ДОБРОВОЛЬНЫЙ УЗНИК ОСВЕНЦИМА

Опубликовал(а)

Европейский парламент…

11. Призывает к тому, чтобы дата 25 мая (годовщина казни героя Освенцима, ротмистра Витольда Пилецкого) была объявлена Международным днем героев борьбы против тоталитаризма, что станет выражением уважения и данью признания всем тем, кто, сражаясь с тиранией, продемонстрировал свой героизм и настоящую любовь к человечеству, а также даст будущим поколениям четкий пример правильного отношения к угрозе тоталитарного порабощения…

Из резолюции Европейского парламента от 19 сентября 2019 года

Летом 1940 года до польского подполья стали доходить слухи о том, что немцы открыли в бывших военных казармах вблизи городка, который назывался Освенцим, концентрационный лагерь. Среди первых заключенных преобладали поляки-католики, но были там и евреи, и местные этнические немцы. На начало августа туда было сослано уже более тысячи человек. Письма от заключенных ничего особенного не содержали, но количество уведомлений о смерти было значительным, к тому же и личные вещи усопших, высылавшиеся родственникам, нередко были испачканы кровью. Это возбудило беспокойство и подозрения относительно того, что на самом деле творилось в лагере. Руководитель подполья Стефан Ровецкий полагал, что до тех пор, пока существование концлагеря остается секретом, немцы будут делать там все, что им угодно, и безнаказанно. Нужно, чтобы кто-нибудь проник в Освенцим, собрал информацию, создал ячейку сопротивления и организовал бы массовый побег.

Это распоряжение и было предметом обсуждения на конспиративной квартире в Варшаве в августе. Изложив его, Ян Влодаркевич, лидер группы «Тайная польская армия», обратился к своему сотоварищу Витольду Пилецкому со словами: «Тебе выпала большая честь. Я назвал Ровецкому тебя как единственного офицера, способного выполнить это задание».

«Витольд постарался скрыть шок, который он испытал, — рассказывается в книге английского журналиста Джека Фэйрвезера “Доброволец” (The Volunteer: One Man, an Underground Army, and the Secret Mission to Destroy Auschwitz. By Jack Fairweather / Custom House – HarperCollins Publishers, NewYork). – Он знал, что это было наказанием за его отказ поддержать идеологию Яна, но не хотел порадовать его своей реакцией. Ян продолжал: информатор из полиции предупредил его, что через несколько дней немцы планируют массовую облаву. Эсэсовцы хотели отправить в Освенцим любого, у кого было образование или кто походил на интеллектуала. Зато это был способ попасть в лагерь. Тем не менее, учитывая все риски, Ян не мог приказать Витольду взять на себя эту миссию. Ему надо было, чтобы тот вызвался добровольцем».

Ротмистр Витольд Пилецкий оказался в разрушенной в ходе войны Варшаве, после того его кавалерийская часть была рассеяна и польская армия разгромлена. Во время отступления он встретил майора Яна Влодаркевича, вместе с которым воевал еще против Красной Армии в начале 1920-х годов, и тогда они договорились встретиться в Варшаве и развернуть партизанскую борьбу против немцев. Так возникла «Тайная польская армия», в которой Витольд отвечал за вербовку, но вскоре он стал чувствовать себя некомфортно ввиду нескрываемого антисемитизма Яна, который выступал за «Польшу для поляков», сплочённую католической религией, а евреев считал ее врагами. Витольд, напротив, полагал, что в борьбе с оккупантами все жители Польши должны объединиться, а раскалывать ее, подобно немцам, которые натравливали поляков на евреев, патриоты не должны. Короче говоря, их отношения испортились, и результатом этого и стало предложение Пилецкому отправиться с разведывательной миссией в Освенцим. Витольд понимал, что теперь это было поручение руководителя подполья полковника Ровецкого, и отказаться было недостойно офицера. Он только съездил навестить жену и двоих детей в городок Острув-Мазовецка, куда им пришлось бежать из его родового имения Сукурчи в пределах города Лида, который сейчас был советской территорией, обзавелся документами на чужое имя и сказал Яну, что готов. Подполью был известен район, в котором должна была пройти облава, а также время ее проведения. Витольд пришел в один такой дом, рано утром туда нагрянули солдаты, его схватили – вот и все.

