ИЗРАИЛЬСКАЯ ПАНОРАМА

А НЕ ПОЙТИ ЛИ В РЕСТОРАН?..

Как известно, эпидемия коронавируса нанесла тяжелый удар по ресторанному бизнесу в Израиле: многие рестораны в 2020-21 гг. закрылись, и лишь год с небольшим назад эта отрасль вернулась к своим прежним оборотам. Как выживают израильские рестораторы сегодня?

Вот что рассказал владелец и шеф-повар очень популярного среди тель-авивской обеспеченной публики ресторана «Санта-Катарина» Томер Агай.

– Понятно, что мы сейчас не зарабатываем, а несем убытки, – говорит Агай. – Основными клиентами нашего ресторана были успешные молодые люди, в основном, супружеские пары, которые брали для детей няньку на вечер и шли к нам, чтобы чуть расслабиться и провести вечер в нормальной атмосфере. Но сейчас, когда в любой момент может грянуть сирена, никто не решается оставить детей на няню, почти все сидят дома. Кроме того, нас всех постигло очень большое горе – мы потеряли часть народа, много людей оказались в плену в Газе. Многие считают, что с учетом этого горя сейчас не время ходить по ресторанам и вообще развлекаться, и я их понимаю. Я сам три недели не открывал ресторан, так как считал это неподобающим, пока семьи убитых сидят «шиву». В то же время я и те мои работники, которые остались, не сидели спустя руки – мы готовили горячую еду для солдат. У меня сын в армии, так что для меня это было личное дело. Но через три недели я все же решил открыться. И понял, что сделал совершенно правильно.

Нет, объясняет Агаи, «Святая Катарина» отнюдь не страдает от избытка клиентов. Если в день его посетит четверть от того количества посетителей, которые были в обычное время, то этот день он считает успешным.

– Я считаю, что поступил правильно по трем причинам, – объясняет Агаи. – Во-первых, ресторан – это вся моя жизнь, если он закрыт, если я не занят с утра до вечера, то мне становится не только душевно, но и физически плохо. Во-вторых, я понял, что рестораны нужны людям в это время как никогда. Да, зал полупустой, в нем сидят одна-две пары, но они пришли сюда за человеческим теплом, за тем, чтобы отвлечься от постоянного звучания новостей в квартире, и от того, что народу немного, им даже лучше. Со многими клиентами в эти дни я обнимаюсь на прощание: мы – братья и сестры, мы связаны общей бедой и общими надеждами. В-третьих, у меня есть определенная известность и влияние в ресторанном мире Тель-Авива, и я знал, что за мной внимательно наблюдают. Поэтому стоило мне открыться – начали открываться и остальные. А значит, у фермеров и других наших поставщиков снова стали делать закупки, они получат деньги, на которые смогут закупить новое оборудование и т.д., то есть рестораны – это достаточно важное звено в экономической цепочке, а сейчас нужно сделать все возможное, чтобы экономика страны оставалась на плаву. Я понимаю, что у многих сейчас трудно с деньгами, поэтому изменил меню. Точнее, сделал два меню: для истинных гурманов, и для тех, кто любит попроще и подешевле. Почти все предпочитают второй вариант, так как, повторю, люди сейчас ходят в рестораны с несколько другими целями, чем раньше. Но, уверяю вас, «проще и подешевле» – это отнюдь не означает невкусно. В том, что это очень вкусно, я уверен. Просто речь идет о более привычных людям блюдах.

Из проблем, с которыми сталкиваются сейчас рестораторы, Томер Агай называет не только снижение доходов, но и нехватку рабочих рук – и повара, и часть официантов призваны в армию, и новых работников сейчас на рынке просто не найдешь.

У владельца беэр-шевского ресторана «О-ля-ля» Двира Айзена настроение куда хуже. Его заведение, расположенное неподалеку от университета, многие годы считалось весьма успешным, так что Айзен 4 месяца назад открыл еще один ресторан в центре города, специализирующийся на итальянской кухне. Как и Томер Агай, Двир открыл свои рестораны только на четвертую неделю после войны, но вот прошла еще пара недель, а в ресторане итальянской кухни вообще нет посетителей, и его пришлось закрыть (временно или нет – жизнь покажет), а «О-ля-ля» работает в эти дни лишь на часть своей обычной мощности, несмотря на то, что пару недель назад начался учебный год в университете.

