УЛЬТРАОРТОДОКСЫ НА АЛЬТЕРНАТИВНОЙ СЛУЖБЕ

Аврехи Менахем и Меир

Во Дворце президента Израиля прошла церемония награждения 31 молодого человека, особо отличившихся в ходе альтернативной службы. Среди них оказалось два члена харедимной общины – сотрудник отдела кибербезопасности ШАБАСа Менахем Г. и сотрудник переговорной группы полиции Меир Б.

Если бы не очень ладно сидящая на них форма, оба они внешне ничем не отличаются от обычных аврехов (аврехи – ученики коллеля – центра изучения талмуда для женатых евреев – прим.ред.), – оба бородатые, с пейсами, причем у Менахема они спускаются почти до плеч и завиты в колечки. У каждого из них был свой путь на альтернативную службу, хотя и в чем-то похожие. Оба они в свое время отказались от службы в армии по параграфу «торато вэ-эмануто», то есть объяснили свой отказ тем, что намерены посвятить жизнь изучению Торы. И все же они являются выходцами из несколько разных миров.

Меир родился в Иерусалиме в сефардской ультраортодоксальной семье, но его родители приложили все усилия, чтобы он в раннем детстве попал в лучший «литовский» хедер, а затем и в весьма престижную, тоже «литовскую» ешиву. В двадцать лет Меир женился, перешел в коллель, и попутно стал учиться на первую степень по общественным наукам в Открытом университете.

В какой-то момент он услышал, что полиция набирает сотрудников в некое спецподразделение, и неожиданно для самого себя загорелся желанием туда попасть. Он успешно прошел собеседование и даже сдал вступительный экзамен, но когда в отделе кадров услышали, что он не служил в армии, то только развели руками – это было обязательное условие для приема в это подразделение. Видя, что отказ стал для авреха тяжелым ударом, начальник предложил ему поступить на альтернативную службу в переговорный отдел – тот самый, сотрудники которого ведут переговоры со взявшими заложников преступниками, потенциальными самоубийцами и т.д. Чаще всего им, понятное дело, приходится иметь дело с последними. В отделе числилось 11 сотрудников, и Меир стал 12-м.

Разумеется, непосредственно к ведению переговоров его не допустили – для этого надо было проходить специальный курс. Задачей Меира стал компьютерный мониторинг, то есть он занимается тем, что отслеживает в социальных сетях потенциальных самоубийц и затем добывает о них максимум возможной личной информации, которую передает профессиональным переговорщикам. За время службы благодаря Меиру были предотвращены десятки самоубийств, а ведь наши мудрецы сказали, что спасший одну человеческую жизнь спас целый мир.

Менахем Г. живет в Бней-Браке и принадлежит к одному из известных и многочисленных течений в хасидизме, которое он просил не называть. По его словам, в этом течении достаточно лояльно относятся к тем, кто, поняв, что большим талантом к изучению Торы не обладает, решили пойти в армию или на альтернативную службу. Когда он засомневался в том, что может стать «гением Торы», то задумал попроситься на альтернативную службу. Но прежде, чем принять окончательное решение, само собой направился за советом к Ребе. По его словам, в глубине души он очень надеялся, что адмор (хасидский цаддик – прим.ред.) скажет: «Нет! Твое призвание – учить Тору. Немедленно возвращайся в коллель!». Но Ребе посмотрел на него и сказал: «Думаю, что ты прав. Благословляю тебя на альтернативную службу. Верю, что ты там преуспеешь!».

Так Менахем, никогда в жизни не учивший до того серьезно математику и другие общеобразовательные предметы тоже совершенно неожиданно для самого себя оказался на курсах… инженеров по налаживанию компьютерных сетей. С первого дня учебы начались лекции по математике, английскому и компьютерным наукам, и по окончании очередного крупного раздела проводились экзамены. Каждый раз Менахему казалось, что он – на грани вылета, но, стиснув зубы, он продолжал вчитываться в учебный материал до тех пор, пока тот не становился понятным, по меньшей мере, как базовые комментарии Раши к тексту Торы, и в итоге каждый раз сдавал экзамен на «хорошо» или «отлично».

