ПОСЛЕДНИЙ ХИППИ ИЗРАИЛЯ

Опубликовал(а)

Умер Давид Визер – одна из самых больших «достопримечательностей» Тель-Авива в 1980-90-х годах. Бомж, музыкант, поэт, анархист – все это в Визере органическим образом сочеталось и невольно вызывало симпатию.

Он был порождением 1960-х годов и вместе с исходящим от него отталкивающим, ужасным запахом нес в себе дух того времени – со всеми его прозрениями и заблуждениями. И с его смертью число живущих в Израиле подлинных шестидесятников приблизилось к «нулю», да и в мире их, судя по всему, осталось немного.

Я в 1990-х годах жил в Тель-Авиве и часто встречал колоритную фигуру Визера возле «Дизенгоф-центра» или в районе фонтана на той же улице – дальше он обычно не уходил. Его внешний вид и, прежде всего, исходящий от него резкий запах не оставлял сомнений в том, что он является одним из многих тель-авивских бездомных – всклокоченные, давно нестриженные, начинающие седеть волосы, грязные брюки, заношенная, засаленная донельзя куртка, надетая на грязную, вот уже несколько недель просящуюся в стирку тенниску. И в то же время было в его облике, да и в самой манере одеваться нечто утонченное, выдающее в нем врожденного интеллигента, знавшего когда-то лучшие времена.

И потом: он был, скорее, не бомжем, а уличным музыкантом. Ближе к сумеркам он выбирал один из углов улицы Дизенгоф (чаще там, где она пересекается с улицей Черняховского), доставал из глубин когда-то сверхмодной куртки флейту, подносил к губам – и вдруг все менялось. Не заслушаться этой флейтой было невозможно — она бередила душу, вытаскивая из нее давно забытые, но от того не менее дорогие воспоминания. Флейта в его руках то тосковала о былых потерях, то уверяла, что ни в коем случае не стоит о них жалеть, то настаивала, что жить надо только одним днем, то уверяла, что в будущем все обязательно будет хорошо…

Я всегда останавливался минут на десять, чтобы его послушать, и, слушая, почему-то вспоминал давние строки раннего Леонида Мартынова:

Флейта, флейта!

Охотно я брал тебя в руки.

Дети, севши у ног моих, делали луки,

Но, нахмурившись, их отбирали мамаши:

— Ваши сказки, а дети-то все-таки наши!

Вот сначала своих воспитать вы сумейте,

А потом в Лукоморье зовите на флейте!

Флейту прятал в карман.

Почему ж до сих пор я

Не уехал с экспрессом туда, в Лукоморье?

Ведь давным бы давно уж добрался до гор я,

Уж давно на широкий бы вышел простор я.

Объясните знакомым, шепните соседу,

Успокойте, утешьте, — я скоро уеду!

Я уеду — и гнев стариков прекратится,

Злая мать на ребенка не станет сердиться,

Смолкнут толки соседей, забулькает ванна,

Распрямятся со звоном пружины дивана.

Но сознайтесь! Недаром я звал вас, недаром!..

Я не знаю, насколько профессиональной была эта игра. Возможно, штатный музыкант какого-нибудь симфонического оркестра нашел бы в ней немало огрехов. Но зато в его музыке была та магия, которая встречается далеко не у всех профессиональных музыкантов.

Несколько раз я думал взять у него интервью, но все откладывал на потом, и, наконец, это намерение пополнило длинных список упущенных мной в жизни возможностей. А потом я просто стал реже появляться в районе Дизенгоф-центра, да и странный флейтист куда-то исчез.

Я даже не знал, как его зовут. И вот недавно я узнал его имя: Давид Визер.

Судьба Давида Визера и в самом деле достаточно любопытна, и символична, и заслуживает того, чтобы быть рассказанной. Впрочем, в какой-то степени она была запрограммирована еще в момент его рождения: он родился в 1945 году в семье убежденных коммунистов, которые со временем переехали в киббуц «Мизра», специализирующийся на выращивании свиней и изготовлении из них мясных изделий.

В этом киббуце прошли его отрочество и юность, и здесь же сформировались его взгляды, которые он пронёс через всю жизнь: человек должен быть абсолютно свободен, делать все, что ему нравится и выступать против любого насилия и угнетения.

В 1963 году Визер был призван в армию, причем, следуя принятым тогда среди киббуцников нормам, добровольно попросился в боевые части.

