и несколько раз попал под шквальный автоматный огонь. Поняв, что ещё немного – и машина превратится в смертельную ловушку, он бросил её на дороге и дальше пошел пешком на звуки выстрелов. Так он очутился на улице Тамар, возле дома семьи Эдри, в котором засели террористы и на который полицейским из окон указали местные жители.

На тротуаре перед домом он увидел тела двух полицейских, которым уже ничем нельзя было помочь. Остальные находившиеся у дома блюстители порядка были явно в полной растерянности, если не сказать больше. И тут он заметил на улице нескольких парней, с которыми был знаком по службе в спецподразделениях ЯСАМ и “Йоав”.

Они сохраняли полное самообладание, и Шустер принял на себя командование над ними как старший по званию, а затем определил задачу, которая была и так понятна: остановить этот “марш смерти”. Хотя сколько именно террористов засели в большом двухэтажном доме и просторном дворе, он на тот момент, разумеется, не имел никакого понятия. И тут к нему подошел старый знакомый, офицер полиции Авитар Эдри и сказал: “Аркадий, это дом моих родителей. Думаю, они внутри. Надо ворваться в дом!”.

Для начала они под огнем вошли во двор дома, заняли относительно безопасную позицию, затем решили бросить в окно гранату. Но потом решили, что от взрыва могут пострадать хозяева дома, – и передумали (как потом выяснилось, это было правильное решение). Оглядевшись, полицейские увидели, что двор залит кровью, и всюду валяются пустые рожки от автоматов. Подобрались к двери, но та оказалась заперта, а вламываться через нее означало подставить себя под огонь. Поэтому Аркадий вместе с другими полицейскими подобрались к окну, бросили в него пару шоковых гранат, и так, через окно, вошли на первый этаж дома, но там… было пусто. Ни души!

Один из полицейских стал ходить по салону, громко спрашивая, есть ли кто в доме, затем просто громко говорить все, что придет в голову – просто, чтобы привлечь к себе внимание. И наконец, со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, кто-то громко откликнулся по-арабски, а затем послышался тихий женский голос на иврите: “Будьте осторожны, здесь террористы!”.

С этого момента стало окончательно ясно, что родители Авитара, Давид и Рахель, находятся наверху вместе с террористами, которые удерживают их в качестве заложников, и с ними придется вступить в переговоры. Так Аркадий оказался в ситуации, о которой, конечно, читал в учебниках истории, но с которой в последние два десятилетия израильские полицейские никогда не сталкивались.

Позже, давая интервью журналистам, он скажет, что верит в Бога и в то, что, посылая человеку то или иное испытание, Он всегда готовит его к тому, чтобы тот мог его выдержать. Годом ранее майор Шустер как раз прошел специальные курсы переговорщиков. Курс предназначался для тех, кто намеревался сделать переговоры с преступниками или террористами своей основной профессией. Но его не возбранялось прослушать и всем интересующимся сотрудникам полиции, среди которых оказался и Аркадий. Больше того: он даже успел применить полученные на курсе знания на переговорах с одним несостоявшимся самоубийцей. Но только оказавшись внутри этого дома в Офакиме, он понял, зачем его Свыше направили на этот курс.

В какой-то момент он взглянул на экран мобильника: его подчиненные уже вступили в бой с террористами и ждали приказов. Быстренько написав указания, он громко объявил, что хочет говорить с теми, кто захватил заложников. В это мгновение он увидел, как с лестницы на него смотрит террорист. Тот сделал знак, что он не собирается стрелять и произнес два слова: “Ло балаган!”.

Вскоре стало понятно, что никто из террористов не знает иврита, за исключением двух-трех слов. Вспомнив прослушанные на курсе лекции, Аркадий сделал успокаивающее движение руками и заговорил спокойным, ровным тоном – так, чтобы находящийся против него боевик, даже не понимая того, что он говорит, понял, что он приглашает его к разговору.

“Меня зовут Алекс, – сказал Аркадий (переговорщикам запрещено называть свое настоящее имя). – Я здесь командую, и пока я здесь, и ты готов со мной говорить, я обещаю, что вам ничего не сделают!”.

При этом он дал указание стоявшему рядом с ним полицейскому, что в случае, если по нему откроют огонь, тот должен оттянуть его за бронежилет со спины в сторону, а остальным велел стать поодаль, не прикасаясь к оружию, но быть готовыми воспользоваться им в любое мгновение.

Затем Шустер передал по телефону просьбу прислать к нему полицейского, который говорит по-арабски и мог бы сыграть роль переводчика (смешно было в этой ситуации просить, чтобы прислали переводчика-профессионала). Переводчик, кстати, появился довольно быстро, и тут же приступил к работе.

“Мы с вами тут все взрослые люди, и вы должны понимать, что сами несете ответственность за свою судьбу”, – произнес Аркадий намерено нейтральную фразу, хотя к тому времени уже понял, что эти люди-нелюди пришли сюда, чтобы умереть, понимают, что терять им нечего и, вдобавок, видимо, очень неплохо подготовлены…

И тут один из террористов спустился с лестницы, придерживая одной рукой за горло Рахель Эдри, а другой – взрыватель гранаты с вытянутой чекой, показывая, что, если что пойдет не так, как ему хочется, он разожмет руку – и грянет взрыв. Одновременно Шустер заметил, что за спиной этого террориста, на лестнице сидит другой и целится в него из автомата Калашникова.