Затем на каком-то этапе, освоив профессию сетевого инженера, он переключился на кибербезопасность и приступил к работе в качестве специалиста в этой области в соответствующем подразделении Управления тюрем. Поначалу на него смотрели там, как на белую ворону, но затем привыкли. А его начальник как-то признался, что, когда кто-либо из членов его семьи начинают говорить, что харедим не служат в армии, он приводит им в пример его, Менахема.

– Я по-прежнему убежден, что лучшее, чем может заниматься еврей в жизни – это учить Тору, но, к сожалению, на высоком уровне это дано не всем, – говорит Менахем. – Так почему бы тем из аврехов, у кого, как у меня, не хватает для этого интеллекта, и в самом деле не пойти в армию или на альтернативную службу, а затем выйти на работу и заниматься Торой в послерабочее время?! Компьютерные науки для таких, как я, вполне подходящее занятие. И многие наши ребята в них очень преуспевают, быстро заполняя пробелы в той же математике. В том, что по окончании службы я найду работу, я практически не сомневаюсь.

Менахем также рассказывает, что в конце рабочего дня обычно снимает форму, и надевает принятую в его общине одежду. При этом он уверяет, что делает это не потому, что хасиды косо смотрят на ребят в форме (хотя есть и такие), а просто ему так удобнее. Точнее, именно к его форме отношение не очень доброжелательное – почему-то именно сотрудников ШАБАСа в харедимной среде особенно не жалуют; считается, что туда попадают те, кто ни на что другое не годен.

И Меир, и Менахем утверждают, что в последнее время отношение к альтернативной службе в ультраортодоксальной среде заметно поменялось, и все больше ешиботников и аврехов выбирают именно этот путь. Конечно, как и в любой среде, среди харедим есть фанатики и радикалы, которые с пеной у рта осуждают тех, кто решил пойти в армию или на альтернативную службу, но в целом и «литваки», и хасидские общины сегодня относятся к такому выбору части свой молодежи вполне лояльно.

В связи с этим невольно вспоминается опубликованное в конце мая интервью газете «Маарив» министра транспорта Мири Регев. Отвечая на вопрос, почему она поддержала, мягко говоря, половинчатый закон о призыве ешиботников в армию, Мири Регев ответила: «Харедим интегрируются в армию и в систему безопасности в собственном темпе. Уверена, что в течение ближайшего десятилетия эта проблема будет снята с повестки дня. Но торопить их не стоит – этим можно только навредить».

Ешиботник Ави

Стоит заметить, что попытки привлечь харедим на альтернативную службу начались давно, и одним из первых ешиботников, который в начале 2000-х оказался на такой службе был мой хороший знакомый Ави К. История его службы по-своему замечательна, и потому да будет мне позволено рассказать о ней на страницах газеты.

…Юность Ави пришлась как раз на тот период, когда в стране возникло «светское правительство» Ариэля Шарона и было решено как можно скорее решить проблему призыва учащихся ешив в армию.

В назначенный ему день Ави появился на призывном пункте. Возможно, что, если бы он просто сообщил, что не желает идти в армию, поскольку учит Тору, то есть по причине «торато вэ-эмунато», на этом бы все и кончилось. Но Ави не был бы Ави, если бы не решил изложить сидевшей на призывном пункте девушке свои идейно-политические воззрения.

– Я бы, возможно, с удовольствием призвался бы в армию, – стал рассуждать он, – если бы у вас там парни служили отдельно от девушек, а армейский кашрут был бы и в самом деле кашрутом, а не тем, что под ним там подразумевается! – сказал он.

– Слушай! – сказала на это девушка. – Так, может, тебе подойдет «ширут леуми» – альтернативная служба?!

– Может, и подойдет! – ответил Ави, хотя никто его за язык не тянул.