– Обычно в Беэр-Шеве бурлит жизнь, причем не только благодаря местным жителям, но и тем, кто приезжает сюда, как в своего рода столицу региона из окрестных населенных пунктов Негева – ради шопинга, каких-то культурных мероприятий и, в том числе, чтобы посидеть в ресторане, – объясняет Двир. – Но сейчас Юг и Негев словно вымерли, да и улицы Беэр-Шевы полупусты. Большую часть моих официантов обычно составляли студенты. Сейчас часть из них в армии, а еще часть работников попросила отпустить их в ХАЛАТ (Неоплачиваемый отпуск – это период, когда сотрудник не выходит на работу, но сохраняет рабочее место – прим. ред.) в надежде, что они будут сидеть дома, а государство выплатит им компенсацию. Хотя выплатит или нет, это еще бабушка надвое сказала. Как бы то ни было, еще совсем недавно мы с компаньоном работали вдвоем – готовили, мыли посуду, обслуживали клиентов. Но работы было так мало, что мы успеваем. Большую часть закупаемого сырья, увы, приходилось просто выбрасывать. Сейчас, после того как заработал университет, ситуация улучшилась, но она все еще очень далека от той, что была раньше.

Илан Штотленд, хозяин хайфского ресторана «Оникс» Мизар Хуари, заново открылся только в конце ноября 2023. По его словам, опыт оказался неудачным, пришлось на несколько дней закрыться, а затем открыться снова через пару дней. На Новый год появилась надежда, что все вот-вот вернётся на круги своя, но сейчас снова посетителей почти нет.

– Следует понимать, что положение на Севере куда хуже, чем в Центре страны, – считает Хуари. – Там люди более-менее вернулись к нормальной жизни, хотя по-прежнему время от времени звучат сирены. У нас же население постоянно живет в напряжении, ожидая, что «Хизбалла» вот-вот начнет обстрелы, и это будет куда страшнее обстрелов ХАМАСа. Из-за этого люди стараются лишний раз не выходить на улицу. Ну, а о том, чтобы пойти в ресторан и речи нет. Небольшие кафе, кстати, открыты и многие полны народа, но кафе – это не рестораны. В кафе есть постоянная публика, люди собираются туда, как в некий клуб, чтобы обсудить новости за чашкой кофе.

А вот Шарон Фарадж, хозяйка ресторанчика «Кафе Йодфата», расположенного в мошаве Йодфата, смотрит в будущее с оптимизмом.

– Тут такое место, что всегда будут туристы, – говорит она. – Так что я попросила у банка ссуду, а также увеличение рамок кредита, и, надеюсь, что выстою до конца войны. Сейчас, кстати, бизнес стал оживать, так как в округе много военных, и они время от времени заглядывают. У меня даже стало не хватать работников. В моем заведении всегда работали как евреи, так и арабы. Так евреи получили «цав 8» (Экстренная повестка на резервистскую службу. Служба по экстренной повестке не ограничена по времени – прим. ред.), и сейчас в армии, а боятся выходить на работу. Но я верю, что все еще вернется. Место, повторю, у меня уникальное, и в нем в обычное время всегда полно людей. Для иностранцев, евреев, арабов – хороший кофе, отличные салаты и свежая вкуснейшая выпечка национальности не имеют. Больше того – именно здесь можно убедиться, что мирное сосуществование возможно.

Что ж, остается пожелать всем владельцам ресторанов в Израиле удачи. Стоит отметить, что пока готовился этот материал, ресторанный бизнес заметно оживился, хотя даже в том же Тель-Авиве о былой их нагрузке по-прежнему нет речи. Особенно это чувствуется в прибрежной части, где большинство посетителей составляли туристы, а их как раз пока нет. Вне сомнения, Томер Агай прав в главном: рестораны – это одно из важных звеньев любой экономики. И если рестораны в стране полны посетителей, значит, вероятнее всего, что в этой стране все хорошо.

