АМЕРИКАНЕЦ С ЮБИЛЕЙНОЙ ПЛОЩАДИ

Опубликовал(а)

(главы из книги)

(Продолжение. Начало в #577)

В это время к нам подошёл один из администраторов команды КВН Феликс Соловейчик и сказал, что руководством команды принято решение усилить актёрский состав команды за счёт ребят из институтского театра миниатюр, тем более, что оба руководителя нашего театра, и один и второй Алик, уже были членами команды, работали и за кулисами и на сцене в различных конкурсах. Я тогда не придал значения этим словам, и, даже, под наплывом, навалившихся на меня событий, начисто забыл о них.

ЛИЧНОЕ

Между тем мы с моей одноклассницей Симой продолжали встречаться. Встречи эти, я бы сказал, были не очень частыми, так как Сима тоже поступила в политехнический институт, правда, на вечернее отделение, а днём она работала в какой-то фирме. Я неоднократно приглашал её на концерты и спектакли нашего театра, но она почему-то не шла, что-то её сдерживало. У моих родителей была Серебряная свадьба, отмечали дома. Пришли родственники, друзья. Мама сказала пригласить и Симу, но она отказалась, сославшись на то, что она стесняется быть в моей семье, не имея пока ещё никакого официального статуса. Меня тоже многое смущало в наших отношениях, например, что она, встречаясь со мной, поехав в Москву в командировку, встречалась там с нашим общим другом Лёней Рубинштейном, хотя прекрасно знала, что она ему тоже нравится, и что мне это будет не очень приятно. Я вообще не мог точно определить своего отношения к этой, безусловно, очень симпатичной и незаурядной девушке. Люблю я её по-настоящему, или только влюблён слегка, и как она ко мне на самом деле относится. В голове и в душе было много смятения, замешательства и неопределённости. И потом, в мои планы не входила скорая женитьба. Не то, чтобы я хотел ещё погулять, побыть свободным. Просто я, очевидно, ещё не созрел для брака. Помню, я по каким-то делам проходил мимо Дворца Бракосочетаний, и вдруг, распахнулись двери и оттуда выплыла пара молодожёнов, причём жених нёс свою невесту, вернее, уже жену на руках. На его лице было столько радости, счастья, что мне впору было ему позавидовать, но к моему удивлению, я поймал себя на совершенно противоположной и, почему-то не радостной мысли: «Ёлки-палки, это ж скоро и мне надо будет вот так же выносить невесту из ЗАГСа на руках».

На какой-то из праздников мы с ребятами из театра решили собраться вместе, отдохнуть, выпить, потанцевать. Я, конечно, пригласил Симу, но она сказалась больной. Мол простудилась, сильно болит горло, кашель, температура. Я сообщил ребятам, что, к сожалению, я прийти не смогу, так как моя подруга заболела, но они в один голос зашумели, чтобы я приходил один. Ну, я собрался и пошёл, вернее, поехал, так как складчина была где-то за городом, в военном городке Уручье, где жила сестра одной из девушек, журналистка газеты «Вечерний Минск». Компания подобралась весёлая, все кроме меня были парами, никого из девушек я особенно не запомнил, разве что, девушку Славы Загузова, которая была сестрой знаменитой примы-балерины Театра Оперы и Балета Людмилы Бржозовской, и которая, хоть и не была балериной, ни по профессии, ни по фигуре, но была очень красивой девушкой.

