БОРТЕ И ЕЁ ПОТОМКИ

Пусть плачут несчастные дети

Минутных супругов твоих.

Лев Гумилев поэма «Похищение Борте» Весна 1937

В советской школе нас учили, как из дикой Азии злобный дикий кочевник Чингисхан рвался в культурную Европу, и только «храбрый русский народ» спас человечество от «проклятой орды».

Меня до сих пор удивляет, неужели советские историки были столь невежественны или таковы были правила игры у педагогов в СССР?

Ещё нам говорили о страшной монголо-татарской Золотой Орде от Бреста до Китая, которую сокрушили «русские герои» Дмитрий Донской, Иван Грозный и «покоритель Крыма» Александр Суворов-Задунайский. Сейчас в эпоху Интернета нетрудно разоблачить все эти утверждения, но моя статья о Борте, той, что стояла у самых истоков возвышения монголов, и ЧЬИ ПОТОМКИ В САМОМ ДЕЛЕ СТОЯЛИ ВО ГЛАВЕ МНОГИХ СТРАН «от Бреста до Китая».

Правильно говорить БОрте, с ударением на первый слог, что видно из поэмы «Похищение Борте»:

Сердце Борте жжет чужое пламя

И лесной закат.

И теперь лишь одного боится

Борте: вспомнить час, когда во мгле

По холмам скакала кобылица,

Унося ее в крутом седле,

Вой меркитов, натянувших луки,

Топот конских ног

И как ей вязал, ломая, руки

Северный стрелок;

Как Чилгир ее на землю бросил.

К Чилгиру мы ещё вернемся, ибо до него у Борте был другой, которого потом назовут «основателем самой крупной в истории человечества континентальной империи». Но когда они впервые встретились – он был запуганным 9-летним мальчиком, оставленным в заложники своим отцом в племени хонкиратов, а Борте была 10-летней дочерью вождя хонкиратов Дай-Сечена. Хонкираты жили на самом востоке Монголии.

Детей обручили.

Предшественники

Потом этот мальчик станет известен как Чингисхан. Его почему-то считают первым объединителем монголов, но это не так. Согласно монгольским источникам «первый, кто правит всеми монголами» был Хайду. Он жил в XI веке в период кровавых междоусобиц, когда норманны пришли в Англию и начались крестовые походы. Он был младшим из восьми сыновей правительницы борджигин-монголов хатун Мунолун, когда в их землях появились некие джалаиры. Борясь за место под солнцем, джалаиры истребили почти всю племенную знать борджигинов, в том числе и правительницу Мунолун, и всех её сыновей, кроме Хайду, которого спрятали. Когда Хайду вырос, он объединил монголов и так разгромил джалаиров, что они теперь известны историкам, как «племя неустановленной этнической принадлежности». «Семьи различных племён одна вслед за другой пришли к нему, ища покровительства, и число его подданных возрастало с каждым днём» – написано о Хайду в «Юань ши» – китайской истории времён династии Юань. К династии Юань, основанной внуком Борте, мы ещё вернемся.

После смерти Хайду подчинявшиеся ему племена были поделены между тремя его сыновьями. И только правнук Хайду – Хабул-хан – сумел объединить монголов вновь. «Всеми Монголами ведал Хабул-хаган», говорится об этом в монгольском историческом эпосе «Сокровенное сказание монголов». Когда китайская армия вторглась в Монголию, Хабул-хан, избегая с ней сражения, объединив монголов, собрал свою большую армию, и разграбил Северный Китай. Китайцам стало не до Монголии.

Хотя у Хабул-хана было 7 сыновей, он назначил потомка Хайду и своего соратника Амбагай-хана в качестве своего преемника.

В отличие от предшественника, предпочитавшего воевать с Китаем, Амбагай-хан хотел, чтобы был мир. Но китайцы посчитали, что переговоры о мире – это либо признак слабости, либо коварная уловка «ненавистных кочевников».

Севернее народа Борте хонкиратов и западнее борджигинов жили татары, они были многочисленны.

Иранский ученый Рашидаддин Фазлаллах Хамадани (1247-1318 гг.) в своем труде «Джами ат-таварих», название которого переводится как «Собрание историй», пишет, что общая численность татарских родов к началу XIII века составляла около 70 тысяч семей. Для тех, кто не в курсе, я напомню, что эти монгольские татары, кроме названия, не имеют ничего общего с тюрко-язычными татарами СССР.

