ЗАБВЕНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ

Не ошибусь, предположив: далеко не каждому известно, что городские власти Черновцов по просьбе жителей города, решив почтить известных горожан и выходцев из Буковины, позаимствовали с этой целью идею у Голливуда, а местом расположения созданной «Аллеи славы» была выбрана Театральная площадь. В отличие от голливудских звезд, у черновицких – 8 углов, и выполнены эти восьмиугольники из прочного пластика, а снизу имеют ночную подсветку. В числе тех, кто удостоился почетного знака – выдающийся оперный и эстрадный певец Дмитрий Гнатюк, гений украинского кино Иван Миколайчук и его супруга – Мария Миколайчук, «золотой голос Украины», певец и композитор Николай Мозговой, София Ротару, знаменитый аккордеонист-виртуоз Ян Табачник, певица и танцовщица Сиди Таль и другие. Достойное место в этом ряду занимает имя талантливого оперного певца и актера Йозефа Шмидта, которого сравнивали со всемирно известным итальянским тенором Энрико Карузо. 4 марта со дня рождения буковинского гения исполнилось 120 лет.

На свет Йозеф появился в Давиденах (ныне – Давыдовке) в Стороженецком районе Черновицкой области, в многодетной еврейской семье. Что касается этой области, то до Первой мировой войны она входила в состав Австро-Венгерской империи, а с 1918 года стала частью Румынии.

В 1914, когда Йозефу было 10 лет, семья его переселилась в Черновцы. Мальчик поступил в гимназию и, проявив вокальные способности, стал, о чем позаботились его родители, брать уроки музыкальной грамоты у местного композитора и педагога Александра Завуловича. Потом Йозеф начал петь в детском хоре городской синагоги «Темпль». Торжественное её открытие состоялось 4 сентября 1977 года, а в 1880 её, находясь в Черновцах, посетил в Йом Кипур император Франц Иосиф I. Добавим: здание синагоги было сожжено и разрушено немецко-румынскими оккупационными войсками в 1941 году (в 1940 Черновицкая область вошла в состав Советского Союза). В синагоге «Тремпль» детским хором, участником которого стал Йозеф Шмидт, руководил кантор Йосиф Товштейн.

В 1922 году Йозеф стал брать уроки вокала у опытного педагога Фелиции Лерхенфельд-Гржимали. И надо сказать, Шмидт все схватывал налету – повторять для него что-то дважды у наставников не было необходимости. И каждый из них пребывал в уверенности, что подросток этот пойдет далеко.

Свой первый сольный концерт Йозеф дал в 20-летнем возрасте. Его выступление организовано было в зале городского Музыкального общества (впоследствии – Черновицкой областной филармонии). Два с лишним часа публика слушала исполнителя, в чьей интерпретации звучали румынские баллады и еврейские песни, арии из опер Пуччини, Верди, Бизе, Леонкавалло, Россини… После каждого номера присутствовавшие награждали певца бурными аплодисментами. Сказать, что дебют Шмидта на сцене удался, значит, ничего не сказать. Главный редактор газеты «Черновицер Моргенблат» доктор Розенберг писал, что самый прекрасный голос не мог бы так сильно воздействовать на публику, если бы он как у Шмидта, не исходил бы из глубины чуткой и тонкой души. Публикацию завершали пророческие слова: «Этот молодой человек взойдет на вершину Олимпа». Успех окрылил Йозефа, а по-другому и быть не могло. Мечта – стать артистом – зародилась у него ещё в детстве, но связывал он её с театром, вызвавшим у юного Шмидта восторг с самого первого посещения им вместе с семьей театральной постановки. Возникла, однако, проблема физического характера. Обладая красивым, теплым и ярким голосом драматического тенора с баритональной окраской, правильно поставленным самой природой, Йозеф остановился в росте, по одним данным, на отметке 153-154, а по другим, и того меньше – в один метр пятьдесят сантиметров, хотя сложен Шмидт был абсолютно пропорционально. Представить столь низкорослого солиста на сцене оперного театра было, просто, невозможно. Оставался вариант концертных выступлений. Черновицкая еврейская община собрала деньги, чтобы Йозеф получил возможность совершенствовать свое исполнительское мастерство, и Шмидт отправился в Берлин, где жил его родной дядя – Лео Энгель, брат матери Йозефа. Певца прослушал знаменитый в то время профессор Берлинской высшей школы музыки (Немецкой Консерватории) Герман Вайссенборн. Он восхитился его вокальными данными, и зная, что Шмидт происходит из бедной семьи, решил заниматься с Йозефом, не беря с него оплаты за обучение.