Всего было человек десять, было весело, время пролетело незаметно, и, хоть мне и предлагали остаться заночевать, около двух часов ночи я поехал домой. Метро тогда ещё не было, я вышел к конечной остановке автобуса «Посёлок Уручье», на стоянке такси сел, как тогда у нас было принято, на переднее сиденье рядом с водителем, и через весь город поехал домой. Путь мой, на мою Юбилейную площадь лежал через Площадь Победы, которую в простонародье называли Круглой Площадью из-за её округлой тогда ещё конфигурации. Так вот, на этой Круглой Площади стояла одинокая парочка каких-то влюблённых, и парень голосовал, пытаясь поймать такси. Водитель обратился ко мне: «Время позднее, может подберём?». Я не возражал, если им по пути. Когда таксист притормозил возле парочки, я увидел, что это моя подруга Сима с каким-то незнакомым мне молодым человеком. Им, оказалось, по пути, мимо моей Юбилейной Площади в микрорайон на улице Ольшевского, который был мне очень хорошо знаком. Пока они садились, Сима, конечно, меня не видела, но, уже сев в машину на заднее сиденье, тут же меня узнала. Парень весело обращался к ней, что-то смешное рассказывал, она отвечала ему односложными словами или просто молчала в ответ. Минут через десять мы подъехали к моему дому, я рассчитался с водителем, вышел и пошёл домой. Назавтра Сима позвонила, сказала, что друг брата пришёл, привязался и потащил её к кому-то на день рождения. Я не стал тогда создавать из этого случая большую проблему, но какой-то червь сомнения, наверное, всё-таки запал в мою душу. Позже в наших с Симой отношениях этот «червь», очевидно, тоже сыграл свою роль.

Вернулся из армии мой друг Феликс. Он служил последние несколько месяцев в Чехословакии, куда в 1968 ввели советские танки. Приехал он в звании ефрейтора, на встречу со старым другом пришли все друзья, Феликса мама наготовила всяких разносолов, гуляли до поздней ночи.

Вскоре Феликс женился на симпатичной девушке Вале, которая оказалась доброй, приветливой и гостеприимной. Я до отъезда в Америку с удовольствием бывал у них в гостях.

А тогда я вместе со всеми друзьями гулял на их весёлой свадьбе, но к своему сожалению, подспудно уже ощущал себя, как бы, «отрезанным ломтем» в компании старых друзей. И не потому, что кто-то из нас был лучше, а кто-то хуже, а просто жизнь развела нас по разным дорогам, и скажу сейчас вполне откровенно и искренне, что к моему глубокому сожалению, только в последние годы я ощутил, как всё это время мне не хватало рядом моих добрых старых школьных друзей – Марата, Феликса, Славика и Лёни.

ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ПРАКТИКА В КИЕВЕ

После третьего курса, меня ещё с несколькими ребятами отправили на производственную практику в Киев. Я раньше никогда не бывал на Украине, и меня поразил Киев своей необычностью, самобытностью и красотой. Я обожал бродить по Крещатику, по живописным холмам и старинным улочкам города. Однажды, гуляя по Владимирской Горке, я подошёл к уличному художнику со знаковой фамилией Шевченко, который, ловко орудуя ножницами, за небольшую плату вырезал из листочков чёрной бумаги и наклеивал на белый фон профиль каждого желающего. Я тоже заказал такой же профильный портрет, который как две капли воды оказался похожим на мой профиль. Прошло много лет, а я почему-то храню этот чёрно-белый профиль как напоминание о молодости и о прекрасном городе Киеве.

Поселили нас в, отдалённом тогда от центра, районе Дарница, в рабочем общежитии, где до поздней ночи не смолкали шум, топот и хлопанье дверей. А работать определили в сантехническое РСУ. Мастером нашим оказался некий товарищ Родштейн, который начал своё знакомство с нами с рассказа скабрёзного анекдота о том, как занимаются сексом в Одессе, который как человек культурный я здесь привести не могу.

За работу в качестве слесарей-сантехников нам положили зарплату и распределили по бригадам. Меня прикрепили помощником к сварщику Николаю Борисенко – добродушному, улыбчивому работяге с хитрыми глазами. Вместе с ним меня послали заменять устаревший газопровод в здании Института Химии Академии Наук УССР. Я довольно добросовестно относился к своим обязанностям, таскал за ним шланги, аппарат, горелки, всё время спрашивал, что мы будем делать следующим. Он всё время смотрел на меня своим хитрым прищуром и в один из дней дал мне задание пройти по периметру института с наружной стороны по всем прилегающим улицам и посчитать количество газовых колодцев. Я ходил целый день, вёл учёт, проверял, несколько раз пересчитывал, к концу дня принёс своему руководителю отчёт о проделанной работе, но его уже и след простыл. Назавтра он с серьёзным видом принял мой рапорт, похвалил и дал новое задание, увеличив количество улиц и весь маршрут. Я снова отправился на задание, и вдруг, до меня что-то потихоньку начало доходить. Я посидел часок на травке, а потом вернулся на место наших сварочных работ. У аппарата Борисенко не было и судя по всему, он сегодня даже не включался, я прошёл в выделенную нам каптёрку для переодевания. Борисенко лежал на подстеленной на пол, моей куртке, возле него стояла почти пустая бутылка водки, рядом валялся кусок бутерброда с колбасой и остатки какого-то салата. Мой непосредственный начальник крепко спал, положив руки под голову, и по всей каптёрке разносился его громкий, натруженный храп.