Татары, изрядно пограбив вместе с Хабул-ханом Китай, и благодаря этому обогатившись, тоже хотели мира. Условием мира Китай потребовал от татар их измену Амбагай-хану. И тут татарам подвернулся удачный случай.

Амбагай просватал свою дочь за вождя татар. Когда Амбагай с дочерью ехал к жениху, татары захватили его и выдали Китаю. Император Китая Хайлин-ван приказал казнить Амбагая, прибив его гвоздями к деревянному ослу. Незадолго до смерти Амбагаю удалось послать гонца к сыну Хабул-хана – Хутуле, ставшим его преемником:

«Меня, верховного вождя монгольского народа, взяли в плен татары, когда я вёз к ним свою дочь. Да послужит мой пример вам уроком! А теперь отомстите за меня, не щадя ни ногтей своих, ни всех десяти пальцев, стреляя из луков!».

Наследие Есугея

Так началась монголо-татарская вражда. Одним из лидеров борьбы с татарами был Есугей, внук Хабул-хана, отец жениха Борте.

Своего первенца Есугей назвал в честь побежденного им накануне рождения сына татарского вождя Темуджина-Уге.

И вот 9 лет спустя, согласно «Сокровенному сказанию», кочевавшие в степи татары пригласили Есугея на обратном пути от хонкиратов к своему походному костру. Уж не знаю, что он там ел и пил, но по возвращению домой он заболел и через три дня умер. Родня Есугея сделала вывод – татары отравили.

Сирота Темуджин перестал представлять интерес как заложник, и его вернули матери.

Надо сказать, что лихой Есугей в молодости много с кем успел повздорить. И за деяния отца потом пришлось расплачиваться сыну. Одним из этих деяний было похищение Есугеем матери Темуджина – Оэлун. Как повествует «Сокровенное сказание», Оэлун происходила из племени олхонут, ветви хонкиратов. В юности (предположительно, в возрасте около шестнадцати лет) Оэлун была сосватана за Чиледу, брата хана меркитов. Возвращаясь в кочевье жениха, молодые попали в западню, устроенную Есугеем и его братьями. Чиледу бежал, а Оэлун стала женой Есугея.

Когда Тоорил, побратим (по-монгольски анда) Есугея, восстал против своего дяди гурхана кереитов, Есугей помог ему добыть престол. А так как сторонниками гурхана выступали найманы, то Есугей поссорился и с ними.

Итак, у людей из 4 монгольских племен – татар, меркитов, кереитов, найман были серьезные счеты к Есугею. Но это было не самое страшное. После смерти Есугея, у тех, кто с ним кочевал и ходил в набеги, появился новый вождь Таргутай-Кирилтух, и этому вождю очень не хотелось, чтобы наследник Есугея 15-летний Темуджин когда-либо оспорил эту власть.

А тут на охоте погиб сводный брат Темуджина – Бектер. В его смерти обвинили Темуджина. Таргутай-Кирилтух послал отряд закабалить Темуджина. На него надели колодку – две деревянные доски с отверстием для шеи, которые стягивались между собой. Колодка была мучительным наказанием: человек не имел возможности сам ни поесть, ни попить, ни даже согнать муху, севшую ему на лицо.

По преданию, как-то ночью он нашёл способ ускользнуть и спрятаться в маленьком озере, погружаясь вместе с колодкой в воду и выставляя из воды одни ноздри. Его искали, но не смогли обнаружить. Так он сбежал к матери.

Избранник Борте

В возрасте 11 лет Темуджин подружился со своим ровесником Джамухой. Зимой они вместе с Джамухой играли на льду, обменивались подарками, а весной того же года поклялись друг другу в верности как анды – побратимы.

Я всё это рассказываю так подробно, потому что и похищение Оэлун Есугеем и побратимство Темуджина с Джамухой ещё драматически отразятся на судьбе Борте.

Темуджина советские историки обвиняли и в трусости, и в коварстве, и в неслыханной жестокости, и даже в безграмотности, но ни один из них не обвинил его в хамстве или в дурости. Возможно, поэтому Борте, когда повзрослела, всё же стала его женой. Многие могут подумать, что Борте не имела других претендентов, но из её дальнейшей истории вы поймете, что это не так. Она была желанна многими в Монголии, и многие знатные монголы были готовы на любые безрассудства, чтобы добиться права обладать ею.

