НЕБО В АЛМАЗАХ И… САПФИРАХ

Те, кто приехал в Израиль в начале 1990-х годов наверняка помнят, как над зданием Алмазной биржи в Рамат-Гане развевался огромный плакат: «Израиль – экспортер бриллиантов номер 1 в мире».

Экскурсия на Алмазную биржу, в расположенный там «Институт алмазов Израиля» и созданные при нем музей и галерею входила тогда в список обязательных мероприятий для учащихся ульпанов по изучению иврита. Недавно журналистка газеты «Маарив» Талья Левин решила узнать, что происходит сегодня с некогда важнейшей отраслью промышленности страны. Но директор «Института алмазов Израиля» Авиэль Элия решил начать этот разговор с истории…

Алмазный наш венец

– Безусловно, то, что Израиль стал одним из важнейших мировых центров огранки алмазов и торговли бриллиантами и драгоценными камнями, нельзя назвать случайным, – говорит г-н Элия. – На протяжении столетий, не имея возможности обрабатывать землю и становиться равноправными членами различных ремесленных цехов, евреи были вынуждены сосредотачиваться либо на торговле, либо на финансовых операциях и ювелирном деле. В средневековье, да и позже, в эпоху Возрождения евреи были уже ведущими ювелирами в Европе. Возможно, сама профессия ювелира словно незримыми нитями связана со словом jew – еврей. Евреи оставались лучшими ювелирами и огранщиками в Европе и в последующие столетия, и многие из них в 1930-х годах перебрались в подмандатную Палестину. Именно тогда, с учетом того, что время было неспокойное, а в Палестине образовался отличный кадровый потенциал, англичане и решили перенести сюда центр обработки алмазов, добываемых в Южной Африке и других странах мира. Несмотря на все сотрясавшие ее внутренние конфликты Палестина казалась им одним из самых спокойных уголков мира. Так что тому, какое Израиль сегодня занимает место в мировой алмазной индустрии, в значительной мере обязаны англичанам.

Но подлинный расцвет алмазной промышленности, по словам Авиэля Элии, начался в 1960-70-х годах. Тогдашнее руководство страны оценило весь огромный потенциал этой отрасли, не требующей больших вложений в инфраструктуру, производственные мощности и т.д., и зависящей, прежде всего, от уровня квалификации кадров, и в 1967 году Объединение алмазных промышленников вошло в «Институт израильских алмазов», призванный существовать на те пошлины, которые фабрики по огранке алмазов и драгоценных камней должны платить за лицензию на свою деятельность. В задачу Института входило продвижение различных проектов по развитию алмазной отрасли и помощь в представлении израильских компаний на международной арене.

В 1980-90-х годах доходы, которые ежегодно приносила еврейскому государству торговля алмазами превышала $20 млрд. в год по ценам того времени, и это была поистине огромная цифра. Сегодня эта отрасль приносит в казну всего лишь $3.5 млрд., что составляет 8% ВНП. Это, конечно, намного скромнее, но и такие деньги на дороге просто так не валяются. Кроме того, не стоит забывать, что сегодня в этой отрасли напрямую заняты 10 000 работников и еще 30 000 работают в смежных с ней областях. Одновременно это – один из важнейших центров занятости харедим. Сегодня ультраортодоксы составляют порядка 20% всех работающих на Алмазной бирже.

– Кроме того, – добавляет Элия, – роль национальной алмазной промышленности отнюдь не сводится к экономике. Следует понять, что Алмазная биржа Израиля остается одной из самых больших бирж в мире, мы входим во все международные организации, связанные с алмазной индустрией; наш Институт организует ювелирные выставки и выступает в качестве посредника по крупным сделкам с драгоценными камнями по всему миру, а реноме израильских мастеров и экспертов очень высоко во всем мире. Это позволило нам, к примеру, начать налаживать связи с арабскими странами задолго до того, как были заключены «Соглашения Авраама». Именно благодаря установленным нами контактам началось сближение между Израилем и ОАЭ, Бахрейном, Марокко и другими странами, завершившееся нормализацией отношений. Даст Бог, все получится и с Саудовской Аравией!