Увидев такую картину, я, не переодеваясь, поехал в общежитие, а назавтра мы с Борисенко объяснились. После этого, ещё три недели мы друг другу, не мешая и, всё-таки, выполняя некоторый объём сварочных работ, старались использовать оставшееся рабочее время каждый по своему. Он выпивал и спал, а я уходил в ближайший букинистический магазин и там до конца рабочего дня лазил по полкам. В конце практики Борисенко пришёл к мастеру и сказал, что такого хорошего помощника, как я, у него ещё не было никогда.

Надо сказать, что, гуляя по институту Химии, по району Дарницы и по центру города, я сумел уже тогда заметить какие красивые и самобытные украинские девушки. У меня за этот месяц ни с кем романа не было, хотя в общежитии мне не давала проходу одна штукатурщица по имени Валя. Я с трудом отбился от неё, понимая, что она хоть тоже и украинская дивчина, хоть сама тоже довольно ничего, с аппетитной пышной фигурой, но дама не моего романа. Я даже не предполагал тогда, что через каких-нибудь три года я снова вернусь в эти края и свяжу свою жизнь тоже с украинской девушкой, которую полюблю всей душой и сердцем.

На время пребывания в Киеве как раз пришёлся мой 21-й день рождения. В этот день, как раз, выдали аванс, и я пригласил наших ребят в ресторан. Для отмечания я выбрал трёхэтажный ресторан «Метро» на Крещатике. Я приехал с утра, заказал у администратора столик, определил примерное меню, меня познакомили с официанткой, у которой из спиртного я заказал украинскую горилку, сказав, что мы её ещё никогда не пробовали, и сегодня я бы хотел именно ею угостить своих товарищей. Потом я оставил небольшой аванс в 10 рублей, и пошёл готовиться к вечеру.