В конце 1926 года Шмидта призвали в армию. Маленький рост поводом для освобождения Йозефа от мобилизации не послужил. Его направили в гарнизон города Радауцы на юге Буковины. После нескольких месяцев строевой подготовки, новобранца перевели в полковой оркестр. Там, в большей степени, нежели талант вокалиста, оценили умение солдата играть на скрипке и фортепиано. Вскоре Йозеф стал незаменимым в военных концертах и на офицерских вечерах. Благодаря большим музыкальным способностям, Шмидта уже вскоре произвели в унтер-офицеры. В декабре 1928 года, демобилизовавшись, Йозеф вернулся в Черновцы, где ему сразу же предложили принять участие в семидневном праздновании Хануки в синагоге. На его выступлениях по случаю оказались двое его соплеменников из Нидерландов. Услышав в исполнении Шмидта молитвенные песнопения, гости были потрясены. Они предложили организовать выступления Йозефа в Амстердаме и Роттердаме. И вот, в начале 1929 года певец поехал в Голландию. Программа концертов включала литургические и светские произведения, что требовало абсолютно разного стиля исполнения. Публика устроила Шмидту овации, а земля слухами полнится, и сразу после концертов в Нидерландах, певец получил приглашение из Бельгии. В Антверпене его представили, как известного во всем мире кантора и концертанта. Йозеф воспринял это в качестве аванса на будущее. Далее была Германия, где Йозефа, успешно прошедшего объявленный конкурс, приняли на работу в открывшуюся музыкальную студию «Радио-Берлин». Главной её целью стала трансляция опер в прямом эфире. Технических средств магнитной записи оперных произведений в то время ещёе не было, и проект студии «Радио-Берлин» привлек к себе большое внимание любителей оперного искусства – люди впервые получили возможность наслаждаться чарующей музыкой и голосами знаменитостей, не выходя из дома.

Слава пришла к Шмидту уже после первого радиовыступления, состоявшегося 18 апреля 1929 года. Йозеф исполнил роль Васко да Гамы в опере Дж. Мейербера «Африканка». В эфире звучал голос, полный неслыханной, сверкающей силы, то нежный, то разгорающийся в своей драматичности. На радио посыпались письма от восторженных слушателей, и не только из Германии, с просьбой – подробнее рассказать о незнакомом им певце и с пожеланиями, чтобы его привлекали к радиопостановкам как можно чаще. Шмидт выступал на радио с партиями разных героев – легкими и виртуозными, в операх Россини, напряженно-драматическими – в произведениях Верди, Пуччини, Масканьи, Леонкавалло. Всего с 1929 по 1933 год Йозеф с равным успехом участвовал в 37 постановках. Широта творческого диапазона певца удивляла даже профессионалов, не говоря уже о любителях оперного искусства.

Йозеф был открыт всему новому, с готовностью, откликался на приглашения в проекты, казавшиеся ему не только важными, но и чрезвычайно интересными в творческом плане. В период громких успехов в Берлине (1928-1931 годы) Шмидт сотрудничал с немецкой фирмой граммофонных пластинок «Линдтштрем-Концерн», осуществлявшей записи синагогальных служб годичного цикла. Под руководством капельмейстера хора, доктора Германа Шильдбергера, были записаны и выпущены пластинки с молитвами еврейской реформистской общины. Эти пластинки предназначались для того, чтобы маленькие общины могли проводить свои службы, используя грамзаписи. Для этой коллекции Шмидт озвучивал сочинения великих мастеров: Глюка, Генделя, Бетховена, Цельтера, Левандовского. Особого упоминания заслуживает часто исполнявшаяся Йозефом в первый день Хануки молитва на музыку Бетховена «О Господи, твоя доброта беспредельна». В общей сложности было сделано около 100 матриц и выпущено более 40 пластинок. Во время Второй Мировой войны почти весь этот тираж был уничтожен, а из фонограмм сохранилось только всего порядка десяти.

В 1931 Шмидт дебютировал в кинематографе, сыграв роль в картине «Любовный экспресс». Основой её сюжета послужила оперетта «Да здравствует любовь» Александра Энгеля и Вильгельма Стерка. В следующем году зрители увидели и услышали Йозефа сразу в двух фильмах – «Goethe lebt..!» («Гете жив..!») и«Gehetzte Menschen» («Измученные люди»), а в 1933, судьбоносном для Германии, Европы и для всего мира, Шмидт сыграл, фактически, самого себя – в основанной на его биографии картине «Песня летит вокруг света».