Но за годы службы в армии юный Давид окончательно укрепился в своей пацифистской идеологии, а когда в 1965 году в США начало набирать силу движение хиппи, он сразу и целиком принял его идеологию. В сущности, ему не надо было ничего принимать – это изначально и была его идеология, и потому можно было поспорить, кто был первым хиппи – представители золотой американской молодежи, или он, Давид Визер. Но какая, в сущности, разница?! Всех хиппи объединяла мечта о «Лукоморье» — идеальном мире, где нет войн и насилия, все курят марихуану, наслаждаются любовью, поэзией и музыкой. Мир элоев без всяких там морлоков…

В мае 1965 года лейтенант Визер сообщил командиру своей роты Матану Вильнаи, что категорически отказывается участвовать в антитеррористической операции в Дженине, так как это может привести к гибели невинных людей. В армии начался скандал; Визера хотели поначалу отдать под суд за невыполнение приказа, но затем высшее командование прочему-то смягчилось, направило его в качестве инструктора на курс молодого бойца пехотных войск, и даже оставило на сверхсрочной службе.

Затем Визер воевал в Шестидневной войне, вместе со своим взводом участвовал в штурмах различных населенных пунктов Западного Шомрона от Туль-Карема до Дир-Шарафа, и сразу по окончании боевых действий подал заявление о демобилизации и попросил понизить его в звании до рядового.

Вскоре он стал публиковаться в журнале «а-Олям а-зе», став одним из любимчиков его редактора Ури Авнери, а затем начал работать радиожурналистом. Стоит напомнить, что телевидения в Израиле еще не было, и радиожурналисты пользовались примерно такой же популярностью, как сегодня телезвезды. А радиожурналистом Визер оказался поистине блестящим – он умел играть голосом, был необычайно остер на язык, прекрасно владел риторикой и во время интервью мог загнать в угол любого собеседника, включая Голду Меир.

При этом он никогда не скрывал своих крайне левых взглядов, резко высказывался об израильской оккупации, и был в те годы близок к прокоммунистической организации «Мацпен», многие члены которой потом пошли под суд за шпионаж в пользу Сирии.

Одновременно Визер был тогда неотъемлемой частью тель-авивской богемы, непременным участником всех ее сходок и застолий. В 1969 году он женился на Тами Бен-Галь – дочери генерала Михаэля Бен-Галя, бывшего военного атташе Израиля в Великобритании, а затем главы военного апелляционного суда. На свадьбе присутствовал генералитет ЦАХАЛа, включая начальника генштаба Хаима Бар-Лева (по адресу которого Давид не раз резко проходился в своих передачах) и соседа и ближайшего друга отца невесты Эзера Вейцмана.

Друзья Давида Визера вспоминают, что уже в те годы его поведение было крайне экстравагантным и непредсказуемым.

Так, в 1970 году его на месяц призвали на резервистские сборы. Тами ждала мужа, тщательно убрала к его возвращению квартиру и застелила кровать новыми, очень дорогими простынями, так что их семейная спальня стала напоминать картинку из глянцевого журнала. Но когда жена ввела его в спальню, Визер, не снимая вымазанных в грязи армейских ботинок, стал прыгать на этих простынях и кричать: «Мы не станем рабами вещей! Когда я хочу веселиться, никто не может меня остановить!».

Со стороны это выглядело как приступ безумия, и в какой-то момент, не выдержав, Тами разрыдалась.

Визер был тогда на пике своей популярности – успешный, хорошо зарабатывающий журналист, он абсолютно ни в чем не нуждался и мог позволять себе любые, самые эпатажные выходки.

У него было все для счастья, но счастливым он не был. Видимо, именно в это время он стал пробовать наркотики, в том числе, и самые тяжелы, включая LCD, последнее Визер категорически отрицал. Визер признался одному из журналистов во время задушевного разговора, что ему давно обрыдла работа журналиста, и он хочет стать писателем. Но в том-то и дело, что подлинного таланта прозаика у него, видимо, не было.

Окончательно, по мнению многих, Визер покатился по наклонной плоскости после Войны Судного дня. В составе бригады Ариэля Шарона он участвовал в формировании Суэцкого канала, а затем дошел до города Суэц. Там он попал под жесткий артиллерийский обстрел египтян – и вернулся с фронта другим человеком. Вероятнее всего, у него возник посттравматический синдром, но тогда и слова такого не знали!