Вечером, нарядно одетые, мы уже вчетвером, сидели в уютном зале, насколько помню, в ресторане на третьем этаже, так как, если я не ошибаюсь, на первом была станция метро, а на втором какое-то кафе с таким же названием. Я заказал столичные салаты, салаты из овощей, нарезку из красной и белой рыбы, котлеты по-киевски, мороженное, кофе, и, конечно, для начала, бутылку знаменитой украинской Горилки. Официантка принесла закуски, горилку в графине, в это время заиграл оркестр, и наше гуляние началось. Были тосты в мою честь, вкусный ужин, танцы с какими-то девушками из-за соседних столиков. Всё было хорошо, вот только нас никак не брала эта ихняя украинская горилка, и, хотя пилась она довольно легко, она не шла ни в какое сравнение, ни со столичной, ни с нашей Беловежской водкой, о чём мы довольно громко говорили за нашим столом. Я заказывал один графин за другим, выпили много, но никто из нас не был пьяный, или, даже, изрядно выпивший. Помню, уже к концу вечера, проводив очередную девушку к её столику, я возвращался на своё место, и тут меня окликнул мужчина, сидящий за соседним от нас столиком. Я подошёл, за столом сидели две пары довольно интеллигентного вида. Окликнувший меня мужчина извинился и сказал, что он понял, что мы из соседней Белоруссии, из Минска, студенты, и что у меня сегодня День рождения. Мужчина сказал мне, что он несколько лет жил и работал в Минске, что у него остались очень хорошие воспоминания о городе и о людях, и предложил вместе выпить за Белоруссию, за Минск, и за мой День рождения. Я с радостью согласился, взял с моего стола свою рюмку, и хотел налить себе из нашего графина, но мужчина сказал, что я его обижаю и налил мне водку из их бутылки с надписью «Украинская Горилка». Я видел, что он налил это же себе и своим соседям по столику, сказал в ответ несколько благодарных слов, из предосторожности подождал, пока они опустошат свои рюмки, и выпил вслед за ними. Меня поразил вкус этой горилки. Она была крепкой, слегка обжигающей, но в то же время мягкой с каким-то приятным, пикантным вкусом. Мужчина внимательно посмотрел на меня, я ещё раз поблагодарил их компанию, мы пожали друг другу руки, и я пересел за свой столик. К этому времени зал начал пустеть, понемногу начали отключать освещение, оркестр сворачивал свои инструменты. Наши соседи, приветливо пожелав нам хорошего пребывания в столице Украины, попрощавшись, тоже удалились. Официантка принесла счёт, сумма в котором, вместе с причитающимися чаевыми, выглядела довольно внушительно, и которая, хоть и была намного больше, чем я планировал, всё-таки укладывалась в мои возможности на сегодняшний вечер. Я ещё раз разлил всем горилки на посошок и ещё раз сравнил «соседскую» водку с нашей, отметив для себя, что сравнение оказалось далеко не в нашу пользу. Мне стало очень обидно за такое отношение к гостям города, тем более что я сообщил и администратору, и официантке о причине праздника. Я поблагодарил ребят за прекрасный вечер и за подарки и попросил их подождать меня на улице, пока я рассчитаюсь. Ребята ушли, наша официантка куда-то запропастилась, я ещё раз посмотрел на злополучный графин, огляделся по сторонам, потом, приняв для себя решение ни в коем случае не расплачиваться за ужин, спокойно собрал подарки, неторопясь вышел и-за стола, медленной уверенной походкой прошёл мимо швейцара, слегка кивнув ему на прощанье, спустился на эсколаторе на первый этаж, и вышел на улицу к ребятам. Я сказал им, что всё в порядке и всего хватило, и мы все в прекрасном настроении, весело галдя, не спеша, пошли к стоянке такси. Я, конечно, был напряжён, и, хотя, не оглядывался назад, всё время слушал тишину за своей спиной, будучи внутренне готов к самому неблагоприятному для меня исходу моего дня рождения. На пути к стоянке мне немного помогли снять напряжение двое молодых людей, очень броско одетых, в каких-то сногсшибательных импортных куртках, майках и джинсах, которые шли нетвердой походкой по центру проезжей части проспекта, обняв друг друга за плечи и горланя во всё горло на весь Крещатик какую-то песню. Когда они поравнялись нами, в одном из молодых людей я узнал популярного комедийного актёра Савелия Крамарова, которого я хорошо запомнил по серии фильмов о Неуловимых мстителях. Как я потом узнал, в это время он снимался на киностудии имени Довженко в фильме «Смеханические приключения Тарапуньки и Штепселя». Мы подошли к стоянке такси, сели в машину, я посмотрел в заднее окно, за нами никто не гнался с милицией, и не орал, держите вора. По приезду в Дарницу я хотел рассчитаться с таксистом, но ребята не дали, сказав, что я сегодня и так сильно потратился. Назавтра, благо был выходной, я предложил ребятам опохмелиться, сбегал в гастроном, купил бутылку «Украинской Горилки», кое-что закусить, потом мы разлили и выпили. Я с интересом смотрел на ребят, а они с недоумением смотрели на меня, не понимая, что же вчера они пили. Я в одну из рюмок долил половину воды, дал им попробовать эту смесь, а потом всё без утайки им рассказал. И хоть все они были ребята культурные, никогда раньше официантов, я думаю, не обманывали и понимали, как мы все рисковали оказаться в милиции и получить оттуда бумагу в наш институт, не имея при этом никакой возможности оправдать мою «кражу» в ресторане нечестным поведением ресторанной обслуги, все они, как один, поддержали меня в моём столь дерзком поступке, и по приезду домой, рассказывая однокашникам о моём дне рождения, делали из меня чуть ли не национального героя, не позволившего посрамить институт и город и всю нашу Республику.

