АМЕРИКАНЕЦ С ЮБИЛЕЙНОЙ ПЛОЩАДИ-3

Опубликовал(а)

(Продолжение. Начало в #622)

Если бы это была реклама строительной компании или стройматериалов, мне бы, безусловно, было гораздо легче, но надо работать с тем, что есть. Надо вспомнить всё, что я знаю о коровах и молоке, а знаю, я, конечно, немного. И тут мне на ум пришёл какой-то мультик из хрущёвских времён про кукурузу и телят и коров, и бычков, которые на этой кукурузе поправляются, набирают вес, весело поют и танцуют. Я набросал короткие тезисы на русском языке, потом расширил их описанием мультипликационной рекламы, а потом перевёл всё, благо у меня в дипломате был русско-английский словарь. Когда директор вернулся, я протянул ему три листка писчей бумаги, он прочёл. После чего с интересом посмотрел на меня и сказал, что, хоть язык у меня, мягко говоря, не очень, но он всё понял и, хоть всё это несколько неожиданно для него, необычно и очень интересно, взять меня на работу в штат он сейчас не может. Он предложил мне заходить, помогать его сотрудникам работать над отдельными проектами, пока бесплатно, а там, мол, будет видно. Что сказать, стать на неопределённое время бесплатным литературным «рабом» я не захотел, всё-таки, мне надо было сегодня кормить семью, заходить к нему больше я не стал и побежал дальше «искать себя» в американской жизни…

Следующий мой проект был — издание небольшого формата юмористического журнала, состоящего из карикатур и анекдотов. Я изготовил макет такого журнала, в величину половины писчего листа, страниц на тридцать, включил туда смешные карикатура и анекдоты, разумеется, все тексты были на английском языке, и пошёл по редакциям и издательствам, предлагая продавать это издание на вокзалах, аэропортах, автостанциях и т. д. Однако через некоторое время я понял, что несколько опоздал со своей хорошей идеей. Многим мой журнал нравился, над многими шутками и рисунками откровенно смеялись, хвалили меня за идею, однако все говорили, что для них настали трудные времена, так как интернет начал набирать обороты и конкурировать с бумажной прессой. К тому же цена этой брошюрки должна быть небольшая, если сделать подороже, никто не купит, а при малой цене, не говоря уже о прибыли не удастся перекрыть стоимость редактирования, оформления, типографские расходы, доставку и т.д. и я оставил и эту затею. По сей день этот пробный журнал лежит у меня в письменном столе. Я иногда достаю его, снова смеюсь над уже знакомыми анекдотами и карикатурами и с грустью засовываю его подальше обратно в ящик…

Потом было ещё много разных мелких бизнес-проектов. Так я самолётом отправил в Минск большую партию дефицитных там в то время канцтоваров, потом партию модной обуви, а потом целых три автомобиля, но все эти проекты не принесли мне больших доходов, и я решил опять искать работу по своей специальности.

ЖИЗНЬ АМЕРИКАНСКАЯ

А наша американская жизнь текла своим чередом, в ней были свои житейские удачи радости и, конечно, свои разочарования и огорчения.

Мы в первый раз пошли в синагогу. Меня поразило сходство с каким-то высокого уровня клубом или дворцом культуры и отсутствие всякого рода образов, ликов, икон и так далее. За стеклом в чехлах свитки Торы. Публика нарядная, представители местного еврейского «высшего света». Кругом царит веселье, радостные возгласы, смех. После краткой речи раввина и молитвы начинается мероприятие. Был «русский вечер». Организаторы вечера — еврейская семья, недавно приехавшая из украинской Винницы, одеты в национальные украинские костюмы. У женщин на головах венки из полевых цветов, мужчины в вышиванках. Под сводами еврейской синагоги звучит «Гопак», семья дружно танцует задорный украинский танец. Потом они развозят и угощают прихожан русскими и украинскими блюдами, среди которых явно не кошерные куриные котлеты по-киевски, мясной салат «Столичный» и даже борщ. Потом со сцены они по очереди рассказывают с каким трудом они уезжали из СССР, как убегали и скрывались от КГБ, которое следило за каждым из отъезжающих и как они уносили ноги от их преследования, не имея даже возможности забрать свои вещи. Далее следовал монолог их зятя о том, как трудно им начинать здесь новую жизнь без денег и без работы по специальности. Я, правда, не понял, какие секреты охраняло КГБ, следя и преследуя перед выездом семью скорняка, домашней хозяйки, их дочь, профсоюзного работника и зятя — слесаря, но это было и не важно, так как к концу вечера к ним чередой потянулись богатые прихожане, вручая купюры различного достоинства.