На музыкальной ноте, можно сказать так, встретил Йозеф начало эры нацизма. С приходом к власти в Германии Гитлера, работать на радио Шмидту запретили. Правда, по воспоминаниям продюсера и сценариста Эрнста Нойбаха, после премьерного показа ленты «Песня летит вокруг света», Йозеф Геббельс, якобы, предлагал своему тезке звание «Почетного арийца», которое позволило бы Шмидту продолжать исполнительскую карьеру – теперь уже в Третьем рейхе. Но утверждение это вызывает большие сомнения: трудно себе представить, что такое предложение мог сделать еврейскому певцу министр пропаганды фашистского государства. Так или иначе, но факт остается фактом: вместе со своим импресарио Лео Энгелем, Йозеф Шмидт перебрался в Вену, прожив там около пяти лет, постоянно отправляясь в гастрольные поездки, где ему рукоплескали слушатели и зрители. Это была череда триумфальных концертов. Начавшись в австрийской столице, она продолжилась в Бухаресте, Афинах, Стамбуле. В 1934 году Шмидт побывал на родине предков – в подмандатной Палестине. Его выступления в Тель-Авиве, Ришон ле-Ционе, Хайфе и Иерусалиме оставили неизгладимый след в душах соплеменников Йозефа, возрождавших в Эрец-Исраэль еврейский национальный очаг, да и в сердце самого певца – тоже. В Тель-Авиве, по просьбам организаторов гастролей, Шмидт провел три дополнительных концерта, и всё равно, не все желающие смогли стать счастливыми обладателями билетов. Помимо перечисленных выступлений, Шмидт спел для тружеников кибуцных хозяйств Дгания, Эйн Харод и для жителей молодежного поселения Бен Шемен. В Палестине певец записал две уникальные молитвы – «Ki lekach tov natati lachem» («Потому, что Я дал верное учение») на иврите и «Ano avdoh» («Я твой слуга»). Автором данных молитв на дисках значится знаменитый кантор Давид Моше Штейнберг, который некоторое время жил в Черновцах и в Вильнюсе. Эти молитвы трудны для пения, и не каждый кантор способен их исполнять. Но связывать свою судьбу с судьбой народа, к которому он принадлежал, Йосеф Шмидт не был готов – в Палестине творческого простора Йозеф не увидел. Вернувшись в Европу, певец дарил свое искусство меломанам в Голландии, в Биркховене. Там на его концерте присутствовало, ни много, ни мало, сто тысяч слушателей. Куда уж, по тем временам, больше! Это выступление, организованное нидерландским радио, проводилось в ясную погоду, под открытым небом, на просторной поляне. «Когда поет Йозеф Шмидт, кинотеатры пустеют» – так писала тогда местная пресса, и в этом не было ни малейшего преувеличения.

В 1937 Шмидт дважды отправлялся в Соединенные Штаты, выступив в Карнеги-холле. Он также побывал в Мексике и на Кубе. Но и в Америке не остался, хотя не знать и не понимать того, что происходит на европейском континенте, он, думается, не мог. И, тем не менее…

В канун аншлюса Австрии, Шмидт покинул эту страну, отправившись с чемоданами в Брюссель. И вышло так, что в бельгийской столице сбылась его заветная мечта: певца пригласили в Королевскую оперу. На рост Йозефа внимания уже никто не обращал: на сцене Шмидт был, поистине, велик, и воспринимался публикой, как знаменитость, а детали в глаза уже не бросались. В январе 1939 состоялась премьера новой постановки оперы Дж. Пуччини «Богема» с Йозефом Шмидтом в роли Рудольфа. Шмидт перед публикой проживал жизнь своего героя. У него не было опыта театрального актера, но недостаток превратился в достоинство: он придавал игре естественность. Сердечное тепло голоса, умение передавать с его помощью тончайшие оттенки настроения и чувств, вызывали в зале бурю восторга.

Продолжая сниматься в кино, Йозеф сыграл роли в картинах «Когда ты молод, весь мир твой», «Песня плывет по миру», «Звезда падает с неба» (все три фильма вышли на экраны в 1934 году), а в 1936 с участием Шмидта была снята лента «Самый прекрасный день в моей жизни». Фильм стал последним в карьере певца, где действие разворачивается в красавице-Вене. Прекрасные дни в жизни Йозефа остались в прошлом, а ждало его страшное будущее.

Только в декабре 1941 года, когда большая часть Европы уже несколько лет находилась под нацистским правлением, а война полыхала на территории Советского Союза, Шмидт предпринял попытку бежать в другую часть света. Как указывают его биографы, Йозефу помогли приобрести билет на корабль, отправлявшийся к берегам Кубы, но по злой иронии судьбы (не ясно, как это произошло), по его билету уплыл кто-то другой. Шмидт скрывался от гестапо во французской Ницце. Он узнал об аресте большой группы беженцев, которых отправили в Клермон-Ферран, чтобы затем переправить в пригород Парижа Дранси (там был организован пересылочный лагерь), а далее повезти на уничтожение в газовые камеры. Певец отправился к епископу Г. Пигэ, о котором был наслышан. Поездка в приход была рискованной: маленькая фигурка Йозефа являлась слишком заметной и узнаваемой (как беженец Й. Шмидт не имел права перемещаться по стране). Разыскав епископа, певец рассказал ему о готовящейся акции, и тот сумел, используя всё своё влияние, освободить большую часть схваченных нацистами людей. Впоследствии епископа признали Праведником народов мира.