Кстати, с мая этого года владельцы ювелирных фабрик, расположенных на территории Алмазной биржи, получили право продавать свои изделия напрямую частным покупателям, для чего в здании биржи уже создана специальная магазин-галерея.

Стремительное падение доходов израильской алмазной промышленности началось в начале 2000-х годов, когда индийцы начали активно вытеснять нас из отрасли.

– Конкурировать с ними на равных мы не во состоянии из-за катастрофической разницы в стоимости рабочей силы, – продолжает Элия. – Счастье Израиля заключается в том, что вернувшийся в начале 2000-х на пост министра финансов Биньямин Нетаниягу дал огромный толчок хайтеку и сделал ставку на развитие связей с Юго-Восточной Азией, что с лихвой перекрыло потери от доходов алмазной промышленности. Тем не менее, многие наши компании продолжают успешно работать и сегодня, несмотря на множество стоящих перед нами вызовов.

Главной проблемой нашей отрасли является высокий уровень регуляции. Налоги, которые платят наши компании (начиная с пресловутого «налога на компанию») просто не сопоставимы с теми, которые платят аналогичные бизнесы в Бельгии. Я уже не говорю об Объединенных арабских эмиратах, где таких налогов просто нет. Не удивительно, что там ювелирные украшения стоят намного дешевле, чем у нас, и многие израильтяне едут сейчас за ними в Дубай. И их можно понять: всего два часа полета – и какая разница в ценах. Отсюда и все разговоры о возможном переносе израильских фабрик по огранке алмазов в Эмираты. Но это – именно разговоры. Большинство наших бизнесменов по-прежнему предпочитает Израиль в качестве центра своей жизни. Как это, возможно, ни странно прозвучит, когда возникает выбор между увеличением заработка и патриотизмом, они делают его в пользу последнего.

– Как эпидемия коронавируса и идущий сейчас мировой кризис повлияли на вашу отрасль?

– Насчет кризиса выводы пока делать рано, а вот в период пандемии в какой-то момент был спад, а затем ситуация стала заметно улучшаться и потом стабилизировалась. Прежде всего, за счет заметного увеличения продаж ювелирных изделий с бриллиантами и драгоценными камнями в США, где именно в период эпидемии многие состоятельные люди решили, что такие покупки – самый надежный способ сохранения капитала. К тому же, дорогое украшение, ценой в несколько десятков, а то и сотен тысяч долларов там считается лучшим подарком к любому семейному торжеству.

Что касается нашего внутреннего рынка, то мы никогда не делали на него ставку. По той простой причине, что у нас нет традиции делать такие дорогие подарки. Даже наши состоятельные сограждане покупают в качестве подарков относительно дешевые украшения, цена на которые колеблется от пяти до двадцати тысяч шекелей, и считают это достаточным. Как правило, это золотые кольца, ожерелья и браслеты с очень мелкими – от 0.5 до 1.5 каратов – алмазами и драгоценными камнями. Если все же покупается что-то солидное с драгоценными камнями, то опять-таки речь идет о небольших камнях стандартной формы и огранке, цена которых относительно невелика.

Но следует признать, что, как я уже сказал, реноме наших мастеров так велико, что их продукция во всем мире ценится куда выше, чем сделанная в других странах, а если речь идет о каких-то крупных сделках, то и европейские, и азиатские бизнесмены предпочитают иметь дело именно с израильтянами, а не с арабами, индусами или представителями каких-либо других национальностей…

– Признаюсь, это звучит неожиданно. Я думала, что дело обстоит как раз наоборот. Как вы объясняете этот феномен?