ГАЗА ПОСЛЕ ВОЙНЫ

Вопрос о том, что будет с сектором Газы после того, как ЦАХАЛ объявит о достижении главных целей войны, с каждым днем становится все актуальнее. Именно он среди прочего обсуждался в ходе очередного визита госсекретаря Энтони Блинкена, именно он муссируется сейчас в политических кулуарах Израиля, США, Европы и арабских стран. Судя по недавним событиям, именно разногласия по данному вопросу и могут стать причиной развала нынешней коалиции и в итоге привести к досрочным выборам.

Официально разработка плана будущего устройства Газы доверена Национальному Совету безопасности, но, как недавно выяснилось, за последние недели Совет провел 8 заседаний… не придя к конкретному решению ни по одному из поставленных перед ним вопросов. Свои предложения по послевоенному обустройству сектора озвучил министр обороны Йоав Галант. Одновременно свой план выдвинул министр внутренней безопасности Итамар Бен-Гвир. Так что, похоже, в ближайшие дни нас ожидает новая нешуточная схватка между правым и левым крылом коалиции.

В целом, на первый взгляд, этот план совпадает с основными тремя «нет» плана Нетаниягу. Однако его первым пунктом является еще одно категорическое «нет»: после войны в секторе Газы НЕ БУДЕТ какого-либо гражданского присутствия Израиля. То есть те, кто надеялся на возрождение после войны поселений Гуш-Катифа в случае утверждения плана министра обороны, могут с этими надеждами попрощаться. Израиль, согласно этому плану, будет контролировать все вопросы, связанные с безопасностью, и оставит за собой право входить в сектор в случае появления у него информации о любых попытках возродить инфраструктуру террора или создать какие-либо военизированные формирования.

Одновременно план восстановления нормальной жизни в секторе будет разработан и осуществлен силами стран Евросоюза и арабского мира, а вот непосредственным управлением сектора будут заниматься профессиональные чиновники различных министерств сектора Газы, работавшие в них до войны, но при этом не ассоциировавшие себя с ХАМАСом. Те, кто помогал Галанту разрабатывать этот план, утверждают, что таких там достаточно много и пренебрегать ими нельзя – наладить нормальную работу системы здравоохранения, образования, а также финансовых, экономических и прочих структур смогут только профессионалы. Никакое общинное или кантонное управление с этой задачей не справится.

Что касается ввоза в Газу различных грузов, то он будет осуществляться, в основном, через Рафиах под совместным контролем Израиля и Египта, и сейчас как раз между странами идут интенсивные переговоры о выработке системы такого контроля. Уже достигнута договоренность о том, что проверка грузов будет осуществляться как с помощью самой современной аппаратуры, так и обязательно самими служащими перехода. Сам КПП будет существенно расширен, в том числе и за счет подземных терминалов.

Первым о категорическом несогласии с этим планом заявил, как уже было сказано, Итамар Бен-Гвир, а позже к нему присоединился и министр финансов Бецалель Смотрич. По их мнению, новый план базируется на все той же старой концепции, которая привела к трагедии 7 октября. «Необходимо проявить креативность, «выпрыгнуть за пределы коробки!» – пояснил свою мысль Смотрич.

По плану Бен-Гвира, вдоль всей границы Израиля с сектором Газы должен тянуться «периметр безопасности» – то есть полоса определенной ширины, внутри которой все строения (если они еще там есть) должны быть разрушены, и вся она отлично просматриваться с любой точки – чтобы внезапное проникновение жителей сектора стало просто невозможным. Одновременно через весь сектор должна протянуться цепочка баз ЦАХАЛа, возле каждой из которой следует создать еврейское сельскохозяйственное поселение. Только такие базы и постоянная координация между ними могут, по мнению Бен-Гвира, обеспечить действенный контроль Израиля над тем, чтобы Газа оставалась демилитаризированной, и предотвратить там возрождение инфраструктуры террора. Против того, чтобы вопросы инфраструктуры, здравоохранения и пр. были переданы в руки некого объединенного международного секретариата Бен-Гвир, в принципе, ничего не имеет, но настаивает на том, чтобы Израиль получил право контролировать систему образования и проверять учебники на предмет содержания в нем призывов к уничтожению евреев и Израиля.

