КАК ЖИТЬ БЕЗ ВЕЛИКОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ?

Опубликовал(а)

Не помню, кто из замечательных советских педагогов сказал о не менее замечательной советской (русской) литературе: «Если вы хотите, чтобы дети возненавидели того или иного писателя – включите его в школьную программу». И в самом деле: несмотря на всю мою любовь к тем или иным литературным произведениям, школьная программа по сей день вызывает у меня ощущение, описанное искромётным Евгением Шварцем в пьесе «Тень»: «После второго завтрака у меня под левой коленкой возникает чувство, похожее на задумчивость…».

В своё время, в начале 1990-х годов, будучи в Израиле, я прочёл оформленные в статью в русскоязычной газете «Глобус» (её ещё неофициально величали «Жлобус») горькие жалобы одной учительницы русского языка и таковой же литературы о том, что израильская-де молодёжь и израильские подростки прозябают во тьме невежества, так как в школьную программу не включены ни Пушкин, ни Гоголь, ни прочие Чернышевские с Толстоевскими. «Как можно жить без Пушкина?» — трагически восклицала она в письменном виде. Подозреваю, если бы у неё спросили, скажем, кто такой Хаим Бялик или, не приведи Ашем – Эфраим Кишон, она бы оказалась в затруднении с ответом. Ну, или без затруднений возразила бы: сравнили, мол – Пушкина с каким-то там никому не известным Бяликом… Юное поколение израильтян должно воспитываться на великой русской литературе, потому что никакой другой великой литературы в мире нет и быть не может.

А в самом деле – как прожить без Пушкина? Без Достоевского, без Тургенева и иже с ними? Давайте посмотрим, чего же лишились израильские, американские, европейские, все иные дети, потеряв возможность изучать в школе столь великие произведения.

Террариум единомышленников

Начнём, пожалуй, с миленькой, беленькой, трогательной собачки Муму, жестоко, хоть и не по своей воле, утопленной её собственным обожаемым Герасимом? Согласитесь: кто не возрыдал над её несчастной судьбой – тот, очевидно, абсолютно бесчувственный человек, а возможно – даже опасный, патологический психопат. Он её любил – он её убил. Но ведь, и, кроме несчастной Муму, там есть, над чем всласть всплакнуть. Прачка Татьяна, отданная за хронического ханыгу Капитона, опять же, против её воли. Самодурства мерзкой барыни-рабовладелицы. Зачем десяти-одиннадцатилетним детям весь этот непроходимый кошмар?

Кстати, об украинской тематике. Классическая вещь – «Тарас Бульба». Это романтика, это приключения, это беззаветные подвиги почему-то за Россию, война-мать родна и всё такое. Это — «великий сатирик, из шинели коего вышли все будущие поколения творцов» этого жанра в России. И это страсть, как патриотично: защита веры православной, великая дружба двух братских народов, которые при этом почему-то – один и тот же братский народ…

Ну да, ну да. Подвиги Тараса Бульбы по защите веры православной почему-то, в основном, сводились к еврейским погромам. Также, в порядке защиты своей веры, Бульба убил своего сына за то, что тот посмел полюбить польку, а это харам. Классика жанра: «Нас на бабу променял». Потом второго сына злобные поляки пытали и убили – и Тарас долго и очень кроваво мстил… почему-то опять-таки евреям. Потом Тараса сожгли на костре (длительное, трагическое и отвратительно красочное описание аутодафе – чтоб детки порадовались). Чудесное, просто чудесное произведение именно для пятого класса средней школы! Одна надежда, что его никто не дочитал до конца (я, увы, дочитал, причём именно в пятом классе), потому что от него можно, в самом деле тронуться. Судя по нынешней войне – многие таки тронулись.

Про народные песни о персидской княжне (уже упомянули) и о «поедем, красотка, кататься» — этому следует посвятить отдельную статью, тоже, знаете ли, тема та ещё. Так же, как и русским народным сказкам.