– Ну, во-первых, правильной маркетинговой политикой, которой занимается наш институт. Мы организуем выставки-продажи по всему миру, вовремя улавливая колебания конъектуры, и участвующие в них израильские фирмы почти всегда остаются довольны результатами. Во-вторых, мы провели специальное исследование, которое показало, что именно израильтяне пользуются наибольшим доверием крупных международных компаний по торговле драгоценностями: их менеджеры считают, что наши бизнесмены лучше других умеют вести деловые переговоры, и их слову и обязательствам можно полностью доверять. В-третьих, как я уже сказал, это высочайшее качество нашей продукции, обусловленное тем, что именно мы являемся лидерами в создании новых технологий, в том числе и по обработке камней и алмазов. Уже потом эти технологии заимствуются в других странах. Наконец, есть еще один немаловажный фактор: абсолютная прозрачность и скрупулезное следование всем международным соглашениям, с которыми израильтяне ведут бизнес. Это – гарантия того, что покупатель не замарает свои руки кровавыми алмазами или того, что его деньги пойдут на помощь террору или другие неблаговидные цели.

– Говорят, сейчас в мире резко вырос спрос на искусственные алмазы. Дескать, благодаря современным технологиям, они не менее, а иногда и более красивы, чем природные, обладают большей цветовой гаммой, и, что немаловажно, их производство является экологически более чистым.

– Эта мода исходит, в основном, из США, где среднему классу активно внушаются подобные идеи. Но если говорить начистоту, то искусственные алмазы по своей красоте и ряду других параметров никак не сравнимы с естественными. Да и по цене они не сравнимы, так что это совсем не равноценное вложение капитала. А что касается экологической чистоты их производства, это – тоже ложь, так как это производство требует огромного количества энергии, а те же электростанции были и остаются основным источником вредных выбросов в атмосферу.

– Ходят слухи, что сейчас во многих местах искусственные алмазы продаются под видом натуральных…

– Если кто-то так действительно делает, он совершает уголовное преступление. К любому товару, который включает в себя бриллианты или драгоценные камни должен быть приложен официальные сертификат с указанием размера камней, их чистоты и других параметров. Без такого сертификата покупать что-то дорогое просто не стоит. Кстати, любой опытный ювелир, разумеется, с легкостью отличит искусственный камень от натурального. Кроме того, для этого существует специальный прибор, проверка на котором занимает доли секунды…

Это – не то, что мы думали…

Не секрет, что многие из выходцев из бывшего СССР привезли с собой семейные реликвии или купленные в советских ювелирных магазинах ювелирные украшения с гранатами, рубинами, сапфирами и другими драгоценными камнями, искренне веря, что обладают истинными ценностями.

Увы, когда некоторых из нас жизнь прижала так, что мы решили продать эти «драгоценности», выяснилось, что стоят они куда меньше, чем мы рассчитывали, так как камни оказались искусственными. И это была одна из главных и самых страшных тайн СССР: на самом деле на территории бывшего «великого и могучего» месторождений драгоценных камней было немного, а те, которые все же добывались, почти полностью продавались за границу. Месторождений рубинов, которые могли бы быть пригодными для ювелирки, на территории СССР не было вообще. Ввозить же эти камни из зарубежья было неоправданно дорого (натуральные рубины ювелирного качества стоят порой дороже бриллиантов того же размера).

В ювелирных же магазинах под видом настоящих драгоценных камней нередко продавались синтетические или даже просто имитирующие их «стекляшки».

Многие из этих украшений появились в СССР после 1966 года, когда на очередном пленуме ЦК КПСС было принято решение о создании массового ювелирного производства в стране. Именно благодаря этой массовости, золотые украшения, инкрустированные камнями, стали доступны многим советским женщинам.

Многие считали эти камни настоящими, не задумываясь о их происхождении, а между тем это были не настоящие рубины и сапфиры, а синтетические камни – искусственные корунды, технология изготовления которых была создана еще в первой половине 19 века, а в 1890-х годах значительно усовершенствована французским химиком Огюстом Вернейлем.

В СССР производство таких камней было очень широко налажено: они были необходимы для производства часов, а после – лазеров.