Теперь, по прошествии времени, при всех, вроде бы, оправдательных для меня обстоятельствах того ресторанного происшествия, и даже, понимая, что тот человек за соседним столом, слыша наши разговоры, неспроста пригласил меня за свой столик и дал попробовать их настоящей украинской водки, я, конечно, не очень одобряю ту свою глупую мальчишескую выходку.

Наша производственная практика подошла к концу. Мы, закупив несколько бутылок водки, пришли в контору РСУ к нашему мастеру Родштейну за документами по результатам нашей практики. Документы были пока ещё не готовы, и мы решили сходить на экскурсию в Киево-Печерскую Лавру, которая располагалась недалеко от этой конторы. Экскурсия поразила меня величием собора, красотой архитектуры, мощами святых. Это, действительно, величайший памятник русской истории, религии, культуры и зодчества. Резким диссонансом выглядела убогая обстановка штабквартиры РСУ Nо.17. Мастер уже заканчивал наши характеристики, закончил последнюю, подписал, сходил поставил печать и, торжественно вручив их нам, начал накрывать на стол. Потом вызвал начальника отдела кадров и тот вручил нам наши трудовые книжки. И если у моих друзей они были первыми, то в моей старой к записи испытателя полупроводниковых приборов и комплектовщика сантехзаготовок добавилась запись слесарь-сантехник третьего разряда. Мастер достал две бутылки водки, мы достали, припасённую заранее, свою, молоденькая кадровичка принесла тарелки с нехитрой закуской, в кабинет набилось ещё человек десять работников конторы, большинство из которых мы раньше никогда в глаза не видели, и начались проводы практикантов из братской республики. Вырваться нам удалось, когда на дворе уже стало темнеть, мастер Родштейн, еле стоящий на ногах, на прощанье тепло обнимал нас как родных детей, просил приезжать ещё, звонить, писать ему письма и проводил за ворота. Потом мы проводили его назад, боясь, что сам он в эти ворота не попадёт, с трудом добрались до общежития и утренним поездом выехали на Минск. Так закончилась наша месячная производственная практика после третьего курса в стольном граде Киеве в РСУ Nо.17.

КВН

Расскажу ещё об одной увлекательной странице моей студенческой жизни, да, пожалуй, и жизни вообще. Я всегда с большим интересом и удовольствием смотрел телевизионные программы КВН, которые я очень любил и старался не пропустить ни одной телепередачи этого клуба, но не мог даже предположить, что когда-нибудь сам приму в них участие. Меня восхищали многие шутки, которые звучали со сцены в этой программе. Почему-то хорошо запомнил, что в одной из сценок, кажется, команды МГУ, один из спорящих друг с другом «профессоров-историков», в запале говорит другому: «Вы мне голову Нефертите…».

В начале апреля 70-го, когда команда КВН БПИ отправилась в Москву для участия во Всесоюзном телевизионном первенстве я решил поехать болельщиком, благо от института шли автобусы и за небольшую плату предоставлялась гостиница.

Из театра на игру в Москву поехал только я один, и когда вошёл в автобус, оказалось одно свободное место на переднем сиденье за водителем. Там уже сидел какой-то молодой симпатичный паренёк. Мы познакомились, Женя Слуцкий как раз заканчивал школу и собирался поступать в наш ВУЗ. Я даже подумать не мог, что он сын того самого директора Обувной фабрики имени Тельмана Семёна Ханоновича Слуцкого, который много лет назад давал мне и Мише Толстому взбучку за поджёг учебного цеха его фабрики.

Мы с Женей проговорили всю дорогу до Москвы, в конце я пожелал ему удачи с поступлением, и пригласил в наш театр. Мы оба не знали тогда, что та наша встреча в автобусе станет судьбоносной, и что Женя поступит, и придёт в наш театр, а потом и в КВН, и тоже станет моим ближайшим другом на долгие годы, аж по сегодняшний день. Разместили нас всех тогда в гостинице Восход, на ВДНХ, где когда-то я останавливался вместе с моим классом. Расположившись в гостинице, я поехал в Реутово, где проходил срочную службу мой давний друг Лёня Рубинштейн. Нашёл я его часть без труда, на КПП сказали, что он в столовой, я попросил его позвать, думая, что он там обедает, но оказалось, что он аж Замшефповара солдатской столовой. Меня, проверив документы и объяснив, как пройти в столовую, пропустил дежурный офицер. Я нашёл Лёню на кухне в белом пиджачке и с поварским колпаком на голове. Он чрезвычайно обрадовался моему неожиданному визиту, усадил за стол, на котором появилось жареное мясо, картошка, чай. Я достал из дипломата бутылку вина, мы из-под полы разлили её, выпили, посидели, поговорили, он проводил меня до КПП, оба немного загрустили.

