ПАМЯТЬ О ПАМЯТНИКЕ

В последнее время в Украине вновь стали снимать с постаментов памятники советских времен. Это, как повелось, вызывает крайне отрицательную реакцию как среди «простых россиян», узнающих новости из пропагандистских телепередач, так и среди представителей «либеральной оппозиции». Первым не нравится, что «хохлы» смеют поднимать руку на «общее прошлое», вторым – что украинцы смеют поднимать руку на святое: русскую культуру.

Во втором случае для них, на самом деле, неважно, что в одном только лишь Киеве насчитывалось до недавнего времени аж семь памятников, скажем, тому же Пушкину. Когда киевляне посмели снять один из них – поднялся вселенский вой. Это как же так – в столице какой-то там Малороссии останутся всего лишь шесть Александров Сергеевичей? Произвол! Издевательство! Да как они смеют вообще, селюки бескультурные? Мало, что ли Пушкин для Киева сделал? Ну и что, что ничего? Все равно!

А вот со Щорсом дело обстоит иначе: на него либералам плевать, а вот «дорогим россиянам» – нет. В снятии памятника Щорсу они усматривают очередное проявление укронацизма, фашизма и… и… и русофобии, вот! Так, по крайней мере, заявил с экрана «говорящий рот» Кремля Владимир Соловьев.

На самом деле, конечно же, убрать памятник Щорсу – это демонстративно. Это ещё один шаг прочь от совка, ещё один акт очищения от советской, насквозь перевранной истории. Но, в данном случае, хотелось бы, чтобы был сделан и еще один шаг – а именно, восстановление на том же месте, если можно так выразиться, предшественника. Щорса убрали – и щорс с ним, а вот вернуть бы того, кто там раньше был…

Граф-то он граф, но человек хороший

Вообще, следует заметить, что это самое место на углу бульвара Шевченко и улицы Петлюры (никто еще в обморок не упал от такого ужасного-преужасного для советской эпохи сочетания?) – весьма несчастливое, словно заколдованное. Причем несчастливое именно для памятников: они тут не удерживаются. Сняли вот Щорса, а до него на том же месте еще с 1872 года стоял памятник совершенно иному деятелю – графу Бобринскому. Это был первый в Киеве памятник, поставленный на деньги, собранные самими киевлянами. Не царю, не князю, даже не пресловутому Пушкину, а человеку, столь много сделавшему для Киева, что он заслужил совершенно неподдельную благодарность киевлян. Причем самое интересное, что киевлянином граф не был, и в Киеве появлялся довольно нечасто.

Родился граф Алексей Алексеевич Бобринский в крайне богатой и влиятельной семье. Обычно отпрыски подобных семейств становятся прожигателями жизни, бездельниками, в лучшем случае – великими путешественниками, героями приключенческих романов. Его отец – граф Алексей Григорьевич, был внебрачным сыном императрицы Екатерины II и Григория Орлова. Императрица сыночка вроде бы любила (noblesse oblige!), но на деле им практически не интересовалась, препоручив «байстрюка» заботам крестных. Когда ему исполнилось 13 лет, она подарила ему село Бобрики в Тульской губернии, откуда и пошла, собственно, эта фамилия. Признавал своего сводного брата и её законный сын, император Павел I, пожаловав ему «вдогонку» графский титул. И прожил граф Алексей Бобринский-старший жизнь безбедную, спокойную, и умер в 1813 году, оставив по себе дочь и трех сыновей, одним из которых и был наш герой.

Алексей Алексеевич Бобринский родился в 1800 году в Петербурге, но после смерти отца мать с детьми переехала в имение, где Алексей получил очень хорошее домашнее воспитание и интерес к земледелию. Потом он оканчивает военное училище, получает чин юнкера, потом корнета, и в 28 лет выходит в отставку в чине ротмистра. К этому времени он был уже давно женат на прелестной Софье Самойловой, которая была племянницей графа Потемкина и унаследовала от него имения в Украине. У них растут трое сыновей – Александр, Владимир и Лев. В общем, до этого времени обычная, ничем не примечательная жизнь.

Граф селекционер

А вот дальше начинается интересное! После отставки семья решила переехать в огромное имение в Тульской губернии, где граф Бобринский увлекся выращиванием свеклы, тогда это не было распространено, и он был одним из первых, кто убедил своих крестьян, что дело это выгодное. Так как Алексей Бобринский был человеком очень образованным, то и на своем первом сахарном заводе он установил новейшее по тем временам оборудование и применял самые современные технологии. Со временем он понял, что ещё более выгодно будет выращивать свеклу в имении Смела в Украине (ныне – город в Черкасской области), которое принадлежало ему как часть наследства жены. И он построил в Черкасском и Чигиринском уездах шесть сахарных и один рафинадный заводы. Он считал, что за сахарным производством будущее, поэтому с удовольствием приглашал учиться всех, кто хотел этим заниматься. Именно у него учились почти все будущие крупные сахарозаводчики, именно на заводах Бобринского проходили практику братья Яхненко и Федор Симеренко, прежде чем открыть свою крупную фирму. И «сахаромания» захватила всех, в театрах, салонах, на балах и контрактах говорили только о свекле. По сути, именно с подачи Бобринского и началось становление Киева как сахарной столицы, что дало городу огромный толчок к развитию.

А ещё Алексей Бобринский был одним из тех, кто поддержал идею строительства первых железных дорог в Российской империи. Именно он создал первое Акционерное общество, на деньги которого была построена первая дорога из Петербурга в Царское Село. Позже ветка железной дороги подошла к Киеву и город начал развиваться семимильными шагами.

Граф Алексей Бобринский был очень увлекающимся и очень образованным человеком. Например, однажды, жена заметила ему, что она с малолетними сыновьями разговаривает на английском языке, а он не понимает. Он дал жене слово, что за шесть месяцев выучит язык и слово свое сдержал. А еще Софья Александровна очень любила цветоводство и всё время укоряла мужа, что тот считает подобное увлечение потерей времени. Алексей Бобринский решил заняться и этим. Но как он занялся! Он построил в Смеле трехэтажную оранжерею, высаживал там совершенно экзотические растения и со временем очень этим увлекся.

Там, в Смеле, он неожиданно для всех и умер в 1868 году, умер во сне, умер в одиночестве – любимую жену похоронил за два года до этого, а взрослые сыновья были в отъезде. И так как один из сыновей был в это время в Америке, с похоронами ждали 20 дней. И все это время около гроба дежурили служащие его заводов, и целыми семьями шли с ним прощаться его крестьяне.

После его смерти в Киеве решили на добровольные пожертвования открыть памятник графу Бобринскому, а поставить его решили прямо напротив железнодорожного вокзала на тогдашнем углу Бибиковского бульвара и улицы Безаковской. Памятник открыли в 1872 году: граф стоял, опираясь правой ногой на железнодорожный рельс и на бронзовых барельефах были изображены машины для производства сахара и родовой герб. И, кстати, на открытии памятника с речью выступил будущий автор гимна Украины, Павло Чубинський, который очень высоко оценил заслуги графа Бобринского, в том числе и в развитии Киева как сахарной столицы.

Памятник стоял до 1919 года, а потом большевики его решили снести. Но решить – решили, да не снесли, как-то забыли, а снесли только в начале 30-х годов. И вот честно, мне памятник графу Бобринскому очень жалко, как-то он хорошо и правильно стоял и украшал это место! Ну да – тоже вроде наследие «общей истории», но почему-то эта история гадливости и отторжения не вызывает. Это вам не Щорс…