После этого вечера я за всё время был в синагоге только несколько раз, и то, на каких-то личных мероприятиях, типа свадеб, рождения ребёнка у родственников или бар-мицвы…

Однажды мы были приглашены на бат-мицву. При переезде из дома в ресторан у них пропало пятнадцать банок икры для праздничного стола. Её искали повсюду — в гардеробе, на парковке, в подсобках. Обвинили гостя, который должен был эту икру перевозить и тот прямо в вестибюле разделся до трусов, доказывая, что у него никакой икры нет. В конце концов оказалось, что икру забрал и спрятал дедушка виновницы торжества, чтобы никто не украл. Поскольку икра на столах так и не появилась, то на них оказалась неразделанная селёдка из русского магазина, квашенная капуста в мисках и варёная курица, да и то, не на всех столах. Поскольку надо было чем-то закусывать, гости в нарядных платьях и костюмах очищали эту селёдку руками. Я помню, к нашему столу обратилась пожилая женщина, сидевшая за одним столом с несколькими молодыми девушками. Она попросила одного из моих соседей:

— Вы не могли бы передать нашим девочкам вашу курицу, так как им не хватило.

На что мой сосед Миша, обладающий хорошим чувством юмора, возразил:

— Вашим девочкам нашу курицу — ни за что!

В нашем городе открылся первый русский ресторан с размашистым названием «Тройка». Как рассказывали, хозяин ресторана, он же шеф-повар, в Союзе был очень богатым человеком, заработавшим свой капитал на довольно оригинальном бизнесе. Он воровал детей у родителей, а потом продавал их им же назад за очень большой выкуп. А когда над ним сгустились тучи, сбежал в Америку, приехал в наш сравнительно небольшой город, где и открыл русский ресторан, с русской кухней и ансамблем по вечерам с поющими девочками.

Через некоторое время после открытия нас пригласили в этот ресторан наши приятели. Кухня оказалась довольно неплохая с мясным салатом, селёдкой под шубой, шашлыками и отбивными. Цены были сравнительно недорогие, правда цена спиртных напитков зашкаливала. Посидели хорошо, потанцевали, правда, вечер, как и положено в настоящем русском ресторане закончился не очень приятно. За нашим столиком было четыре пары, а за соседним столом сидел молодой человек блатного вида в татуировках, с двумя довольно вульгарно одетыми и раскрашенными девицами. И вот в разгар танцев этот «татуированный» пошёл танцевать с одной из них, а вторая подошла к нашему столику и пригласила на танец Додика из Ташкента, который отдыхал в нашей компании вместе с женой. Додик был еврей, но очень был похож на восточного парня — смуглый, темноволосый с богатыми пышными усами и с косой саженью в плечах. Он приглянулся этой девице, ну она и решила его закадрить. Додик очень вежливо отказался от приглашения, сославшись на то, что он здесь с супругой, да и пришёл он после рабочего дня не бегать по танцзалу, а посидеть с друзьями и отдохнуть. Дама села за свой столик, но когда кончился танец, к Додику подошёл её сосед по столу и стал выяснять, почему тот не откликнулся на приглашение дамы, и не пошёл танцевать, чем кровно оскорбил и её и его. Началась перебранка, постепенно перешедшая в лёгкую потасовку. Из кухни выскочил хозяин в переднике и поварском колпаке и начал их разнимать, сказав нам, что это его друзья приехали к нему из Нью-Йорка, на что я тихонько добавил: «воровать маленьких детей…». Кое-как дерущихся разняли, хозяин их помирил, после чего принёс на наш стол две бутылки шампанского. Его гости сразу ушли, а мы ещё немного посидели, рассчитались с официанткой, кстати, женой хозяина и тоже засобирались домой. Уже у выхода нашу компанию нагнал хозяин, с поклоном попрощался и попросил заходить ещё. На что тот же Миша, который не хотел отдавать на бат-мицве нашу курицу ихним девочкам в ответ произнёс:

— Обязательно придём, чтобы подраться…

Кстати, анекдот. В суши-ресторане на Брайтоне:

— Будьте добры, мне Калифорния ролл, но, пожалуйста, вместо васаби соуса — чилийский хрен.