Так Ави оказался в неком управлении по альтернативной службе, где в немалой степени озадачил его сотрудников. Они на тот момент привыкли к клиентам, а точнее, к клиенткам трех категорий.

Первую представляли девушки из ультраортодоксальных семей – те просто заявляли о своей принадлежности к харедимной общине и получали освобождение от армии.

Во вторую группу входили пламенные религиозные сионистки, готовые идти в любое место, куда их пошлет родина – перед этими следовало просто разложить пакет с предложениями, и они уж сами выберут то место, где надо бороться и искать, найти и не сдаваться.

Третью составляли вполне светские девушки, пытавшиеся закосить под религиозных. Так как социальные сети еще лет 15-20 назад были не так развиты, как сегодня, то их ловили на вопросах по иудаизму. Ну вроде того, как звали сестру Моше рабейну, или сколько сыновей было у праотца Яакова? Если девушку подобный вопрос повергал в ступор, то ей советовали идти в военкомат и не морочить никому голову.

Но фрукта, подобного моему другу Ави К., в этой конторе, видимо, до сих пор не встречалось. И никаких инструкций о том, что с такими фруктами надо делать, не было. Поэтому первым, чем поинтересовалась интервьюировавшая его служащая, была сексуальная ориентация Ави.

Наконец, после долгих консультаций по телефону с начальницей, затем после того, как начальница сама пришла посмотреть на Ави, потом таких же консультаций с начальницей начальницы, Ави направили в отдел образования мэрии Петах-Тиквы, заверив, что там ему обязательно найдут ту самую альтернативную службу, которую он ищет.

Сотрудник отдела, к которому Ави явился со своим направлением, радостно сообщил, что для Ави и в самом деле есть работа – надо организовать клуб для подростков, которые уже месяцами не ходят в школу, а целыми днями болтаются на улице, курят травку, деньги на которую они собирают с других, более нормативных подростков. Точнее, с подростков, живущих в других, близлежащих районах, поскольку в этом нормативных практически не осталось.

– Там на пустыре стоит караван, который мы приготовили для клуба, в караване пара столов и стульев. Вот тебе ключи от него, а дальше, если будет надо – обращайся! – сказал Ави этот сотрудник.

Никто не предупредил Ави, что район, в который его направляют – один из самых криминальных в городе, и чужие там обычно не ходят. Но сказано у царя нашего Давида: «Господь – пастырь мой! Даже если буду идти ущельем в могильной тьме – не устрашусь зла, ибо Ты со мной; наставление Твое и поддержка утешат меня. Накроешь Ты предо мною стол на виду у врагов моих, умастишь мою голову елеем, полной будет чаша моя…»

Короче, Ави уподобился рабби Акиве, который, как известно, единственный из четырех мудрецов не только вошел в Пардес, но и вышел из него благополучно. На следующий день он сообщил сотруднику, что для создания клуба ему нужен бильярдный стол, два-три компьютера и всякие настольные игры.

– И где я тебе на это возьму денег?! – удивился сотрудник.

Затем он доверительно приблизился к Ави и объяснил:

– Слушай, парень, клуб-шмуб – это все фикция! С той шпаной, которая там, ты все равно ничего уже не сделаешь. Ты просто приходи туда на 2-3 часа в день, сиди тихо, как мышь, а в остальное время делай, что хочешь! Сиди в своей ешиве в Бней-Браке, тем более что оттуда недалеко. Понял или нет?

– Понял, – сказал Ави. – Значит, денег не дашь. Ладно, придется кого-нибудь подоить в квартале…

Доился народ в Петах-Тикве плохо, но все же доился. Где-то через месяц Ави привез в караван пожертвованный каким-то местным бизнесменом бильярдный стол. Еще через пару недель – три компьютера, телевизор и игровые приставки, о существовании которых он раньше даже не подозревал.

Местные жители предсказывали, что в ближайшие два дня караван обворуют, и на этом все закончится, но случилось чудо – его не обворовали. Может, потому что когда в квартале узнали, кто именно пожертвовал бильярдный стол, то поняли, что в данном случае может выйти – воровать себе дороже.