Впрочем, нельзя сказать, что старые советские украшения с синтетическими камнями не имеют никакой ценности. Как минимум, обычно это золотые изделия, а золото всегда имеет хорошую цену. Ну и не забывайте, что в СССР предъявлялись очень высокие требования к прочности и надёжности украшений. Многие из них – «в строю» до сих пор. Камни очень надёжно закреплены, застежки не ломаются. Кто знает, возможно позже эти изделия с синтетическими камнями станут раритетом и поднимутся в цене…

Драгоценные недра Израиля

В начале своей статьи «Алмазный наш венец» Талья Левин написала, что Израиль уникален среди прочего и тем, что у него нет алмазных приисков, а вот алмазная промышленность есть. «Нет у нас, – добавила она, – и месторождений драгоценных камней. Правда, какое-то время в стране ходила легенда о том, что залежи таких камней имеются в районе реки Кишон, но она была полностью опровергнута учеными».

Однако, как выяснилось, Талья Левин ошиблась. Если вы окажетесь в промышленной зоне Акко, то попытайтесь там найти ювелирный завод «Шефа Исраэль» и посетить находящийся при нем ювелирный магазинчик. Там вы найдете кольца и колье с натуральными сапфирами, гранатами и другими драгоценными камнями, добытыми в Израиле – в районе той самой реки Кишон. Завод и магазин принадлежат семье Тауб, получившей от государства эксклюзивную лицензию на разработку израильских месторождений драгоценных камней и торговлю ими.

Сама история открытия этого месторождения необычайно интересна и заслуживает того, чтобы быть рассказанной.

В 1978 году тогдашний мэр Хайфы Арье Гур-Эль, будучи в США, решил посетить Менахем-Мендла Шнеерсона последнего Любавичского ребе. И в ходе разговора Ребе сказал Гур-Элю, что на Севере Израиля, совсем недалеко от его Хайфы, должны быть богатые залежи драгоценных камней и алмазов. Делая такое заявление, Ребе исходил из благословения, которое Моше-рабейну дал перед смертью коленам Звулуна и Иссахара: «А о Звулуне сказал он: «Радуйся, Звулун, выходу твоему, а Иссахар – в шатрах твоих. Народы созовут они на гору, там принесут они жертвы справедливости, ибо изобилием морей питаться они будут и сокровищами, скрытыми в песке…»».

«Сокровища, скрытые в песке, – пояснил Менахем-Мендл Шнеерсон, – это и есть драгоценные камни! Скорее всего, сапфиры и гранаты. Но, может быть, и алмазы. А удел Звулуна включал в себя все земли вокруг горы Кармель».

По возвращении домой Арье Гур-Эль обратился к геологам с просьбой дать экспертную оценку, где именно на севере страны могут быть такие месторождения, и ему ответили, что на это просто нет никаких шансов. Тем не менее, в районе Кармель была проведена первичная разведка, которая лишь подтвердила вывод специалистов.

Ровно 10 лет спустя, в 1988 году по настоянию приятеля Менахем-Мендла Шнеерсона посетил потомственный ювелир и огранщик бриллиантов, внук одного из основателей израильской Алмазной биржи Авраам Тауб. После Войны судного дня, в боях которой он потерял многих близких друзей, Тауб окончательно разуверился в Боге и стал воинствующим атеистом. Так что он пошел к Ребе просто так – за компанию и, что называется, из любопытства. Но войдя в знаменитый дом «777» яростным антиклерикалом, Авраам Тауб вышел из него хасидом Любавичского ребе.

Почти сразу после этого он начал жертвовать немалые деньги на возрождение еврейской жизни в бывшем СССР, а кроме того… занялся поиском месторождения драгоценных камней в районе горы Кармель.

Разумеется, первым делом Тауб привлек к этому делу ведущих специалистов. Но те повторили то, что уже сказали в 1978 году: шансов нет. Однако допустить, что Любавичский ребе ошибся Авраам Тауб уже не мог. Больше того: теперь ему было важно найти это месторождение отнюдь не ради камней, а для того, чтобы подтвердить правоту Ребе. А в то, что Ребе прав он верил полной верой» и заразил этой верой жену и всех семерых детей.