Вместе с тем оба плана подчеркивают, что жители эвакуированных населенных пунктов юга и севера страны смогут вернуться в свои дома только после того, как ХАМАС полностью лишится своей инфраструктуры террора, а также военной и политической мощи, и будет гарантирована безопасность всех границ страны.

Понятно, что план Бен-Гвира категорически не устроил Энтони Блинкена, да и по плану Галанта у американцев есть немало претензий. Все это – не говоря о том, что Блинкен требует от Израиля немедленно перевести ПА причитающиеся налоговые поступления, и игнорируя тот факт, что немалая часть этих денег пойдет на оплату террористов и нужды террора. Главное, считает Блинкен, не допустить сейчас экономического краха автономии, и эта цель, дескать, оправдывает всё остальное.

Ещё один немаловажный вопрос заключается в том, как будет выглядеть экономика сектора после войны, и кто непосредственно будет финансировать восстановление сектора Газы? И вот тут в западной, арабской и израильской прессе в последние дни появились публикации, из которых выясняются весьма интересные факты.

Начнем с того, что, согласно этим публикациям, с начала века сектор Газы получил более $40 млрд. пожертвований от следующих спонсоров, расположенных в порядке важности: Евросоюза, США, Саудовской Аравии, Германии, Объединенных Арабских Эмиратов, Норвегии, Великобритании, Всемирного банка, Японии и Франции. Все это – не считая помощи, поступавшей через различные структуры ООН. При этом 45% жителей сектора числятся безработными, а 53% живут ниже официально установленной черты бедности, то есть эти деньги никак им не помогли. Совершенно очевидно, что большая их часть пошла на поддержку террора. ВНП сектора все эти годы в целом держался на том же уровне с тенденцией к понижению, то есть в усилия по росту местного производства не было вложено ни доллара, и сектор Газы (как, впрочем, и ПА) по степени экономической ответственности правительства за население никак не тянул на понятие государства.

Но пойдем дальше. С 2014 года, то есть после операции «Несокрушимый утес» в сектор Газы было доставлено 2 549 703 тонн цемента, 501 185 тонн железных прутьев для железобетонных конструкций. Об остальных видах стройматериалов вообще никто не говорит. Если говорить коротко, то именно сейчас многие европейские и арабские журналисты, специализирующиеся в области экономики, приходят к выводу, что блокада Газы на самом деле была мифом: сектор получал все необходимое для нормальной жизни, строительства и развития инфраструктуры, а по ряду показателей (например, по числу больниц на 10000 жителей) ситуация в секторе была куда лучше, чем в большинстве арабских стран.

Главной задачей условного международного совета по управлению сектором после войны станет восстановление его инфраструктуры и создание нормальной экономики, то есть такой, при которой основные социальные, медицинские, образовательные и прочие нужды жителей удовлетворяются за счет поступлений от их налогов. А для этого в Газе должны быть созданы сотни тысяч рабочих мест. Проблема заключается в том, что на это, как и на решение жилищной проблемы, и восстановление инфраструктуры сектора потребуются миллиарды, а арабские страны, за исключением Катара, похоже, сильно разочаровались в палестинцах, и не готовы их больше спонсировать. Точнее, к примеру, в Саудовской Аравии сознают, что не могут позволить себе пойти на нормализацию с Израилем, не сделав ничего для палестинцев – единоверцы им этого не простят. Но они готовы тратиться на Рамаллу, а не на Газу, которая, по их мнению, и после войны останется гнездом ХАМАСа. А ХАМАС в Эль-Рияде считается врагом, и именно поэтому ТВ Саудовской Аравии освещает события в Газе крайне сдержанно, не выражая симпатий Израилю, но время от времени напоминая, что жители Газы сейчас страдают не просто так, а за злодеяния ХАМАСа, совершенные 7 октября.