А Ави тем временем отправился к сидевшей у ближайшего торгового центра компании подростков и пригласил их в начавший работать молодежный клуб.

Вскоре в клубе уже бурлила жизнь, проводился чемпионат квартала по бильярду, сигаретный дым стоял столбом, но наложенные Ави ограничения вроде бы соблюдались: сигареты – сколько угодно, но наркоте и алкоголю – нет. Засиживались в клубе до вечера, и меньше 10 человек там не бывало, поскольку в обязанность завсегдатаев входило, среди прочего, обеспечение заведующего клуба миньяном в минху и аравит.

На третий месяц существования клуба Ави задумался над тем, как бы вернуть хотя бы часть этих парней в школу, да еще и сделать так, чтобы они получили аттестаты зрелости. Зная, что ребята безнадежно отстали по всем предметам, он нашел какого-то «русского», который согласился бесплатно подтянуть их по математике.

И снова произошло чудо: выяснилось, что подростки не понимали математики не потому, что тупые, а потому, что им ее как-то не так объясняли. Две недели занятий – и многие из них уже могли продвигаться дальше без учителя. Почему этого не сумел сделать их школьный учитель, так и осталось загадкой.

Но еще через какое-то время ребята объявили Ави, что багрут, сиречь аттестат зрелости, им все равно не светит.

– Математика – фигня! – пояснили они. – С английским тоже как-нибудь справимся. Но вот ТАНАХ! Это уже все. Это так тяжело, что не перескочишь! Мы в этом ТАНАХе просто ни слова не понимаем!

– О мои высокочтимые ученики! – вскричал Ави. – Знаете ли вы, что перед вами – лучший знаток ТАНАХа лучшей ешивы Бней-Брака?! Тащите сюда ваш учебник, и мы сейчас же займемся этим благородным предметом!

Надо заметить, что, когда Ави выставлял себя великим знатоком ТАНАХа, он сильно лукавил. Дело в том, что в ультраортодоксальных ешивах не принято изучать книги «Невиим» и «Ктувим», поскольку далеко не все вещи, которые рассказываются в них о наших царях и пророках могут быть «поняты правильно», то есть исключительно в пользу последних.

Обычно в ешивах изучают Талмуд, а к остальным книгам ТАНАХа обращаются по мере надобности, если к ним есть отсылка в талмудическом тексте. Не так давно группа ешиботников выразила желание учить непосредственно текст ТАНАХа, так ныне покойный рав Каневский разрешил такую учебу только в группе и только с комментарием Мальбима (то есть все остальные комментаторы тоже разрешены, но МАЛЬБИМ обязателен).

Тем не менее, по сравнению с петах-тиквской шпаной Ави, безусловно, был светочем знаний по Священному писанию, и с тем, что разжевать для них текст любой его книги у него проблем не было.

Но когда ему принесли учебник ТАНАХа для светской школы, он долго листал его с таким выражением лица, словно вот-вот сблюет прямо на стол, а затем закрыл книгу и сказал:

– И что, мои достопочтенные отроки, неужели вас и вправду учат по этой порнографии?! Нет, так у нас дело не пойдет. Мы будем учить ТАНАХ, как положено: по изданию «Микраот гдолот», вместе с комментариями самых великих комментаторов – Раши, Рамбана, Радека, Сфорно, Мальбима…

– То есть мы будем учить то, что говорит по поводу ТАНАХа древняя наука? – робко спросил один из подростков.

– Не древняя, а единственно правильная, о мой высокоученый отрок! – ответил Ави.

…После бурных прений решили изучать ТАНАХ следующим образом: сначала вместе с Ави читать сам священный текст, пока не станет ясно каждое слово, затем прочитывать то, что сказано об этом тексте в школьном учебнике, ну а уже потом знакомиться с комментариями и спорить, чье мнение убедительнее – великих знатоков Торы или автора учебника.