Всерьез поисками месторождения Ави Тауб занялся только в конце 1990-х, создав для этого компанию «Шефа Исраэль». Вместе с нанятыми рабочими он перемывал тонны почвы и речного песка, а также привлекал к своим поискам все новых геологов. Наконец, в середине 2010-х годов забрезжила надежда: эксперты заявили, что предоставленные им пробы содержат в себе породы, которые часто сопутствуют драгоценным камням. А потом, уже в конце этого десятилетия, настал день, когда в забранной у реки Кишон породе обнаружились первые сапфиры (кто ищет тот всегда найдёт, хотя возможно вся эта история была просто финансовой аферой – прим. ред.). За ними последовали другие, и стало ясно, что месторождение найдено.

Тауб, как уже говорилось, решил «застолбить» за собой право на это место, но для этого надо было получить разрешение из множества инстанций, начиная с Управления национальных парков и заканчивая улаживанием вопроса о размерах выплаты за концессию. К тому времени по официальным данным он уже потратил на поиски месторождения 40 млн. шекелей. У него были предложения сделать компанию общественной, вывести ее на биржу и начать эмиссию акций, но Тауб отказался. Тем не менее, из-за огромных расходов он согласился сделать компаньонами несколько близких друзей.

В 2021 году Авраам Тауб почувствовал легкое недомогание, затем его состояние стало стремительно ухудшаться, и в итоге у него диагностировали лимфому легких. Спустя три месяца после постановки диагноза он скончался, а еще через два месяца было получено разрешение на разработку месторождения.

Сейчас его дело продолжают жена и дети. На реке Кишон экскаватор забирает ежедневно тонны породы, которая затем проходит первичную промывку водой, затем дополнительные обогатительные процедуры (при этом использованная вода проходит очистку и снова запускается в дело), и уже на последнем этапе работницы компании (именно работницы – как выяснилось, мужчины для такой работы по многим причинам не подходят) с помощью микроскопа отыскивают в представленных им пробах драгоценные камни.

На каждую тонну забранной породы приходится порядка полутора каратов камней, которые потом используются для изготовления различных ювелирных изделий, каждое из которых несет в себе определенную символику. Например, кольцо с 12 камнями символизирует собой 12 колен Израиля.

Большая часть продукции ювелирной фабрики Тауба уходит за рубеж, но находятся покупатели и в Израиле. И самое главное: семья Тауб верит, что данное месторождение – не единственное. Вполне возможно, что есть и другие, с более крупными камнями, и надо просто продолжать искать.

Кстати, Талья Левин ошиблась и в том, что в Израиле нет алмазов. Разумеется, есть. Более того – кимберлитовые трубки с алмазами давно открыты на Голанских высотах, вот только разработка этого месторождения пока считается невыгодной. Но кто знает, что будет завтра?

* * *

В заключение отметим, что представленная Авиэлем Элией ситуация в алмазной промышленности Израиля оказалась слишком оптимистичной. В тоже время по данным Министерства экономики на май 2023 года в алмазной отрасли Израиля отмечен спад во всех четырех основных торговых категориях. Данные за лето на тот момент еще систематизированы не были.

За первые пять месяцев года объем импорта необработанных алмазов в Израиль составил примерно $476 мл., что на 41% меньше, чем за тот же период прошлого года (в мае произошло резкое снижение примерно на 59% по сравнению с маем 2022 года).

Объем экспорта необработанных алмазов за этот период составил примерно $374 млн., сократившись примерно на 52% по сравнению с первыми пятью месяцами 2022 года (в мае произошло резкое снижение примерно на 83% по сравнению с маем прошлого года).

Объем импорта бриллиантов за первые пять месяцев года составил примерно $1,14 млрд., сократившись примерно на 24% по сравнению с соответствующим периодом 2022 года (в мае произошло снижение примерно на 28% по сравнению с маем прошлого года).

Объем экспорта бриллиантов составил около $1,7 млрд., что примерно на 11% меньше, чем в соответствующий период 2022 года.

Офир Гур, ответственный за контроль над алмазной промышленностью в Министерстве экономики, заявил, что после начала войны в Украине тенденция резкого снижения торговли бриллиантами наблюдается во всем мире. В то же время он выразил надежду, что отрицательная тенденция с израильскими алмазами сменится на положительную благодаря улучшению продаж на китайском рынке. Но этот разговор происходил как раз в период осенних праздников. А дальше, как известно, была война…