Не забыть Александра свет Сергеича «Нашевсё» Пушкина. Скажем, «Капитанская дочка» — эдакий «Дубровский-два», в детстве я эти произведения постоянно путал, потом научился различать: Дубровский – это там, где «Спокойно, Маша», а «Капитанская дочка» — это, где «Береги платье снову, а честь смолоду». Но зачем это детишкам-то давать? Пугачёвщина, русский бунт, который бессмысленный и беспощадный. Озверевшие бунтовщики убивают на глазах у девочки-подростка её мать. «Унять старую ведьму!» — сказал Пугачёв. Тут молодой казак ударил её саблею по голове, и она упала мёртвая на ступени крыльца» — дивный пример для подрастающего поколения! Промолчу уже о некоторых обязательных к прочтению стихотворениях: вот это вот «в распухнувшее тело раки чёрные впились» мне, пацану, потом полгода в кошмарах снилось…

Поехали дальше. «Спокойно, Маша, я Дубровский». Классический любовный/приключенческий роман, его, помнится, учительница наша в таком именно ключе и трактовала, но ведь он напичкан такими вещами, которым трудно подобрать название, не сверяясь с Уголовным кодексом. Благородный Дубровский запирает судейских в доме и сжигает их живьём. Палит. Живыми. При этом кузнец услужливо подпирает дверь, чтобы никто не выбрался из огня. Машу выдают замуж за мерзкого старикашку. Мама дорогая, зачем я прочёл в детстве эту гнусь? И сколько тех ублюдков — «освободителей от нацистов», устроивших резню в Буче под Киевом, выросли на этом замечательном примере?

Далее. Некрасов. Хрен с ними, с «Крестьянскими детьми» — возьмём чего попроще, более детское: «Мороз-Красный Нос». Помирает крестьянин, жена – за ним, подросткам лет двенадцати за школьной партой представляется красочное описание внешнего вида покойника. Подробное. Это, чтоб о доле народной как следует погоревали, да?

Дальше – особо любимый мной Достоевский. Старушка, зарубленная топором – да вообще ни разу не жалко. Мерзкая бабка (на самом деле, по роману, так ей было чуть больше сорока лет), туда ей и дорога. Любой настоящий советский ученик-читатель с огромным удовольствием зарубил бы её лично, тварь эдакую. Благо, соответствующая литературная «накачка» уже имеется (см. перечисленное выше). Ясное дело, что симпатии юных читателей – на стороне Раскольникова с Соней, с «убийцей и блудницей», как охарактеризовал их наиболее здравомыслящий и поэтому – особенно противный автору персонаж романа, следователь Порфирий Петрович.

Ещё один гениальный образ: тоскливый, унылый тургеневский Базаров. Впрочем, и он влюбляется, и делится с юными читателями мыслями по этому поводу: «Роскошное тело, хоть сейчас в анатомический театр». И сам красочно умирает от трупного яда…

Маниакальный, абсолютно нелитературный бред Чернышевского. Произведение «Что делать?», по правде говоря, может заинтересовать лишь психиатра – он почерпнёт там для себя немало интересных деталей сумеречного состояния души писателя. Революционный маньяк Рахметов, спящий на гвоздях по идейным соображениям – это, знаете ли, нечто…

О «гертрудах»

Но это всё была, так сказать, классика. А новейшая история что же? Вот, скажем, «Молодая гвардия». Умолчим о том, что историю молодогвардейцев господин Фадеев просто свистнул, представив её, как гибель некоего ужасно советского комсомольского подполья – на самом деле, в реальной истории, это было подполье не комсомольское, а… бандеровское, сформированное бойцами Украинской Повстанческой армии (УПА). Ну да ладно: не писать же о «гнусных украинских националистах», пусть это будут коммунистические герои. Но опять же, что это за литература для детей? Фашисты пытают молодогвардейцев, а автор подробно, красочно описывает эти пытки: у Ули Громовой вырезают на теле звезду, живых людей сбрасывают в шахту. Но это всё неважно – главное, раскрыть руководящую и направляющую роль коммунистической партии в героическом сопротивлении. А в остальном – охреневайте, детишки, от фашистских жестокостей.