И снова в караване забурлила жизнь, снова засиживались там местные пацаны до одиннадцати, а то и двенадцати ночи, только теперь уже следя не за очередным сражением на бильярдном столе, а споря до хрипоты с пухлыми томами ТАНАХа в руках.

Прошло еще немного времени и на уроках ТАНАХа в школе стали происходить странные вещи. Не успевала учительница изложить очередной кусок учебного материала, как непременно находился, как минимум, один ученик, который советовал ей повнимательнее ознакомиться с оригинальным текстом и выражал недоумение тем, что такая вроде бы неглупая женщина, да к тому же еще завуч школы, может так плохо знать предмет, который преподает.

Бедная училка пыталась продолжить объяснения в русле указаний Минпроса, но тут кто-то замечал, что еще Раши обратил внимание на возможность столь нелепого толкования, а затем Рамбан, который, как известно, с Раши зачастую не согласен, поддержал его в этом мнении и разжевал все так, что яснее уже невозможно.

Словом, один урок начал срываться за другим. Завуч на глазах теряла авторитет в глазах учеников, а один раз даже не выдержала и сорвалась на крик, обвинив подростков, что они мыслят, как в средневековье. На что у одного из учеников хватило наглости заметить, что, хотя таблица умножения тоже была составлена в средневековье, это не отменяет ее правильность.

Вне себя от ярости, завуч задалась целью выяснить, что происходит, и кто сбивает подрастающее поколение с пути истинного, и долго искать ей, понятно, не пришлось. Во всем оказался виноват молодой дос, который появился в районе черт его знает откуда и занялся здесь (так она во всяком случае считала) «миссионерской деятельностью».

В один из дней после очередного урока, на котором весь класс ржал над ее дуэлью с очередным знатоком Раши, Рамбана и прочих комментаторов, она разъяренной фурией ворвалась в кабинет директора школы.

– Вы вообще знаете, что происходит в старших классах?! – спросила она.

– А что происходит? – удивился директор. – Три четверти хронических прогульщиков-«ношрим» снова стали посещать уроки. На переменах, конечно, покуривают, причем не только обычные сигареты, но не больше, чем раньше. Так что случилось-то?

– Лучше бы они по-прежнему прогуливали школу и курили травку, чем попали бы под влияние этого религиозного фанатика! Были нормальные дети – и вдруг на глазах стали жертвами религиозного диктата! Вы хоть знаете, что сразу после уроков они идут в этот караван?! Вы хотя бы догадываетесь, чем именно они там занимаются?!

– И чем же?

– Накладывают тфилин!

– Не может быть… – прошептал, бледнея, директор.

– Может! Они мне сами об этом и рассказали. Причем с гордостью, представляете?! А вы знаете, что позавчера они демонстративно вышли с лекции активиста ЛГБТ-общины, который должен был рассказать им о правилах безопасности во время секса с представителем своего пола?! Я вам скажу больше: они в этом караване даже регулярно молятся! Короче, если вы не примите меры, то я сама обращусь в мэрию и напишу письмо в окружное отделение Министерства просвещения.

С того дня над головой Ави стали сгущаться тучи. Поскольку директору связываться с завучем, муж которой занимал высокий пост в мэрии, совсем не хотелось, он начал принимать меры.

Затем настал день, когда грянул гром – Ави вызвали в тот самый городской отдел образования, под опекой которого он нес свою альтернативную службу.

– Ты пойми, парень, – ласково говорил ему начальник отдела, – лично я против тебя ничего не имею. Больше того – ты мне симпатичен. Говорят, ты там сделал настоящую… гм, революцию. Но есть люди, которым ты активно не нравишься, а мне с ними из-за тебя ссориться совсем не хочется. Ты уйдешь – они останутся. Так что характеристику я тебе дам самую что ни на есть наилучшую, но тебе придется найти себе другое место. И не в нашем городе.