Таким образом, большая часть нагрузки по восстановлению сектора Газы ляжет на Катар и Европу.

Казалось бы, нам не должно быть никакого дела, кто будет тратить свои денежки в Газе. Однако на самом деле это, безусловно, не так. За любыми деньгами стоят определенные силы, и помощь Катара, к примеру, будет означать, что Газа в итоге может остаться под сильным влиянием Ирана и еще больше удалиться от тех сил арабского мира, которые настроены на сближение с Западом и Израилем.

P.S. Большая группа ветеранов-резервистов и родителей павших бойцов ЦАХАЛа установила напротив кнессета палатку протеста с требованием принять к сведению и их мнение о послевоенном устройстве Газы. Среди протестующих есть ветераны войны Судного дня, а также те, кто участвовал в различных операциях на ее территории. Они призывают правительство сделать все, чтобы последующим поколениям не пришлось снова воевать в Газе, а для этого, по их мнению, Израиль должен взять часть сектора под свой полный контроль.

Резервисты также направили письмо начальнику генштаба Герци Галеви с требованием отказаться от своего решения создать комиссию по расследованию событий 7 октября во главе с бывшим начальником Генштаба Шаулем Мофазом, экс-главой военной разведки Аароном Фаркашем и др. Все члены созданной Галеви комиссии, говорится в письме, несут ответственность за провальную концепцию, которая привела к событиям 7 октября, и потому по определению не могут считаться объективными. Само создание объективной следственной комиссии, по мнению авторов письма, следует отложить до окончания войны.

Протест резервистов, в отличие, скажем, от протеста членов семей заложников, требующих немедленно начать переговоры с ХАМАСом, практически не освещается в израильских СМИ.

ПОСЛЕДНИЕ ГЕРОИ

В оставшемся за спиной 2023 году ушли из жизни семь бывших бойцов еврейской подпольной организации ЛЕХИ, еще больше сузив круг тех членов этой организации, которые еще живы. Каждый из ушедших внес свой вклад в дело борьбы за создание Государства Израиль и каждый, безусловно, заслуживает отдельного рассказа.

В конце августа 2023 года на 99-м году жизни скончался легендарный подрывник ЛЕХИ, мастер по созданию различных взрывных устройств «из ничего» Элиэзер Бен-Ами (боевая кличка «Хасин»).

Участник многих боевых операций, он вошел в историю, прежде всего, как человек, изготовивший две ручные гранаты для приговоренных к смертной казни через повешение двух своих товарищей – 21-летнего Меира Файнштейна и 19-летнего Моше Барзани. Весной 1947 года на совете ЛЕХИ было решено передать приговоренным две гранаты, чтобы пред смертью одну из них они бросили в своих палачей-англичан, а с помощью другой покончили жизнь самоубийством.

Для осуществления этого плана Бен-Ами взял два апельсина, аккуратно надрезал сверху и начинил их взрывчаткой, гвоздями и шурупами, а также легковоспламеняющимся веществом. Роль «чеки» у гранаты играла деревянная скрепка, незаметно пристроенная сверху «апельсинов».

Смертоносные плоды были вложены в посылку с едой, которую ничего не заподозрившие англичане передали Файнштейну и Барзани. Однако в день казни, 21 апреля 1947 года, приговоренные, увидев, что к виселице их сопровождает раввин Яаков Гольдман, отказались от этого плана – они не стали бросать гранату в англичан и взорвали лишь самих себя. Героическая гибель Меира Файнштейна и Моше Барзани вошла в анналы истории Израиля и вместе с ней вошло и имя Элиэзера Бен-Ами, который почти до последних дней жизни был главой организации бывших узников тюрем Иерусалима и Акко, выступал с лекциями по истории ЛЕХИ и немало сделал для увековечивания памяти членов этой организации и самой ее деятельности.

Еще одной потерей прошлого года стала смерть Даниэля Письменника («Ихиэля»). Сын репатриантов из Польши, он в 17 лет вступил в ряды организации ЛЕХИ, и так как к этому времени уже обладал правами на вождение, то организация специально для него купила мотоцикл, с помощью которого он исполнял роль курьера – перевозил секретные донесения, оружие, доставлял пищу на конспиративные квартиры, в которых скрывались подпольщики, а время от времени занимался и подвозкой на задания и боевиков организации. Не раз среди его пассажиров был и глава ЛЕХИ Ицхак Шамир.