Невнятный, косноязычный даже в письменном виде Николай Островский, прикованный к постели – это вообще идиллия. О, не забыть бы! Литературный вор, он же руководитель Союза писателей СССР, господин Шолохов. Нет, не «Тихий Дон» — это, уворованное им у белогвардейского офицера, гениальное произведение давалось исключительно в качестве внеклассного чтения, без «обязаловки». А вот «Поднятая целина» — извольте знать-с! Отрубленные кулацкие ноги в валенках, надеюсь, все помнят?

И это мы ещё скромно промолчали о попытках втиснуть в обязательную программу великую трилогию Леонида Ильича Брежнева – «Малая Земля», «Целина» и «Возрождение». Попытки, слава Богу, провалились: это же была вообще не перевариваемая мутация, которая просто колом поперёк мозгов вставала – не читал вообще никто, даже сам Брежнев. Ещё какие-то опусы каких-то совершенно бездарных, но идеологически выдержанных писателей-«гертруд» (то есть, Героев социалистического труда), они вообще как-то проскользнули мимо памяти, оставив по себе лишь общий фон: война, смерть, пытки, партизаны, изодранное красное знамя, кто-то бросается на пулемёт, кого-то вешают, кто-то спасает колхозное имущество, и везде суётся партия со своей руководящей и направляющей ролью…

В общем, всё в традициях упомянутой литературной классики, многообразие которых можно выразить одной-единственной фразой: «В общем, все умерли». И, как правило, не своей и далеко не самой лёгкой смертью. Такое себе обязательное наставление для советского школьника: будь готов к войне, к лишениям, к голоду, к пыткам. Убей, умри сам, если Родина в очередной раз потребует чего-то эдакого. Русский путь. Особый, так сказать. И гордись: да, мы такие, нас весь мир шугается.

В своё время великий американский фантаст Роберт Энсон Хайнлайн признавался, что выучил русский язык только по одной-единственной причине: он, этот самый великий-могучий-свободный-прекрасный, лучше всех других наречий подходит для выражения суицидальных и параноидальных мыслей. Судя по школьной литературной программе – он прав.

Возвращаясь к той давней, страдающей учительнице русского языка и литературы: в одном она права. Дети это всё не любят и не читают. И нельзя их в этом обвинять: нормальный человеческий мозг поступает совершенно правильно, отвергая весь этот ворох нелепых анахронизмов и идеологизированного членовредительства с летальным исходом.

«Что мертво – умереть не может»

И, честное слово – я совершенно не против некоторых из помянутых писателей. Просто нельзя столь убийственно выборочно подходить именно к обязательному включению непременно самых мрачных, самых ужасных их произведений в школьную программу (а, если говорить о Достоевском с Чернышевским – то ну их вообще в баню!). Тот же Гоголь – ведь обязательно было читать именно «Тараса Бульбу» с еврейскими погромами и общерусским единением против мерзких иноверцев, а вот блестящие, искрящиеся лунным светом и переливающиеся всеми цветами украинской веселки (то есть, радуги на «единственно правильном» языке) «Вечера на хуторе близ Диканьки» — это так, в свободное от основных кошмаров время…

В школе, наверное, стоило читать Стругацких – «Трудно быть Богом», «Обитаемый остров» и «Попытку к бегству» — вот там всё-превсё про то, какие есть и какими стали эти жуткие постсовки, гордо именующие себя нынче русскими (про «Град Обречённый», «Отягощённых Злом» и «Жидов города Питера» промолчу – это для взрослых). «Бабий Яр» Кузнецова надо было читать – старшеклассникам. А детям – «Гарри Поттера», «Джен Эйр» вместе с Джейн Остин. Чехова и Шолом-Алейхема (опять же – про Менделе Мойхер-Сфорима не скажу, это для очень русской литературы уж слишком).

Так что – не жалейте, милые мои. Оставьте несчастную Муму навеки утонуть в Лете. Худа от этого не произойдёт.

От редакции: Конечно, было не мало замечательных русских писателей, таких как Платонов, Шаламов, Ходасевич, Шукшин, но их советским школьникам знать не полагалось…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s