АВТОПОРТРЕТ С ЖЕЛТОЙ ЗВЕЗДОЙ

Видит Бог, не может быть иначе:

Перед правдой отступает ложь.

Если ты еврей, то это значит:

От судьбы еврейской не уйдешь.

80 лет назад, от рук нацистских палачей, пал один из крупнейших художников русской эмиграции, Адольф (Айзик) Федер.

На свет Айзик появился 16 июля 1886 года в еврейской купеческой семье в Одессе. Отец был заинтересован, чтобы и сын его приобщился к бизнесу, и был не сильно рад тому, что отпрыск увлекся «не серьезным делом» – рисованием. Но и палки в колеса решил сыну не ставить, рассудив так: пусть попробует… Но, когда Федеру-старшему стали внушать, что у его сына есть несомненные способности к изобразительному искусству, он окончательно утвердился в том, что вставать таланту поперек дороги негоже – ничего хорошего из этого не выйдет. В 9-летнем возрасте Айзик поступил в Школу рисования Одесского общества поощрения изящных искусств (с 1900 года – Одесское художественное училище). В этом учебном заведении начинающий живописец сблизился с Амшеем Нюренбергом, будущим лидером группы художников модернистского направления «Независимые», и с Оскаром Мещаниновым, впоследствии – другом Пабло Пикассо и моделью Амадео Модильяни.

Времена были такие, что искусство не оставалось в стороне от политики. В 19-летнем возрасте Айзик присоединился к Всеобщему еврейскому рабочему союзу («Бунду»). Союз этот, напомним, выступал за национально-культурную автономию для восточноевропейского еврейства, за светскую систему просвещения, поддерживал развитие культуры на языке идиш. Бундовцы были убеждены: двигаясь таким путем, евреи смогут избежать ассимиляции, и сохранят себя как народ. Стоит добавить: «Бунд» был партией антирелигиозной, и в то же время, антисионистской, выступая против переселения российских евреев в Палестину. Но устремления Бунда, тем не менее, противоречили политике царского правительства Российской империи, и активисты Всеобщего еврейского союза преследовались властями. И уже вскоре и над Федером нависла угроза оказаться репрессированным. Это побудило его к непростому решению: покинуть родину, где кипели политические страсти. Произошло это в 1906 году.

Адольф, так изменил он на этом этапе жизни свое имя, отправился в Берлин, где стал посещать Художественную школу, а через некоторое время, перебрался в Женеву. Далее был Париж, и во французской столице Федер осел прочно. Там было на кого и на что посмотреть, а потом уже, что называется, набив руку, и себя показать. Адольф учился в частной Академии художеств Родольфо Жюлиана, работал в мастерской Анри Матисса, вошедшего в историю искусства удивительным умением передавать эмоции через форму и цвет. Под непосредственным влиянием Матисса Федер увлекся фовизмом. Характерными особенностями этого течения в живописи является использование предельно интенсивных цветов, в контрастных их сочетаниях, при отказе от светотеней и сложных сюжетных построений. Адольф познакомился и стал поддерживать тесные отношения с Модильяни, Хаимом Сутиным, Жаком Липшицем и другими художниками-эмигрантами, обосновавшимися на Монпарнасе. Писал портреты, натюрморты, жанровые сцены, пейзажи. Любимой натурой были для Федера ландшафты южной Франции – туда он часто ездил и никогда не возвращался без новых рисунков.

Владимир Высоцкий, правда в другую эпоху, в шутку называл французскую столицу на русский лад – «Парижск», но в каждой шутке есть доля правды. В данном случае – это «российская» его составляющая. Она, в разные годы, была в Париже то большей, то меньшей, но в начале 20-го века и особенно после революции 1917 года в России, приток туда русских эмигрантов был весьма значительным. В том числе – и представителей творческой интеллигенции, среди которых было немало талантов еврейского происхождения. Влияние Хаима Сутина, уроженца Смиловичей в Белоруссии, ставшего одним из крупнейших мастеров «Парижской школы», на манеру рисования Адольфа Федера было явным, хотя считать это подражанием было бы неправильным. Известный искусствовед Абрам Эфрос причислял Федера к живописцам, входящим, в так называемую, «орбиту» Сутина, иными словами – включал Адольфа в круг мастеров кисти, близких Хаиму Сутину по стилистике, и по духу. Что касается связей с покинутой родиной, то с 1912 года Федер входил в состав правления Русской художественной академии С. Булаковского в Париже. В 1914 участвовал в работе комитета по организации выставки русского и французского искусства в Петербурге и Москве. Но она не состоялась, поскольку вспыхнула Первая мировая война. В 1920-е годы художник сотрудничал с редакцией издававшегося в Париже русскоязычного литературно-художественного журнала «Удар». В одной из публикаций в этом издании, посвященной творчеству Федера, указывалось: «Быть может, как художник, выросший на русской традиции, он и сохранил некоторое влияние русских реалистов, но как он далек от русского передвижничества и иллюстративных атрибутов их последователей!».