Вот так и вышло, что через пару дней Ави уже снова был в Управлении альтернативной службы. А там, прочитав письмо из мэрии Петах-Тиквы, поняли, что он – из тех типов, которых лучше послать куда подальше.

А потому Ави предложили пройти специальные курсы, сдать на профессиональные водительские права и продолжить альтернативную службу водителем школьного автобуса. В Иерусалиме. Причем не в обычной школе, а для детей с особыми потребностями…

Словом, Управление по альтернативной службе направило Ави в организацию, создавшую по всей стране сеть школ для детей с особыми потребностями. Ави был назначен водителем автобуса одной из таких школ в Иерусалиме. И, как нетрудно догадаться, работа водителя обычного школьного автобуса от той работы, на которой оказался Ави, отличаются, как небо и земля.

Водиле обычного школьного автобуса, как правило, нет никакого дела до нескольких десятков его без умолку болтающих пассажиров. Его главная задача – останавливаться на нужных остановках и уметь сосредоточиться на дороге, не обращая внимание на стоящий за спиной гомон, время от времени прерываемый взрывами смеха или не менее дикими криками.

В специально же оборудованном минибусе Ави никогда не было больше трех-четырех детей, а иногда он и вовсе вез всего одного, будучи одновременно и шофером, и сопровождающим лицом. В его задачу входило внести ребенка, пораженного ДЦП или каким-либо другим недугом в автобус, помочь ему устроиться, затем внести туда инвалидное кресло, а потом уже у школы проделать все это в обратном порядке.

Да, я знаю, что у таких минибусов есть специальный лифт для подъема коляски. Но то ли у Ави его не было, то ли он просто не любил им пользоваться, однако, как правило, вносил своего очередного подопечного в салон на руках. Не прошло и двух-трех месяцев, как Ави привязался к своим необычным пассажирам. Вдобавок, так как человек он по натуре очень общительный, у него сложились и приятельские отношения и с их родителями.

Как-то я из любопытства спросил Ави, как Тора (в смысле, иудаизм) объясняет появление на свет таких детей – является ли это наказанием их душам за какие-то грехи в прошлых жизнях или наказанием их родителям?

– Наказанием? – переспросил Ави. – С чего ты вообще взял, что речь идет о наказании?! И кто мы такие, чтобы решать, за что Всевышний, да будет благословен Он, наказывает кого-то и является ли это наказанием? Многие наши великие раввины считают, что, наоборот, в такую телесную оболочку с некой неведомой нам целью облекаются самые чистые и праведные души. И смотри, ты называешь их инвалидами. В чем-то они и в самом деле ущербнее нас, но в чем-то намного совершеннее…

– Совершеннее? – теперь уже переспросил я, так как не был уверен, что правильно понял Ави.

– Именно! Я всегда чувствовал, что им дано ощущать (не скажу «видеть», так как в этом не уверен) не только наш мир, но и духовные миры, слышать наши мысли, мгновенно считывать наше настроение и считывать нас самих: какой ты человек – плохой или хороший, можно ли на тебя положиться и т.д. Поверь мне, это не сказки! Именно поэтому наши женщины никогда не делают те тесты на беременность, которые делают светские – каждый ребенок рождается таким, каким он должен родиться. Хотя, конечно, мы предпринимаем все возможное, чтобы у вступающих в брак пар рождались здоровые дети – например, перед свадьбой многие пары делают анализ ДНК.

Что касается их родителей, то я не думаю, что для них это наказание. Испытание – да, возможно, но не наказание! Потому что общение с ними – может быть, именно из-за того, что это особые души! – тебе очень много дает. Поначалу и в самом деле трудно, так как у многих из них из-за болезни поврежден речевой аппарат (это я тебе уже как учитель таких детей говорю). Я долго не мог разобрать, что мне говорит один мальчик, но постепенно начал различать слова, а затем и полностью его понимать. В этот момент между нами, как будто стена рухнула, и я вдруг буквально кожей почувствовал его радость из-за этого. Тому, кто этого не испытал, объяснить невозможно…