Но она выбрала Темуджина, и создала из него а.

Борте была умна, как и её отец Дэй-Сечен. Эпитет «сечен» переводится как «мудрый». Прежде чем перейти к самому драматическому эпизоду в её жизни, я расскажу почему Лев Гумилев так интересовался ею, писал поэму, строки из которой мы цитировали, драму, где Борте будет главной героиней, и затем часто упоминал её в своей публицистике на историческую тему.

Монгольская любовь Гумилева

Её звали Очирын Намсрайжав (Намсрайжав из рода Очирын).

Будучи 14-летней девочкой, в 1929 году она приехала в Москву, и длительное время жила в доме своего старшего брата Александра Очирова, работавшего в Восточном отделе Коминтерна. Намсрайжав училась в Московской опытно-показательной школе №5 им. М. И. Калинина на Старом Арбате.

В 1936 году она поступила в аспирантуру при Академии наук в Ленинграде. Здесь, в библиотеке, осенью того же года она познакомилась со студентом Львом Гумилевым.

«Однажды в каталоге я обнаружила книгу «Черная вера или шаманство у монголов и другие статьи Доржи Банзарова», изданную в 1891 году под редакцией Г.Н. Потанина. Мы были наслышаны об ученом Доржи Банзарове, окончившем в 1847 году Казанский университет, но никогда прежде книгу его в руках не держали, в Монголии этой книги не было. И я решила ее переписать. И вот, когда я сидела там и переписывала, пришел как-то Лев Гумилев. Тогда он был молодым, красивым сероглазым юношей. Увидел меня и говорит: «Вы переписываете книгу? Я учусь на историческом факультете университета, и тоже очень интересуюсь историей Монголии. Эту книгу я знаю, читал… Когда вы думаете закончить?». Я ответила: «Ну, думаю, что скоро». Он тоже каждый день приходил в библиотеку, мы с ним всегда разговаривали и прогуливались около университета.

Мы гуляли по Университетской набережной, как-то раз даже посетили Кунсткамеру. Ходили по каким-то улочкам, вспоминали Достоевского, может быть, он тоже по этим улицам ходил… Много говорили о Пушкине, так как приближалось столетие со дня его смерти. И однажды (это было в ноябре 1936 года) Гумилев мне сказал: «Вы знаете, я очень влюблен в вас…». А я была молодая, глупая, и отвечала, что не знаю, можно ли это… Что мы занимаемся здесь марксизмом-ленинизмом, русским языком. Я не знала, что ему сказать.

А он повторил: «Я люблю вас, Намсрайжав, и пишу поэму о вас. Посвящение к поэме пошлю вам по почте». Вскоре я получила это «Посвящение». Мы жили тогда на Петроградской стороне, в Доме аспирантов Академии наук. И Гумилев прислал мне туда письмо, точнее, пакет со стихами. К сожалению, они не сохранились. В апреле 1938 при аресте моих близких всё было конфисковано, в том числе «Посвящение» к поэме Льва Гумилева», – вспоминала она. Вскоре, когда он был на четвертом курсе, арестовали и Льва Гумилева. Это посвящение было к поэме «Похищение Борте», строки из которого я взял для эпиграфа.

Снова встретиться им удалось лишь в 1970 году в Москве. Наталья Викторовна, жена Л.Н.Гумилева, сказала Намсрайжав:

«Вы знаете, он однолюб, и всю жизнь любил только вас. Знали ли вы об этом? И теперь он очень рад, что с вами встретился. Он говорил матери, Анне Ахматовой, что любит одну монголку». Ахматова спрашивала, как её зовут, эту монголку. Он отвечал: «Её зовут Намсрайжав». И она говорила: «Лёвушка, ну какое же это странное имя! Как же я буду его выговаривать?».

Похищения Борте

В сказках говорят: «они жили долго и счастливо». У Борте и Темуджина так не получилось. А как все хорошо начиналось! Мать Борте, Цотан, подарила дочери на свадьбу соболью шубу, и молодожёны решили её использовать для инвестиции в политическую карьеру. Шубу поднесли Тоорилу, хану кереитов, тому кого возвел на кереитский трон отец мужа Борте – Есугей. Но верность в ту пору мало что значила, если она не была подкреплена ощутимыми выгодами. Тоорил принял шубу и тем сам признал свое покровительство над старшим сыном своего побратима.