— Так, записываю. Хрен вам, а не васаби. Я вас правильно понял?

Мы с Людмилой никак не могли привыкнуть к американским продуктам, всё немного сладковатое с какими-то непривычными привкусами. Русского магазина в Олбани нет, поэтому иногда приезжали в Нью-Йорк, на Брайтон Бич и запасались русскими продуктами. Странно было повсюду слышать только русскую речь, причем, в основном, с её одесским колоритом.

«В русский магазин на Брайтоне заходит покупатель:

— Скажите, а почему в вашем ценнике «лещ» с мягким знаком на конце?

Продавец:

— Какого нам завезли, такого и продаём!»

Мы с Людмилой приехали в Нью-Йорк на Брайтон купить кое-какие, любимые нами русские продукты, увидеться с живущими там родственниками. Мамин двоюродный брат Марик повел нас показывать местные достопримечательности и магазины. Я был просто поражён, сколько молодых, пышущих здоровьем людей, женщин, как правило с кучей золотых колец с бриллиантами, браслетов, цепочек, и кулонов в магазинах расплачиваются «фудстэмпами», то есть талонами на питание, выдаваемыми самым бедным слоям населения. Слыша повсюду, непривычную для нас в публичных местах, русскую речь, Люда восхищённо говорит, обращаясь к Марику:

— Как здорово здесь у вас, кругом русские люди…

А тот ей в ответ произносит:

— Да, разве это люди, это сволочи. Сидят на пособиях, только пьют и жрут, и в ресторанах гуляют, а работать не хотят.

ПОХОД В «НЕМЕЦКИЙ» МАГАЗИН

Поскольку, в нашем городе Олбани пока ещё русского магазина нет, заезжал в продуктовый магазин, который содержит семья из Германии, и где продают копчёные по-европейски колбасы, окорока и так далее. Магазин находится в «чёрном» как говорят русскоязычные, районе, возможно потому, что рент там гораздо дешевле. Магазинчик небольшой, народу немного. Прежде, чем подойти к прилавку и попросить нарезать и отпустить что-то из гастрономии, я прошёлся вдоль полок, взял банку маринованных огурцов, помидоров и боровичков, пару банок шпрот и несколько плиток немецкого шоколада для своих девочек. Положил всё это в корзину и встал в небольшую очередь к прилавку. В этот момент за стеной раздался страшный шум, крики, и в магазин, буквально, влетел какой-то афро-американец с бейсбольной битой в руках и огромными, полными жуткого страха, глазами и мгновенно спрятался под прилавок. За дверью раздалось несколько пистолетных выстрелов, одна пуля попала в витринное стекло, стекло рухнуло. Хозяин магазина, судя по всему, уже не раз бывавший в подобных переделках в этом своём магазине, рывком открыл дверь в подсобное помещение и выскочил в него из торгового зала. В это время, сорвав с петель дверь, в магазин ворвались два разъярённых афро-американца с пистолетами наперевес. Один из них, как видно, в целях устрашения, выстрелил несколько раз в висящие на крючках над прилавком копченые окорока, и тут уже я решил не дожидаться, когда они начнут стрелять по покупателям и ринулся в дверь подсобки, где совсем недавно скрылся хозяин. Несколько покупателей ринулись за мной. Из подсобки мы выскочили на склад магазина, откуда вела дверь во двор здания. Я выскочил со двора на улицу и увидел несколько полицейских машин с сиренами, с воем подъезжающих к магазину. На улице скопилось большое количество народу, в основном состоящего из проживающего здесь контингента. На фоне звука сирен, криков и гула толпы раздалось ещё пару выстрелов, а затем всё стихло. Только тут я увидел, что по-прежнему держу в руках корзину с отобранными мною продуктами. К входу подъехала скорая помощь и на носилках вынесли одного из преследователей, думаю, что его ранили полицейские. Затем в наручниках вывели второго, а за ним на спотыкающихся ногах, поддерживаемый полицейскими, выполз объект преследования, прятавшийся под прилавком. Хозяин с каким-то штатским, как оказалось, это был следователь, вышел из дверей магазина и попросил всех, кто был в магазине во время нападения, вернуться в торговый зал, что я и сделал. За мной вошли ещё несколько человек из той очереди. Следователь попросил рассказать, как всё было, записал мои данные и сказал, что я могу быть свободен. Разумеется, мне уже было не до маринованных огурцов с грибами. Но хозяин позвал меня за прилавок, глянул в мою корзину, спросил, что ещё я хотел купить. Я, слегка подрагивающим голосом, назвал какие-то копчёности, включая колбасу и ветчину. Он бросил в корзину кольцо сухой колбасы, увесистый кусок окорока и упаковку сосисок и сказал, что я могу забирать всё вместе с корзиной и платить не нужно, всё это будет включено в перечень убытков от происшествия, включая разбитое витринное стекло, сорванную с петель входную дверь и поломанный прилавок. Я пошёл на выход и увидел, как к хозяину потянулись остальные взволнованные покупатели со своими корзинами, кое-кто по пути сгребал с полок какие-то банки и коробки. Я сел в машину, приехал домой с халявными продуктами и решил своим ничего не рассказывать. Меня никуда по этому поводу не вызывали, но в немецкий магазин за продуктами я потом долго не ходил, пока экономные немцы решили не экономить на жизнях продавцов и покупателей и не переехали в более благополучный район.