В 1923 Адольф устроил прием в честь приехавшего на берега Сены Владимира Маяковского. Вместе с Михаилом Ларионовым и Осипом Цадкиным, Федер принимал деятельное участие в делах Общества Русских Мастеров, в которое входили и обитатели «Улья» – знаменитой коммуны, созданной в Париже в 1902 году скульптором и меценатом Альфредом Буше. Упомянем также о благотворительной выставке, проведенной в Париже, в знак поддержки Комитета помощи русским писателям и ученым. К ней Федер тоже был лично причастен. А в 1928 он выступил одним из авторов экспозиции «Современное искусство Франции», которая была развернута в Москве.

Свои произведения того времени Адольф Федер выставлял в Осеннем парижском салоне, в салоне Независимых, Тюильри, в галерее Национального общества изящных искусств. В монографии о художнике авторитетный критик Морис Рейналь отмечал: «Впечатление от работ Федера – это, своего рода, благоразумие, сдержанность, которые проистекают не из робости или скромности, а из уважения, из дружеского почтения к тем, кого он изображает». Занявшись графикой, художник осуществил иллюстрации к книгам писателя и журналиста Жозефа (Иосифа) Кесселя, писателя Пьера Бонарди, поэта Артюра Рембо. Статьи на темы искусства Федер публиковал в журналах «Clarte» и «Le Monde».

Важное в жизни живописца событие произошло в 1924 году. Вместе с Леонидом (Аврумом Ицхоком-Лейбом) Пастернаком и художником Саулом Раскиным, Адольф Федер совершил поездку в Палестину. Инициатором этой творческой экспедиции выступил Александр Коган, редактор и издатель журнала «Жар-птица». Цель состояла в издании альбомов с картинами, воплощающими образ «Эрец-Исраэль», ее природы и ее народа. Было поставлено условие: все рисунки должны создаваться на месте, с натуры. Помимо мастеров кисти, в группу которых включили Федера, в состав экспедиции входили ученые, перед которыми стояли задачи по составлению отчетов – научно-исторических, социальных и прочих. Можно только догадываться о том, что испытали мастера кисти еврейского происхождения, побывав на исторической родине своего народа. Андре Сальмон, французский поэт, писатель и художественный критик, в данной связи писал об Адольфе Федере: «Он уехал из Парижа в Палестину как раз в то время, когда многие задавались вопросом: действительно ли существует еврейская школа живописи? Казалось, что Федер мог стать самым признанным из еврейских художников. И дело не только в том, что, глядя на любой из его портретов, можно услышать еврейскую молитву, истинно еврейскую литургию».Если бы герой нашего повествования решил бы остаться на земле далеких предков, которую, в то время начали возрождать для новой жизни поселенцы из Восточной Европы, судьба Адольфа сложилась бы по-иному. Но история не имеет сослагательного наклонения. Известно, что из этой поездки Федер вернулся, существенно пополнив свой творческий багаж. Ну, и получив неизгладимые впечатления от всего увиденного и услышанного. «Эрец-Исраэль» стала для художника знакомой и близкой. По возвращении в одной из парижских галерей была развернута отчетная выставка Адольфа Федера «Пейзажи Палестины». И вот – один из откликов на эту экспозицию: «Автор повествует о жизни своих персонажей не книжными приемами, не размашистыми линиями, а говорит о них на их языке, мыслит живописными образами родной и близкой им красоты». В 1927 году увидела свет книга Пьера Бонарди: «Возвращение в Иерусалим», с 64 рисунками Адольфа Федера.

Работы Федера выставлялись в разных галереях на обозрение почти ежегодно, а то и по нескольку раз в год. Из множества их стоит выделить выставку произведений еврейских художников и скульпторов, состоявшуюся в Париже в 1924 году. С годами творчество мастера получило и международное признание. Его работы имели успех в Дюссельдорфе, Лондоне, Нью-Йорке. Картины живописца репродуцировались на обложках и на страницах популярных периодических изданий, многие из его творений удостаивались высокой оценки авторитетных критиков.