Жизнь стала налаживаться. Но тут дали о себе знать меркиты. «Какая умная жена у сына Есугея» – подумали они. «Такая и нам сгодится». Они припомнили, как Есугей увел у брата их хана невесту Оэлун, и решили отомстить. Пока Темуджин ещё не успел укрепиться, они напали на его стан и умыкнули Борте. Этот эпизод послужил основой для поэмы Льва Гумилёва «Похищение Борте».

Лев Гумилев в статье «В поисках вымышленного царства» писал:

«В 1180 г. произошло событие, давшее начало цепной реакции, результатом которой было возникновение монгольской империи. Само по себе оно было заурядным: меркиты сделали набег на кочевье борджигинов и увезли с собой молодую жену Темуджина Борте. Темуджин отправился к Ванхану просить помощи, а тот посоветовал обратиться еще к Джамухе, и тот откликнулся на призыв анды. Кераиты и джаджираты напали на меркитов, убили многих мужей, забрали женщин в полон и освободили Борте. Эта «Троянская война» в монгольской степи создала Темуджину огромный престиж, и он им немедленно воспользовался».

Ванханом Гумилев называет Тоорила. Как сообщают русские историки: «Во время похода чжурчженей против татар Тоорил вместе со своим «старшим сыном» Темуджином оказал помощь чжурчженьскому полководцу Вангин-чинсяну, разгромив татарского вождя Мэгуджин-Сэулту. В награду Вангин-чинсян пожаловал Темуджина титулом чаутхури, а Тоорила – титулом ван».

Как я понял, Ван-ханом Тоорил стал уже после освобождения Борте. Пусть вас не смущают чжурчжэни, так тогда называли маньчжуров. В эти годы Северным Китаем правила чжурчжэньская династия, и в армии Китая было много чжурчжэней. Этим же чжурчжэням татарскими коллаборационистами был предан для казни монгольский миротворец Амбагай-хан, о котором я писал ранее. Тогда все воевали не за идеи, а за конкретную выгоду.

Итак, Борте оказалась у меркитов. Чиледу, у которого Есугей увел невесту, к тому времени, как и самого Есугея, уже не было в живых, и Борте попала к его младшему брату Чильгир-Боко. Помните строку из поэмы Льва Гумилёва: «Как Чилгир ее на землю бросил»?

Около 1182 года Борте родила первенца Джучи. Историки сообщают: «Темуджин признал Джучи своим сыном, но «проклятие меркитского плена» висело на Джучи всю жизнь».

Так же я прочел: «Согласно Сокровенному сказанию монголов, когда Борте, жена Темуджина, была похищена воинами из племени меркитов, Темуджин в 1184 году объединил силы с Джамухой и Ван-ханом, чтобы спасти её из меркитского плена». То есть на момент освобождения Борте её сыну Джучи уже было 2 года. Может в этом была причина успеха и затем опалы Джучи, что меркиты считали его сыном своего вождя и безоговорочно шли за ним?

Сыновьям Джучи досталось покорение Запада, самым известным из них, особенно в СССР, был внук Борте – Хан Батый.

Второй сын Борте – Чагатай, родился через год после брата в 1183, и тоже не был кровным сыном Чингисхана. Историки сообщают, что ещё при жизни Чингисхана Чагатай слыл лучшим знатоком Ясы и высшим авторитетом во всех вопросах, связанных с законами и обычаями. Потомки Чагатая правили в Средней Азии, которая называлась улус Чагатая, в XIII-XIV веках. Третий сын Борте – Угэдэй, родился около 1186 и был точно не от меркитов, а от Чингисхана. Видимо поэтому именно Угэдэя Чингисхан ещё задолго до смерти избрал в качестве преемника, а в сентябре 1229 года этот выбор был утверждён курултаем (всенародным съездом).

Смерть Джамухи

Когда родился 4-й сын Борте – Толуй – у историков единого мнения нет. Одни называют 1186 год. Конечно, в жизни всё бывает: и два сына не близнеца чисто теоретически могут родиться у одной матери в один год. Другие называют годом рождения Толуя 1190 год, третьи 1193.