«РУССКИЙ» МАГАЗИН

Вообще-то эмигрантская жизнь в нашем, хоть и являющимся столицей штата Нью-Йорк, но довольно провинциальном городе, была полна различными интересными иногда трагическими, но чаще, комическими событиями.

Надо отметить, что в городе Олбани с населением менее миллиона человек огромное число русских бизнесов. Больше всего русских бизнесов по продаже и ремонту автомашин. Потом идут большие и маленькие музыкальные школы, потом идут швеи и портнихи, потом строители, доктора, физиотерапевты, агенты по продаже недвижимости, страховые агенты, ювелиры, сапожники, бухгалтера, туристические агенты, адвокаты. Есть даже брачный агент и, как мне сказали, даже две русскоязычные стриптизёрши.

Из этого списка как-то выпал руководитель школы гимнастики, он же по совместительству голливудский актер Юра, с которым я хорошо знаком. Юра снимался в таких известных фильмах, как «Братство», «По прочтению сжечь» с Голливудскими звёздами Джоржем Клуни, Джаном Мальковичем, Брэдом Питом и в других многочисленных фильмах, в основном, в качестве «русского товарища».

Наконец-то и в нашем городе открылся «русский» магазин. Открыли его два друга Валера и Лёня. Так получилось, что мы с Людмилой оказались одними из первых его покупателей. Маленький, размером с газетный киоск, магазинчик, на небольшой витрине пару сортов колбас, ветчина и… сало. Помню, опершись о прилавок стоят оба новоиспечённых хозяина, очень радостные и очень счастливые, а, может быть, уже выпившие за открытие магазина по двадцать грамм и поэтому несущие что-то несуразное, типа: «Заходите почаще, мы всегда рады порадовать вас радостью нашей»…

Этот бизнес у них не пошёл, и «магазин-киоск» выкупил Эдик, который имел большой опыт в мясных продуктах, так как у себя в Питере работал директором кладбища… Они с супругой Марьяной тоже не очень долго тянули лямку этого капризного и неблагодарного бизнеса. Они наодалживали у всех приятелей денег. Так, например Эдик, узнав, что мама его друга собрала со своей пенсии по копейкам большую сумму, зашёл её проведать, одолжил на пару дней десять тысяч на закупки товаров. Возвращать долги он не стал, и вместе со своей Марьяной в Олбани их никто никогда не видел.