12 ноября 1947 года Письменник доставил еду во флигель, находившийся в роще в Раанане, где обретались тогда молодые члены ЛЕХИ. Сама роща использовалась как полигон для обучения новичков стрельбе. Спустя 20 минут после того, как Письменник появился в роще, туда нагрянули англичане и открыли огонь по находившимся во флигеле, и убили четверых подпольщиков. Спустя пару недель «Ихиэль» доставил на дорогу, ведущую к Раанане двух бойцов ЛЕХИ, которые осуществили акцию возмездия, заложив мины на пути направлявшейся в этот город автоколонны англичан. В результате взрыва десятки англичан были убиты и ранены – хотя точное число жертв этой акции ЛЕХИ так и осталось неизвестным.

Принимал Письменник участие и в других боевых операциях, но больше всего его близким запомнился рассказ именно об этой.

Простились бывшие бойцы ЛЕХИ этим летом и с Нахманом Киршенбоймом («Нимродом»), вступившим в ряды организации, когда ему было 14 лет и занимавшегося расклейкой ее листовок и распространением газет, а также помощью их отпечатывании. Выходец из ультраортодоксальной семьи, Киршенбойм совмещал эту деятельность с учебой в одной из ешив Иерусалима, которую продолжал вплоть до своего призыва в ряды ЦАХАЛа в 1950 году. В итоге он прослужил в армии больше 40 лет, и вышел в отставку в начале 1990-х в звании полковника. Он был самым младшим из ушедших – на момент смерти Нахману Киршенбойму шел всего лишь 91-й год.

Еще не прошел месяц после смерти Киршенбойма, как скончалась Хана Гольдштейн («Нили»), родившаяся в небольшом местечке под Вильнюсом.

В 1935 году семья Гольдштейн перебралась в Эрец-Исраэль и поселилась в Хадере, где и прошли детство и юность Ханы. Когда ей исполнилось 18 лет, Хана уехала в Тель-Авив учиться на модельера одежды, и там вступила в ряды ЛЕХИ. Помимо расклеивания листовок и распространения других пропагандистских материалов ЛЕХИ, в ее обязанности входили вербовка новых членов, а также аренда квартир для сбора оружия и бомб, тайных совещаний, обучения новичков и т.п. Квартиры Хана снимала вместе с еще одним членом организации – они выдавали себя за молодую пару, которая ищет гнездышко для любовных утех.

Как-то ей показалось, что араб, сдавший ей домик в одной из деревень, что-то заподозрил и намерен выдать ее англичанам. Тогда девушкам направилась к мухтару деревни и, держа руку в кармане так, чтобы он подумал, что там у нее пистолет, пригрозила, что, если она будет выдана, ее товарищи сведут счеты со всей деревней. Позже она любила рассказывать, что мухтар буквально трясся от страха (арабы прекрасно знали, на что способны члены ЛЕХИ), клятвенно заверил ее, что никто ничего не узнает и сдержал свое слово.

«Бабушка любила вспоминать прошлое, и считала, что мы должны знать о нем как можно больше, – рассказывает внук покойной Ярон Гольдштейн. – Среди прочего она рассказывала, как на учебных стрельбах в Магдиэле в 1946 году познакомилась с нашим дедом Иехизкиэлем Гольдштейном – в те дни в этом мошаве в доме прадеда как раз скрывался Ицхак Шамир. В 1947 году они поженились, для чего им потребовалось получить специальное разрешение руководства ЛЕХИ. А до того они писали друг другу удивительно нежные любовные письма, которые бережно хранятся в нашей семье. После роспуска ЛЕХИ бабушка призвалась в армию в качестве санитарки и спасла жизни десяткам бойцов. Во время боя за Беэр-Шеву ранило пулеметчика. Так она сумела к нему подползти, перевязала, а затем сама легла к пулемету и продолжила стрелять. Так что в захвате Беэр-Шевы есть и ее заслуга».