В последний раз Йозеф пел для таких же, как он, вынужденных переселенцев, в горном Монт-Доре в южной части Франции в августе 1942. Он распорядился передать заработанный гонорар в фонд помощи беженцам, хотя и сам на чужбине испытывал нужду, ибо все его банковские счета были заблокированы. Фашистское правительство Виши развернуло кампанию по поимке евреев, нашедших приют на территории страны. Выслеживаемых и арестованных депортировали в концлагеря. Такая же участь ожидала и Шмидта. Дабы избежать ее, он нелегально перебрался в Швейцарию осенью 1942 года (убежища евреям Швейцария официально не предоставляла). Йозеф надеялся, что в государстве, соблюдавшем политический нейтралитет, он сможет легализовать свое положение, но его отправили в лагерь для беженцев, созданный в Гиренбаде, неподалеку от Цюриха. Погода стояла холодная, да и условия содержания людей, спасавшихся от нацистов, мягко говоря, оставляли желать лучшего. Шмидт вместе с другими вынужден был участвовать в рытье траншей. Не услышанным остался призыв, появившийся в одной и местных газет: «Спасите голос, который принадлежит не только певцу, и не только Швейцарии – этот голос принадлежит всему миру!» Друзья и почитатели Йозефа пытались добиться для него льгот, и были готовы внести за него требуемый в подобных случаях, залог. Но и это не возымело действия. Шмидт почувствовал себя плохо, жаловался на боли в груди. Лагерное руководство, однако, отнеслось к этим жалобам, без должного внимания. Йозефу становилось все хуже, и 16 ноября 1942 он скончался. Было Шмидту всего 38 лет. Причиной смерти, как надо полагать, стал острый сердечный приступ. Похоронили певца и актера на еврейском кладбище в Цюрихе. Через день после похорон на имя Йозефа Шмидта пришло приглашение на работу в театр города Винтертур, что давало право на легализацию…

А что же, спросите вы, известно о личной жизни Шмидта? Маленький, безнадежно одинокий – таким видели и представляли его миллионы людей. Но был это лишь образ, в который Йозеф вжился. На самом же деле на пике славы певец был знаменит, богат и не дурен собой. Не удивительно, что его одиночество мечтали и готовы были скрасить многие женщины. У Шмидта, безусловно, были любовные связи, но он тщательно скрывал свои амурные похождения от прессы. Но одна из этих историй все же, всплыла на поверхность: некая Лотте Эрнст (в девичестве – Рейг), как утверждалось, изменяла мужу с Йозефом. В 1957 году, когда Шмидта 15 лет как уже не было в живых, дама эта обратилась в суд, утверждая, что от Йозефа она родила сына, и потому должна быть признана законной вдовой Шмидта, а стало быть, и его наследницей. В подтверждение своего заявления она представила сомнительные бумаги, без каких-то ни было подписей и печатей, не имевших юридической силы. Разве что шум подняла. Об этом с подробностями рассказано было в 1958 году в популярном журнале «Шпигель». Но память о Шмидте осталась при этом доброй и светлой. В Вене его имя носит одна из городских площадей, в Берлине его именем названа улица и музыкальная школа, а на доме, где жил Йозеф, установили мемориальную доску. Другая доска (в память о прославленном земляке), по ходатайству энтузиастов возрождения еврейской культуры в Черновцах, привлекает взоры в кинотеатре, который построили на месте сожженной нацистами синагоги «Тремпль», где начинал Шмидт свой высокий творческий взлет. Мемориальный камень Шмидту установлен стараниями активистов Всемирного объединения евреев-выходцев из Буковины в сквере возле здания Театра Оперы в Тель-Авиве – там радует глаз просторная аллея.

Сохранились около 200 фонограмм с записями голоса Йозефа Шмидта. После войны о его жизни и творчестве были написаны четыре книги и сняты два фильма. Одну из книг, богато иллюстрированную, выпустил в Цюрихе актер Альфред А. Фассбинд. И все же, как указывается исследователями творческого наследия Шмидта, посвященных ему статей нельзя найти во многих музыкальных энциклопедиях и справочниках. Возникает резонный вопрос: как же так? Откуда она – вопиющая несправедливость? Быть может, эта публикация возбудит новую волну интереса к нашему соплеменнику, о котором один из музыковедов высказался так: «Когда он пел, люди, внимая ему, ощущали, как пульсирует кровь в их сердцах». Хотелось бы верить, что возращение Йозефа Шмидта из прошлого состоится – в том формате, который соответствовал бы масштабу его дарования.