В 1931 оду мастер получил правительственный заказ – на оформление павильона Мадагаскара для Колониальной (так она была названа) выставки в Париже. Кстати говоря, Федер стал известен и как крупный коллекционер африканского и, если брать шире, так называемого, «наивного» искусства. Его мастерская была заполонена скульптурами и картинами. Часть из них приобреталась собирателем на «блошином» рынке. Но сей факт отнюдь не свидетельствует в пользу того, что многие предметы его коллекции не имели значительной художественной ценности.

Заслуги Адольфа Федера перед Францией были отмечены врученным ему «Орденом Академических пальм» – так переводится его название с французского языка на русский язык. Все изменила начавшаяся Вторая мировая война. Покидать Париж художник отказался. Отдавал ли он себе отчет в том, что его, еврея, и жену Симу ждет в нацистской оккупации? Сказать можно одно: это был момент из тех, когда каждый решал для себя, как ему поступить, руководствуясь при этом собственными мотивами. Федер сделал свой выбор. Он и его супруга вступили в ряды антифашистского Сопротивления. Но в подпольной группе, в которую они входили, оказался предатель, что выяснилось позднее. Почувствовать надвигавшуюся беду супруги не смогли. 4 июня 1942 года по доносу они были арестованы вишистской полицией и брошены в старую военную тюрьму «Шерш-Миди», в ту самую, где в свое время состоялся, получивший международный резонанс, суд над капитаном Дрейфусом. В сентябре 1942 года Федер с женой были переведены в транзитный лагерь Дранси в окрестностях Парижа, который превратился в своеобразный «зал ожидания» перед отправкой в концлагерь. Оттуда, после комплектации «эшелонов», евреев депортировали в Освенцим и Биркенау. Коллекцию произведений искусства Федера фашисты конфисковали. За колючей проволокой Адольф продолжил рисовать, понимая, должно быть, что его работы, как и он сам, обречены на гибель. Несмотря на запрет заниматься рисованием, художник сумел (и успел), что достойно глубокого уважения, создать в лагере Дранси альбом карандашных рисунков, ставший важным и ценным документом – свидетельством Холокоста. Один рисунок из этой серии получил наибольшую известность: автопортрет мастера живописи с желтой звездой.

Федер погиб в конце 1943 года, предположительно, в седине декабря, но место его гибели и точная дата так и не были установлены. А жене его посчастливилось остаться в живых. Она сумела спасти и некоторые рисунки своего мужа. В послевоенное время 13 работ Адольфа Ферера его вдова преподнесла в дар Мемориальному музею борцов гетто, расположенному, как известно, на севере Израиля, на территории кибуца «Лохамей ха-геттаот». Мемориал этот носит имя Ицхака Каценельсона – еврейского поэта и подпольщика Варшавского гетто, погибшего в Освенциме. В момент создания это был первый в мире музей Катастрофы европейского еврейства, превратившийся в крупный международный учебно-образовательный комплекс. Речь идет об одном из немногих музеев, отражающих тему героического еврейского сопротивления в эру Холокоста. В 1955 году часть творческого наследия Федера можно было увидеть на парижской выставке произведений художников и скульпторов, ставших жертвами депортации.

Помимо израильского Мемориального музея борцов гетто, работы Адольфа Федера представлены ныне в Люксембургском музее в Париже, в Художественном музее Мальро в Гавре, в Музее современного искусства Пти Пале в Женеве, в Художественном музее в Гренобле, в Королевском музее изящных искусств в Брюсселе, и в некоторых других музейных собраниях. Ряд произведений художника хранится в частных коллекциях. Увы, трагически оборвавшаяся жизнь живописца и потеря большого числа его работ привели к тому, что талантливый мастер не получил того признания, которое заслуживал. И лишь сравнительно недавно в мире снова возник интерес к творениям Адольфа Федера. В частности, в 2011 году его картины выставлялись в Третьяковской галерее. Они включены были в экспозицию «Парижская школа 1905-1932».

Поговаривали, что Амадео Модильяни как-то в кругу друзей сказал следующее: его, мол, станут вспоминать в будущем, только благодаря дружеским отношениям с Федером. Высказывание это может вызвать улыбку, но Адольф Федер, бесспорно, достоин того, чтобы о его судьбе знали, и его творческое наследие смогли оценивать потомки.