Ави задумался и добавил:

– Есть еще один момент, который доказывает, что это не наказание. Я много раз видел, как Бог помогает тем семьям, в которых есть такой ребенок. Да, понятно, им трудно. Но над ними всегда есть «ашгахат пратит» – Бог наблюдает за ними, и, если они ведут себя достойно, окружают такого ребенка любовью и заботой, обязательно осыпает их своими милостями…

Организация, в которой работал Ави, пользовалась непосредственной поддержкой столичного муниципалитета, а это значит, что в созданной ею школе учились дети со всех районов города, включая арабские кварталы. И Ави, разумеется, приходилось доставлять в школу, а затем привозить детей и оттуда. Поначалу он опасался, что его могут закидать камнями – хотя на миниавтобусе было написано название организации на иврите и на арабском, но иди знай, все ли жители Абу-Тора или Абу-Снены знают, чем та занимается?! Но Бог миловал, и через месяц-полтора Ави уже знал Восточный Иерусалим как свои пять пальцев. И страх куда-то исчез.

Среди его маленьких пассажиров был и парализованный сын мухтара одной из арабских деревень, к которому Ави особенно привязался. Нет, они не разговаривали – даже если ребенок умел говорить, он все равно не знал иврита. Но была между ними некая ментальная связь, и Ави необычайно остро ощущал ее, когда брал мальчика на руки – чувствовал, что тот полностью ему доверяет и считает своим старшим братом.

Мухтар и его супруга тоже обратили внимание на эту связь, несколько раз приглашали молодого еврея зайти выпить кофе, а однажды мухтар сказал Ави:

– Если тебе нужно, то можешь свободно гулять по деревне и заходить, куда хочешь. Все уже знают, что если кто-то тронет тебя хоть пальцем, то плохо будет не только ему, но и всей его семье.

Ави воспользовался этим приглашением, и вскоре обнаружил, что овощи, а также всякая галантерея и бакалея стоят в местных магазинах куда дешевле, чем в еврейских кварталах. Но самое главное открытие он сделал, когда зашел в небольшой магазинчик за бутылкой воды.

Оказалось, что цена на сигареты у арабов даже не вдвое, а порой и втрое дешевле, чем у евреев. Да, сигареты были дрянные, приличный человек такие курить не станет. Но есть люди, для которых цена куда важнее, чем качество, и в окружении Ави таких было немало. И в этот момент Ави окончательно понял, для чего Бог послал его в эти кварталы.

Для начала он купил один блок, и в тот же вечер сбыл его своему товарищу по ешиве с наценкой в 20%. Не прошло и получаса, как к нему подошли еще двое ребят и попросили и для них купить блок за такую же цену. На следующий день пять блоков улетели, как горячие пирожки, и поступили новые заказы.

С тех пор Ави регулярно возвращался со службы с 10-12 блоками сигарет – больше он брать не рисковал. Каждый блок приносил ему 20-30 шекелей, и в итоге получался совсем неплохой приработок к тем 700 шекелям в месяц, которые ему платили за альтернативную службу.

Теперь после исхода каждой субботы Ави выходил из дома с блокнотом в руках, садился на скамейку, и, словно букмекер, принимающий ставки, начинал принимать заказы и предоплату. Иногда он не мог за неделю выполнить все заказы, и тогда очередь передвигалась на следующую.

На зарабатываемые таким образом деньги Ави не только делал щедрые подарки на свадьбы и бар-мицвы ближайшим родственникам, но и купил новый костюм, рубашки, шляпу – словом, приоделся. Причем покупал он одежду в лучших магазинах Бней-Брака – тех самых, в которых не стыдно появиться ни Ротшильду, ни Рокфеллеру, ни даже Льву Леваеву.

В новой одежде Ави был сама элегантность и обаяние – ну просто настоящий жених! Это было весьма кстати, поскольку ему как раз подошло время жениться. Что Ави и сделал вскоре после окончания альтернативной службы. Но это, как говорится, уже совсем другая история…