– Послушай, – сказал Шустер, – думаю, вы понимаете, что дом окружен со всех сторон. У вас нет шансов выйти отсюда живыми, если вы примените оружие. Но я предлагаю обсудить условия вашей сдачи в плен, и обещаю, что они будут выполнены.

– Уберитесь отсюда, иначе мы убьем заложников! – ответил на это террорист.

И это означало, что переговоры начались…

* * *

– Скажи, у тебя есть семья? – спросил Аркадий террориста, державшего перед собой Рахель в качестве живого щита.

– Ну есть! Какое это имеет значение? – ответил тот.

– То, что здесь происходит между нами, солдатами – это одно. Но зачем вам эти два старика? Что вы от них хотите? – продолжил Аркадий.

– Я – шахид. Я пришел сюда умереть. Но умру я с ними и с вами вместе! – последовал ответ.

– А что ислам учит убивать больных и стариков? – спросил Аркадий, и теперь в ответ послышалось что-то невнятное.

Потом Аркадий сказал, что Рахель, которую боевик держит за горло, кажется, вот-вот упадет в обморок, и ей надо дать что-то поесть. Тогда террорист ногой придвинул к себе стол так, чтобы тот, как бы отделил его от полицейских, и сказал, что Аркадий может пойти к холодильнику и принести что-нибудь поесть, но должен сделать это медленно и с поднятыми руками.

– Зачем мне поднимать руки? – ответил Шустер. – Ты же и так видишь, что у меня нет оружия. Ну, хорошо, я буду идти медленно и так же медленно положу еду на стол. Да и скажи своему товарищу, чтобы он перестал целиться в меня из автомата – меня это нервирует…

Эти условия были приняты, и Аркадий принес из холодильника бурекасы и какие-то сладости, после чего переговоры продолжились.

Затем он просто потерял счет времени, хотя основные события того дня прекрасно помнит.

…Помнит, как в какой-то момент террористы привели сверху и Давида, и тот вел себя очень и очень достойно. Помнит, как Рахель в какой-то момент разрыдалась и начала умолять террористов отпустить их.

Еще помнит, как почувствовал, что его оставляют силы, невыносимо захотелось чего-то сладкого. Тут как раз террорист попросил принести им колу, и Шустер запросил у тех, кто находился снаружи (он совсем не шутил, когда говорил, что дом окружен!), две бутылки колы: одну – обычную, и одну диетическую. Когда он протянул боевику диетическую, тот сказал, что хочет сладкую колу, но Аркадий ответил, что это – для него. Потом террористы получили сладкую колу, но в обмен на ещё одну уступку.

Помнит он и то, как террорист запросил у него медикаменты для помощи раненному товарищу, и Шустер использовал этот момент для того, чтобы выведать, сколько же нам самом деле террористов находится в доме и в каком они состоянии.

Кстати, а вот насчет того, что террористы наелись печеньями “бабушки Рахель” и расточали им комплименты – это как раз сказка. Они и в самом деле были голодны, и в какой-то момент потребовали, чтобы им принесли “настоящую еду”. По просьбе Аркадия из одного из соседних домов им передали курицу с рисом. Но прежде, чем есть они, потребовали, чтобы Аркадий попробовал это блюдо, причем не только рис, но и курицу – видимо, боялись, что еда отравлена.

И все же был, был момент, когда Аркадий едва не сорвался. Дело в том, что среди уступок, которых он выторговал у террористов, было и право пользоваться мобильником – как говорить по нему, так и читать сообщения, так что он следил за тем, что происходит в городе и за его пределами. Помнит он, как у него потемнело перед глазами, когда он прочел, что два его старых боевых товарища, очень близкие друзья, майор Давидов и майор Бузукашвили, убиты в бою с террористами. Затем к нему дозвонился один из полицейских, вступивших в бой возле кибуца Реим. Он сказал, что получил пять пулевых ранений и просит вытащить его отсюда. Аркадий передал его просьбу по назначению – большего он сделать не мог. Через какое-то время тот позвонил снова и совсем слабым голосом сказал, что никто пока не подошел… А потом от него был последний звонок: “Аркадий… прошу… позаботься о моей семье…”

В это мгновение Шустеру захотелось отдать приказ открыть огонь по этим двум хамасовцам – так, чтобы все закончилось в течение пары секунд. Но он вспомнил о своей ответственности за жизнь заложников и взял себя в руки.

…Потом террористы потребовали, чтобы им обеспечили коридор, по которому они смогут вместе с заложниками уехать в Газу. Понятно, что отвечать однозначным отказом было нельзя – это могло их вывести из себя. И Шустер перевел разговор на другую тему.

– Послушайте! – сказал он. – Вы уже выполнили свою миссию. В ваших глазах и глазах ваших товарищей вы – герои. Но теперь вам совсем не обязательно умирать. Можно быть героями и остаться в живых…

Ну, а дальше ему сообщили, что группа захвата готова к операции и считает, что медлить не стоит. Потом бойцы спецназа ворвались в дом, и террорист взорвал гранату, которую держал в руках. В результате взрыва несколько полицейских получили тяжелые ранения, а также была ранена собачка супругов Эдри. И в этот момент Аркадий Шустер впервые за 18 часов испугался – ему показалось, что раненная собачка его вот-вот укусит…