***

21 сентября 1940 года. День прибытия в Освенцим Витольда Пилецкого. Сотни людей не выходят, а вываливаются из вагонов, Их встречают дубинками, гонят по грязи, эсэсовцы приказывают кому-то бежать к забору, он делает несколько шагов, его скашивает автоматная очередь, колонну останавливают, выгоняют из нее десять человек и тут же расстреливают. Коллективная ответственность за побег, объявляет один из немцев. Витольд не замечает даже пресловутого лозунга «Труд делает свободным». Теперь они стоят на плацу, перед ними люди в полосатых робах и свитерах с надписью капо и с дубинками. Вот они подходят, ты кто, спрашивает один кого-то из новоприбывших, судья, ага, торжествующе вскликивает тот и ударом дубинки валит его наземь, коршунами налетают другие, и бьют, бьют, бьют до смерти. И то же повторяется с докторами, юристами, профессорами, евреями. Их оттаскивают в конец каждого ряда, сваливают в кучи и оставляют там. К тем, кто остался, обращается эсэсовский штурмбанфюрер. «Пусть никто из вас не надеется, что он когда-нибудь выберется отсюда живым. Пищевые рационы просчитаны так, что выжить на них можно только шесть недель. Если кто-то проживет дольше, это значит, что он ворует, а раз ворует, то его отправят в штрафную роту, и уж там-то он долго не продержится». Потом он видит, как на плацу только что прибывшие под надзором капо занимаются «спортом» — отжимания, приседания, прыжки, и при малейшей попытке передохнуть на измученных людей обрушиваются дубинки. Все происходящее кажется Витольду одним кошмарным сном.

Поскольку он говорит по-немецки, его назначают старшим по комнате и выдают дубинку. Его обязанностью становится раздача пищи. Пятидесятилитровый котел с похлебкой приносят в комнату, он разливает ее в миски и «осознает свою власть, когда отмеривает порции и каждый взгляд устремлен на него». Еще он нарезает хлеб на ужин, кладет сверху полоску свинины и наполняет кружки кофе из отстойной воды. «Проведя в лагере всего одни день, Витольд понимает наивность идеи прорыва из лагеря. Ему надо рассказать Варшаве об условиях в лагере, и инстинкт говорит ему, что там отреагируют с таким же ужасом, как и он. Если Ровецкий сообщит об этом англичанам, то они несомненно отомстят. Но кому доверить переправу его сообщения за лагерные стены?»

Капо вскоре замечает, что он не пользуется дубинкой. За это Витольда наказывают – он должен будет три дня возить на тачке гравий из карьера. Останавливаться запрещено, перевернутая тачка означает побои и смерть. На третий день он настолько изнурен, что конец кажется ему неминуемым. Но капо отпускает его – в следующий раз, угрожает он, пощады не будет. На следующий день он видит в деле штрафную роту – в огромный каток для укладки дорог впряжены пятьдесят евреев, которые волокут его по плацу. На катке восседает известный своим садизмом капо Кранкенман. Вновь и вновь пускает он в ход дубинку, стараясь попасть по голове кому-нибудь из этой жуткой упряжки. Если человек падает, он заставляет остальных провезти каток по его телу. Забава кончается только тогда, когда наступает перекличка и плац усеян раздавленными трупами.