Русско-магазинную эстафету у них перехватила некая Эмма, которая по слухам на каждые выходные ездила в Нью-Йорк на какие-то сомнительные заработки, после чего колбасу у неё покупать стали бояться. Открыла она магазин на пару с грузином Нодаром, который когда-то учил меня и других будущих продавцов, как продавать окна и двери, после чего я и написал свой рассказ «Всё на продажу».

Однажды они с Эммой устроили встречу «русского» Нового Года в Китайском ресторане, куда были приглашены и мы с Людмилой. Сразу после 12 ночи силами приглашённых из Нью-Йорка артистов был устроен праздничный концерт, состоящий, в основном, из танцев живота, русских песен под караоке и стриптиза. Мы решили продолжить новогодний вечер дома и ушли. И правильно сделали, потому что часам к трём ночи оставшиеся перепились, несколько утомились танцами живота, не поделили какую-то закуску или кого-то из стриптизёрш и устроили грандиозную новогоднюю драку с приездом полиции и скорой помощи.

Кстати, о закусках. В начале вечера, поскольку столы ещё не успели накрыть и гостям предлагалось начать обслуживать себя самим, я заглянул на кухню и был, буквально, ошеломлён тем, как там хранятся продукты. Скажу честно, что после этого новогоднего вечера я ко всему ещё и с большой опаской хожу в местные китайские рестораны с красивыми и изысканными картинками блюд на витринах.

Потом «русский» магазин открыла семья из Киева, для чего они взяли в аренду двухэтажный дом. На первом этаже был сам магазин, а на втором расположилась дочь хозяйки с мужем американцем. Бизнес у них пошёл неплохо. Правда, хозяева стали замечать, что порой по утрам в холодильнике они недосчитываются колбас, ветчины, икры и копчёной рыбы. Собирались уже сообщать в полицию, но потом выяснилось, что по ночам, когда его жена засыпала, их зять — американец, захватив с собой что-нибудь из спиртного, спускался со второго этажа в магазин и пировал там, закусывая русскими деликатесами. В семье был скандал, а вскоре их дочка развелась, я думаю, что не только из-за этого. Продукты в магазине пропадать перестали, но и это их не спасло. Через некоторое время магазин закрылся.

Следующим хозяином «русского» магазина стала семья — два брата и две сестры, которые ещё в Киеве переженились друг на друге. Они взяли кредит и построили новое одноэтажное здание с магазином, кулинарией и пекарней. Надо сказать, что внутри было очень красиво и празднично, ассортимент был очень разнообразным и богатым. В обеденный перерыв к ним приходили работники со всех окрестных офисов отведать вкусных горячих бутербродов с мясом и ветчиной. Выпекался свежий хлеб, сдоба и бублики. Мы часто бывали в этом магазине, поближе познакомились с этой семьёй и видели, что бизнес у них идёт очень хорошо, наверное, потому что считали каждый цент. А один из хозяев в минуты откровения признался мне:

— За доллар я кого хочешь убью.

Однажды я зашёл к ним в подсобку и увидел, как один из продавцов какой-то сомнительной тряпкой протирает копчёную рыбу, объяснив, что он снимает плесень и натирает кожуру подсолнечным маслом, чтоб блестела. Больше я у них эту рыбу не покупал.

Мой племянник, ученик десятого класса, попросил меня замолвить слово хозяину, чтобы он смог у них подработать на каникулах. Я по-дружески попросил, и его поставили в пекарню на упаковку хлеба, где он смог заработать немного карманных денег. Однажды племянник пришёл ко мне очень расстроенный, я спросил, в чём дело и он рассказал, что отпросился на субботу у менеджера поехать с друзьями в Нью-Йорк погулять, вернулся, а мой приятель его уволил. Когда я позвонил, чтобы выяснить, в чём дело, ведь он отпросился у своего начальника, тот мне ответил, что ему всё равно кто у кого отпрашивался, хлеб не успели упаковать к отправке, а бизнес есть бизнес.