Утром, в день игры я поехал в Гостиницу Россия, где разместилась наша команда КВН. Там вовсю кипела работа. В холле репетировались приветствие и домашнее задание, в номерах дописывались конкурсы, вопросы и ответы разминки, везде было шумно и весело. Встречалась наша команда с командой Харьковского Авиационного Института (ХАИ). На этой встрече, если я не ошибаюсь, капитаном нашей команды был Олек Бельзацкий, который достойно выступил в конкурсе капитанов и уверенно его выиграл. К слову скажу, что как я потом узнал, он является сыном известного польского, белорусского, ну, и конечно, советского джазового музыканта, композитора и аранжировщика Юрия Бельзацкого, (долгое время работавшего вместе с мэтром всесоюзного джаза Эдди Рознером), а затем, создателя оркестра Белорусского радио и телевидения. Кроме того, Олек оказался зятем, то есть мужем сестры Лёни Дубова, Лоры. Благодаря второму фактору, я часто встречался с Олеком в компаниях у Лёни дома, и сумел по достоинству оценить его яркую индивидуальность, прекрасное чувство юмора и умение быть центром и душой любой компании.

Но вернусь к встрече КВН БПИ и ХАИ, которая закончилась ничьёй, чем для обеих команд был открыт путь в следующий тур.

Перед самым окончанием третьего курса, мне сообщили, что я вошёл в состав команды, и вместе с ней выезжаю во всё тот же наш спортивный лагерь для подготовки к открытию сезона КВН 1970-71 года, так называемому, Параду Алле. Приветствие было написано самими нашими ребятами, в нём было много хороших шуток и каламбуров. Репетировали, ну, и конечно, отдыхали всё лето, а 18 октября состоялось моё боевое крещение на сцене московского Телетеатра и на Всесоюзном телевидении. В этот день состоялся Парад Алле всех команд участников телевизионного первенства КВН сезона 1970-71 годов. Каждой команде было отведено 10 минут, за которые она должна представиться зрителям, телезрителям, редакторам и режиссёрам программы и участникам других команд.

Я впервые попал за кулисы этой игры и просто ошалел. Редактор программы КВН Марат Гюльбекян, режиссёр Белла Сергеева, ведущие Александр Масляков, с которым можно было вот так, запросто пообщаться, Светлана Жильцова, к которой можно было тихонько подойти и вот так запросто легонько потрогать за локоток. А ещё там, в кулуарах крутились легенды КВНа, капитан команды медицинского института Матвей Левинтон; капитан команды Нефтяного института – Ярослав Хоречко; капитаны команды города Одессы разных лет – Валерий Хаит и Юрий Макаров, капитан команды Баку — Юлий Гусман, капитан рижанин Валерий Радзиевский, капитан команды Физтеха Ефим Аглицкий, бывшие участники команды КВН Московского Инженерно-Строительного Леонид Якубович, а так же звезда эстрады — Геннадий Хазанов и многие другие звёзды КВНа того времени…

На представление команды мы выходили в образе тореадоров под знаменитый Марш из оперы Кармен. У каждого на груди было кружевное жабо, а в руках красное полотнище, стилизованное под боевой плащ тореро, с шутливо нарисованным на нем быком. На сцене нас было одиннадцать человек, каждому досталось по одной-две фразе. Помню мне досталась фраза, что «…у нас в Белоруссии тоже очень популярен бой быков. Надо видеть, с каким азартом бросается минчанин-пешеход на красный свет светофора». Выступили мы тогда довольно успешно, зал тепло принимал нас и наши шутки в этом экзотическом образе, хотя наше выступление, как и выступление других команд в телевизионной версии было частично урезано…

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s