В возрасте 102 лет ушла из жизни другая поистине легендарная женщина – Фрида Варкешталь («Брурия»). Фрида была участницей, предпринятой ЛЕХИ 17 июня 1946 года операции по атаке на целый ряд предприятий в Хайфе и взрыву на железной дороге, нанесшему англичанам немалый урон. В ходе операции 11 из ее участников были убиты, а 19, включая Фриду Варкешталь, приговорены к пожизненному заключению.

Уникальность фигуры Варкешталь заключалась в том, что, будучи уроженкой Вильнюса, она единственная из членов ЛЕХИ прошла через огонь Катастрофы, проведя несколько лет сначала в трудовых лагерях, а затем в лагерях смерти. После того, как в мае 1945 года лагерь был освобожден американцами, Фрида была вольна выбирать, куда ехать – в Мексику, где у нее жили родственники, или в Палестину. Будучи убежденной сионисткой, она выбрала последнюю, для чего направилась в Рим и оттуда вместе с другими эмигрантами доплыла до Эрец-Исраэль. Едва сойдя на берег, Фрида заявила, что хочет вступить в какую-нибудь организацию, но только такую, которая всерьез воюет с англичанами, а не нянчится с ними. «Тогда тебе в ЛЕХИ!» – услышала она.

За участие в борьбе за независимость Израиля она была схвачена и осуждена английскими властями подмандатной Палестины. В декабре 1947 года после оглашения ей приговора Фрида Варкешталь была переведена в тюрьму Атлит, где познакомилась со своим будущим мужем Габриэлем Варкешталем («Шимшоном»), а заодно выучила от сокамерниц иврит и арабский. До этого она знала только два языка – польский и идиш, и именно на польском они с Габриэлем вели в тюрьме любовную переписку. Это было удобно: никто, кроме них эти письма прочесть не мог.

В 1948 году, вскоре после провозглашения государства Израиль, Фрида и Габриэль призвались в ЦАХАЛ, и тогда же поженились – это была первая свадьба в истории молодой израильской армии.

Вплоть до последних дней жизни Фрида Варкешталь занималась увековечиванием памяти своих товарищей и жертв Катастрофы – писала статьи и воспоминания, выступала с лекциями. Кроме того, она освоила социальные сети и Ю-тюб и регулярно размещала там посты и видеоролики.

7 августа 2023 года было опубликовано сообщение о смерти на 96-м году жизни Аарона Левитана («Мойше»). Как и Фрида Варкешталь, он был уроженцем Литвы, репатриировался в Палестину вместе с родителями, будучи 10-летним мальчиком, а с 16 лет принимал активное участие в деятельности ЛЕХИ. В основном, как и большинство подростков, занимался распространением листовок или работал курьером, передавая записки командирам организации. В памяти друзей он остался скрупулезно честным, высоконравственным человеком, ведшим религиозный образ жизни.

Еще одной потерей для ветеранов ЛЕХИ стала смерть «Эхуда» – Ицхака-Эфраима Пинхаси, родившегося в 1930 году в Иерусалиме и в возрасте 16 лет вступившего в ряды ЛЕХИ. Несмотря на юный возраст, он вскоре был объявлен англичанами в розыск, и чтобы спастись от ареста, бежал в киббуц Нир-Ам в Негеве, а затем присоединился к действовавшему в округе а-Шарон спецотряду по борьбе с арабскими бандами. В Нир-Аме Ицхак-Эфраим укрылся в доме дальних родственников, и как-то сразу влюбился в их дочь Рахель, которая и стала потом его женой.

Сразу после роспуска ЛЕХИ Пинхаси вступил в ряды ЦАХАЛа и воевал до последнего дня Войны за Независимость. Его внук вспоминает, что в последний год жизни дед страдал деменцией, и жил, в основном, событиями своей далекой юности.

Сегодня оставшихся в живых бойцов ЛЕХИ можно уже в буквальном смысле слова пересчитать по пальцам. И с их уходом эта организация окончательно уйдет в историю. И это – великая история.