В нашей компании был ещё один приятель Гриша из Полтавы, с которым хозяин магазина вдруг перестал общаться. Как выяснилось, он проезжал мимо итальянской пекарни, и на её ступеньках увидел этого полтавского приятеля с только что купленным батоном в руках, больше этого Гриши для него не существовало.

А второй совладелец как-то попросил Людмилу в пекарню не заходить, так как заметил, что как только она туда заходит, все их машины и механизмы тут же ломаются. Чему я не особенно был удивлён, так как уже знал за ней некоторые экстрасенсорные способности, а булки, батоны и баранки она не очень жаловала.

Однако, как это порой бывает в семейном бизнесе, наступил момент, когда две родственные семьи не смогли ужиться в одном курятнике. Начались взаимные обиды, мелкие разборки, ссоры и обличение друг друга в нечестности, что, в конце концов, привело к дракам между сёстрами, перерасчётами между братьями, судам, делёжке бизнеса и полному разрыву на долгие годы. Старший из братьев после раздела и получения по судам своей доли, открыл в соседнем городе ликёроводочный магазин, а младший продолжал начатое когда-то вместе дело, но постепенно их бизнес зачах и обанкротился. Как-то я зашёл в ликёроводочный магазин, разговорился с хозяином и пошутил, что я нашёл ему в соседнем городе брата, который на него очень похож. Тот, всё это время поддерживающий со мной лёгкий шутливый тон разговора, на этой фразе как-то осунулся, глаза его налились злобой и ненавистью, и он мне довольно резко ответил:

— У меня здесь нет родственников, и больше никогда не будет.

Когда умер их престарелый отец, мы с Людой были на похоронах. Я видел, как на кладбище у могилы младший подошёл к старшему и обнял его за плечи. Тот резко отбросил его руку, повернулся и ушёл с женой с кладбища. На поминках их не было. Вот так, порой, заканчиваются здесь совместные русские бизнесы родственников, которые даже у смертного одра предков не примиряют самых родных и близких.

В НАШЕМ ГОРОДЕ

В нашем городе когда-то проживал известный в Нью-Йорке криминальный авторитет Борис Н. и хозяева русского магазина даже после его переезда в Бруклин поддерживали с ним дружеские отношения. Однажды на Брайтоне я оставил для переделки в русском ювелирном магазине золотое кольцо для супруги. Но до него у ювелиров долго не доходили руки. Тогда хозяева нашего «русского» магазина посоветовали мне в следующий визит передать хозяину привет от этого Бори.

Что я и сделал. У владельца ювелирного магазина в этот момент задрожали руки, и он сказал, что к завтрашнему дню кольцо будет готово и когда я пришёл его забирать, то мне показалось, что в готовом кольце золота даже несколько больше, чем было раньше. Мне пришлось, буквально, уговаривать ювелира взять с меня хоть какие-то деньги за работу.

Мы познакомились с семьёй какого-то сверх секретного программиста из Москвы. Он, по его рассказам, с женой и дочкой добирался до Америки окольным путём через Среднюю Азию и Ближний Восток. Их трёхлетняя дочка уговаривала всех пришедших в дом, сыграть с нею в шашки.

Через некоторое время они вызвали из Москвы родителей жены. Те приехали и начали вмешиваться во все семейные вопросы. И началась весёлая жизнь с раздорами и скандалами. Кончилось тем, что во время одного из таких скандалов зять избил тёщу и запер её в шкафу.

Она с какой-то радостью показывала нам свои синяки и как на экскурсию провела к этому злополучному шкафу. Жена и родители подали заявление на программиста в полицию, тот сбежал с одним компьютером в руках и исчез в неизвестном направлении. Семья распалась, а я задавался вопросом: не от тёщи ли бежал программист из Москвы, запутывая следы через Среднюю Азию и Ближний Восток, сюда в Америку. Но от судьбы, как говорят, не уйдёшь.

В Олбани приехал какой-то знаменитый экстрасенс из Румынии. Я уже, к сожалению, не помню его фамилии. Так вот, оказалось, что он делает диагностику и рекомендации лечения по ступням ног. Приём он вёл в квартире у наших знакомых, Милы и Алика, сеанс стоил сорок пять долларов, мы с Людмилой тоже пошли.

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s