Неожиданно ему везет. Капо, ответственный за назначение заключенных на работы, спрашивает у него, не может ли он починить печку. Конечно, могу, не задумываясь отвечает Витольд. Так он еще с несколькими «печниками» оказывается за пределами лагеря, в аккуратном домике, в который только вселился офицер СС. Последний самолично объясняет, как он хочет переделать кухню, и уходит. Витольд смотрит в окно, видит дворы, в которых играют дети, белье, развешанное на веревках, слышит колокольный звон. Внезапно его охватывает ярость. Здесь этот эсэсовец кажется нормальным человеком, но, вернувшись в лагерь, он превратится в жестокого убийцу. Как может он спокойно существовать в двух полярных мирах? Вот что самое чудовищное! Вот за что надо мстить! Пора, решает он, собирать мстителей.

***

Вот как, в изложении Джека Фэйрвезера, автора книги «Доброволец», выглядел один такой разговор. Собеседником Витольда был нынешний лагерник, а в прошлом лейтенант Константы Пекарский.

Витольд: То, что я хочу сказать тебе, Кон, очень доверительно. Ты должен поклясться честью офицера, что ты никому об этом не скажешь без моего согласия.

Кон: Если это такой важный секрет, обещаю.

Витольд: Мое подлинное имя – Витольд Пилецкий.

Кон (смеясь): Если это весь твой секрет, то и я должен бы сказать тебе, что мне 24 года, на год больше, чем думают немцы. И день рождения у меня новый – 3 мая, День польской конституции, это чтобы я его случайно не забыл. И еще. Я был студентом и готовился стать инженером – это значит, что я не мог быть в армии.

Витольд (сердито): Не перебивай. (Далее он объясняет, как по собственной воле попал в Освенцим).

Кон: Да ты чокнутый! Кто в своем уме сделал бы такую вещь? Только не говори мне, что ты попросил гестапо, будьте столь любезны, отправьте меня в Освенцим на пару годков?

Витольд: Не шути, пожалуйста. (Он рассказывает, что подполье рассматривает Освенцим как центр немецких планов по разгрому польского сопротивления, и что лагерь будет расширяться. Вот почему жизненно важно иметь здесь ячейку подполья).

Кон: Если то, что ты говоришь, правда, то ты или величайший герой, или величайший глупец. Никакого сильного подполья здесь создать нельзя. Слишком много рисков.

Витольд: Мы начнем с малого. Первая и самая неотложная задача – это помочь слабым пережить лагерь.

Кон (у которого вдруг появилась надежда уцелеть): Может, и я тоже чокнутый, как ты, но давай попробуем.

***

Вскоре Витольду представилась возможность передать информацию об Освенциме в Варшаву. Дело в том, что немцы иногда отпускали из лагеря заключенных, семьи которых либо платили большие взятки, либо находили влиятельных покровителей. На сей раз удача выпала на долю Александра Вилопольского, также офицера. Разумеется, немцы предупредили его, что он обязан ничего об Освенциме не рассказывать, иначе его снова сюда отправят. Понятно, что никакого письменного послания Александру давать было нельзя, он должен был его запомнить. 28 октября он покинул лагерь. Витольд между тем стал работать на разгрузке вагонов со строительными материалами – в Освенциме готовились строить крематории. В какой-то момент он заболел, стал терять силы, ноги распухли, нередко, возвращаясь в барак, он чувствовал, что сознание вот-вот его оставит. Но из последних сил он держался, ведь многие завербованные им лагерники чувствовали себя еще хуже. «Как бы это выглядело, — писал он потом в своих воспоминаниях, — если бы я хоть раз пожаловался, что мне плохо… или что у меня слабость … или что я так перегружен работой, что готов был на что угодно, лишь бы спасти себя. Ясно, что тогда я не мог бы никого ни вдохновлять, ни требовать чего-то…». Но спасение пришло в конечном счете от одного из новых подпольщиков. Фердинанд Тройницкий работал в плотницкой мастерской и помог устроить туда Витольда. Там было чисто, работала печка, не было избиений, и он стал поправляться. И наконец пришла долгожданная весть из Варшавы – в ноябре до подполья дошел доклад Витольда, и оно напечатало его в своей газете. Оправдается ли расчёт ротмистра Пилецкого на то, что Лондон, узнав о немецких зверствах, начнет действовать?

(Окончание следует)

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s