Ряд историков, и Лев Гумилев в их числе, предполагают, что 4-й сын Борте родился, когда Чингисхан был в плену. Побывавший в 1221 г. у монголов южно-китайский посол Чжао Хун утверждал: «Чингис в малолетстве был захвачен в плен цзиньцами, обращен в рабство и только через десять с лишним лет бежал. Поэтому [он] знает все дела государства Цзинь».

Цзинь – это северный Китай, которым правила чжурчжэньская династия. По одной из версий

Борте родила Толуя от Джамухи, побратима Чингисхана, которого совратила.

Намеки на это есть и в написанной в 1941 году Львом Гумилевым драме «Смерть князя Джамухи». В ней Борте говорит Джамухе:

«Запомнились в бою байкальском мне

Твое копье и белый иноходец.

Ты был, как Бог удачи. Ты меня

Из плена спас, не взяв себе награды.

За блеск копья, за ровный бег коня,

За свист стрелы – тебе уплату надо.

Возьми теперь: наградою мечу

Трепещет грудь в вечернем ожиданье».

Историки рассказывают о разногласии побратимов более прозаично:

«В 1201 году часть монгольских племён (татары, тайджиуты, меркиты, найманы, ойраты и некоторые другие) решили объединиться вокруг Джамухи в борьбе против Темуджина. На курултае Джамуха был избран гурханом – это титул правителей Каракитайского ханства. Принятие Джамухой этого титула окончательно испортило отношения между ним и Темуджином, который начал формировать союз племён для противостояния Джамухе.

Джамуха не так преуспел в создании союзов, как Темуджин, поскольку в отличие от него сохранял в своих войсках традиционное деление на племена и практиковал назначение командиров по значимости титула, а не по заслугам.

Союзник Темуджина, правитель кереитов ван-хан Тоорил в 1203 году перешёл на сторону Джамухи, но их объединённые силы были разбиты войсками Темуджина. В 1204 году Кереитское ханство пало, а Джамуха бежал к найманам в надежде на поддержку их правителя Таян-хана и продолжение борьбы. Однако вскоре Темуджин разгромил и найманов, после чего большинство воинов Джамухи перешли на сторону его противника. Самого Джамуху в 1205 году предали и выдали Темуджину его собственные нукеры.

Предавших своего хана нукеров Темуджин казнил в соответствии со своим принципом: «За предательство – самое суровое наказание». Согласно Сокровенному сказанию монголов, Темуджин предлагал своему побратиму возобновить дружбу, однако Джамуха отказался, говоря, что «как в небе есть место лишь для одного солнца, так и в Монголии должен быть только один владыка».

Джамуха был выдающейся личностью, и, как и отец Борте носил приставку сечен – мудрый. Но в степи настало время, когда люди не захотели жить по мудрости Джамухи. Им были нужны законы, четкие, ясные и понятные – и эти законы дал монголом Чингисхан.

Есть законы майората, когда наследует старший сын и есть законы минората, когда старшим сыновьям при жизни отца выделяются уделы и оказывается посильная помощь, чтобы они стали на ноги, а младший наследует то, что осталось после смерти отца. До курултая в сентябре 1229 года этим младшим «хранителем очага» был Толуй. Но видно Чингисхан, не считал его своим сыном. Наследником Чингисхана стал, как я уже говорил, Угедей.

Но не сыновья Угедея, а сыновья Толуя изменили ход истории.

Сын Толуя – Хулугу – стал первым ильханом Ирана.

Сын Толуя – Хубилай-хан объединил Китай и основал династию Юань, при которой был написан исторический труд «Юань ши».

Внук Угедея, которого назвали в честь первого хана монголов Хайду, вернул монголов в пучину междоусобных войн. Он воевал и с Хубилаем и с наследниками Чагатая.

Кроме Борте у Чингисхана были и другие жены: Хулан, Есугэн, Есуй, Хадаан, Ибаха и Муге, но только потомки Борте гордо именовали себя чингизидами.

Казахский портал Qazaqstan tarihy гордо сообщает, что именно потомки Борте: Жанибек и Керей основали Казахское ханство.

Потомками Борте считали себя и «сотрясатель вселенной» Тамерлан, и покоритель Индии – основатель империи Великих Моголов – Бабур.

Да Чингисхана многие помнят, но кто знает, чего бы он достиг не будь с ним рядом Борте?