Визер еще больше подсел на наркотики, развелся с женой, снял небольшую квартиру и уверял друзей, что пишет «гениальный роман». Увы, те отрывки из романа, который он давал читать, были явной графоманией. Причем, по словам знатоков, чувствовалось, что страсть к графомании и уверенность в собственной гениальности приняла у автора болезненные формы. В поисках источника пропитания Визер устроился сторожем на стройку, но после того, как допустил несколько крупных краж прямо у себя под носом, был уволен.

Оставшись без денег, он стал затягивать с выплатой квартплаты, а в один из дней просто исчез из квартиры, оставив после себя огромный долг. Так он и оказался человеком без постоянного места жительства, и долгое время ночевал в подвале офисного здания «Лондон Министер» на тель-авивской улице Ибн-Гвироль.

Сегодня уже трудно сказать, умел ли он играть на флейте раньше, или научился, когда остался без дома. Но именно тогда, в начале 1980-х он впервые появился на улицах Тель-Авива с флейтой в руках и стал жить на те деньги, которые ему кидали прохожие. А еще он начал писать песни – и тексты, и музыку. Песни эти были, кстати, достаточно хороши. И к тому же очень тель-авивскими – они несли в себе приметы этого города, его веру в то, что человеку все позволено, в свободу от всяких обязательств, свободу ничего не брать, но и ничего не давать.

Исполнять эти песни брались многие музыканты – Эли Драй, Асаф Кинцер, Амнон Абутбуль и др. Некоторые из этих певцов познакомились с Визером в молодости, и он стал для них старшим другом и наставником в музыке, да и в жизни – хотя у самого у него жизнь явно не сложилась.

Даже если бы Визер не играл на флейте, он все равно не остался бы голодным: все владельцы кафе на Дизенгоф прекрасно помнили, кто он такой, и обязательно выносили ему стаканчик кофе со свежей выпечкой. Правда, при этом всегда просили сесть подальше от кафе – чтобы своим видом и запахом он не отпугивал клиентов.

Но в том-то и дело, что Визер еще и играл на флейте! И играл так, что не заслушаться им было невозможно. По слухам, у него было больше десяти разных флейт, и каждый раз он брал с собой на очередной уличный «концерт» ту, звучание которой больше соответствовало его настроению на данный момент времени.

Мой знакомый журналист Натан Захави вспоминал, что несколько раз встречался с Давидом Визером в конце 1990-х годов. В первый раз Визер подошел к нему сам, чтобы надписать и подарить только что вышедшую свою книгу «Путеводитель уличного музыканта». Захави тогда посмотрел, как выглядит бывший приятель, поморщился от запаха и протянул 200 шекелей.

— Возьми! — сказал он. – Купи себе хотя бы новые джинсы.

— Зачем? – ответил Визер. – Какая разница, как я одет и как выгляжу? Я уже давно просто ничто.

В другой раз он увидел Визера, идущим по Дизенгоф и предложил подвезти его куда надо. В дороге они разговорились, и Натан Захави был поражен остротой ума и силой его памяти – несмотря на все годы увлечения наркотиками и жизни на улице, Визер говорил ему о своих планах написать новые книги и новые песни, и затем сказал:

— Ты, наверное, удивляешься тому, что бомж строит такие розовые планы. Но, поверь, в жизни все может очень быстро измениться.

— Так куда тебя подвезти? — спросил Захави.

— Все равно. Я – как вещь: где ты ее положишь, там ей и место.

Визер еще некоторое время появлялся на улицах с флейтой, спал на скамейках в парке а-Яркон, а затем исчез.

Судя по тому, что мне удалось узнать, в 2000-х годах он обрел постоянное жилье, наладил отношения с бывшей женой, был счастлив нянчиться с внучкой. Последний видеоролик, который он выставил в интернет, запечатлел чтение им отрывка из романа Амоса Оза «Монастырь молчальников».

Читал Визер, надо заметить, мастерски, очень артистично, но голос его звучал по-старчески надтреснуто. И это, разумеется, был совсем не тот голос, который пленял радиослушателей больше полувека назад.

Но душой он так и остался там, в 1960-х годах, тем самым хиппи, которые в итоге и породили нынешнее леволиберальное движение. В сущности, эти «дети цветов» в итоге остались такими же наивными и безобидными, какими были в юности.

Тогда ведь никто не мог знать, какими будут те, кто примет у них эстафету…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s