САМУИЛ МОСТЕЛ ПО ПРОЗВИЩУ «ЗЕРО»

Опубликовал(а)

«Свобода любого общества изменяется пропорционально громкости его смеха» — высказывание это принадлежит замечательному американскому актеру театра и кино Самуилу Джоэлу («Зеро») Мостелу, прославившемуся своими комедийными ролями. 28 февраля со дня его рождения исполняется 105 лет.

Родился будущий мастер развлекательного жанра в Нью-Йорке, в еврейской семье Израиля Мостела и Цины Друхс. Отец и мать Самуила эмигрировали в разное время из Восточной Европы. По поводу происхождения фамилии Мостел приводится мнение, что изначально она звучала и писалась, как Мостыль, с разновидностью Мостер, и якобы, произошла от названия деревни «Мосты» в Витебской области Беларуси. В семье Самуила воспитывалось восемь детей (четверо – от первого брака отца). Из района Бруклина столь многочисленное семейство перебралось в штат Коннектикут, где глава семьи приобрел ферму. Источником доходов Мостелов служило вино домашнего изготовления и продажа мяса от забоя фермерского скота. Но прибыль не покрывала расходов на производство алкоголя и на содержание домашних животных. И после того, как суровый президент местного банка отказал Израилю Мостелу в выдаче ипотечной ссуды на ферму, её пришлось продать, и семья вернулась в Нью-Йорк. Отец семейства продолжил работу с винами – в качестве химика, а дети были отданы в учебные заведения. Родственники с самого его детства определили у Самуила задатки высокого интеллекта, остроту мышления и склонность к юмору. Отец оценил эти качества по-своему, предположив, что этот его отпрыск сможет стать хорошим раввином. Но ребенок проявил тягу к искусству, и родители решили, что нет смысла препятствовать увлечению. Мальчика заинтересовала живопись, и его отпускали в Метрополитен-музей, где он копировал известные картины, да так, что вызывал восторг у посетителей художественной галереи. Кроме того, у Самуила выявились способности к языкам, и он овладел не только идишем и английским, но также итальянским и немецким, что помогло ему впоследствии найти аудиторию среди многих этнических групп «Города Большого яблока». По непонятным причинам, за Мостелом закрепилось прозвище «Зеро». Сам Самуил позже утверждал, что «нулем» прозвали его, якобы, по причине низкой успеваемости. Однако, сохранились достоверные сведения о том, что в учебе подросток делал большие успехи. Может, он внешне походил на «колобка», что дают основания предположить сохранившиеся фотографии Мостела в разном возрасте? Так, или иначе, по окончании средней школы в ежегоднике этого учебного заведения о Самуэле было написано: «Будущий Рембрандт или, возможно, комик?» И знаете, что интересно: с годами Самуил своим творчеством подтвердил: все серьезное и важное легче воспринимается людьми через юмор и смех.

Свое обучение парень продолжил в Сити-колледже, окончив его со степенью бакалавра. Чтобы заниматься и далее искусствами, он присоединился к программе «The Public Works of Art Project» (PWAP). В годы Великой депрессии в рамках этого проекта для временной работы нанимались художники, а также велось обучение, в период которого слушателям курсов выплачивалась стипендия – скромная, но все-таки реальная поддержка – на фоне массовой безработицы и скатывания многих семей к безысходной бедности. В 1939 году, еще не став крепко на ноги, Самуил женился на Кларе Сверд. Молодые поселились в Бруклине, но этот брак вскоре затрещал по швам. Молодая женщина была обделена вниманием со стороны супруга, проводившего долгие часы среди друзей-художников. И, кроме того, Мостел не мог обеспечить жене тот уровень жизни, на который она, судя по всему, рассчитывала, выходя замуж. В 1941 году Самуил и Клара расстались, но юридически оформили развод лишь три года спустя, причем, Сверд оказалась отнюдь не простушкой, заставив Самуила включить в условия расторжения брака пункт, по которому ей причитался определенный процент от гонораров бывшего мужа. Какими будут эти заработки, в ту пору не могли предполагать ни он, ни она.

Проект PWAP предусматривал выступления стипендиатов с лекциями на искусствоведческие темы в галереях Нью-Йорка. Доклады Мостела не отличались высокой информативной насыщенностью, но слушателям импонировало проявляемое молодым лектором чувство юмора. Шутил он к месту, и делал это так замечательно, что именно в этом качестве его вскоре стали приглашать за деньги на развлекательные мероприятия. Платили, правда, всего лишь от трех до пяти долларов за каждое выступление, однако, общение с публикой для начинающего юмориста было просто необходимым. Не скажу про Киев, но язык довел его до манхэттенского ночного клуба «Cafe Society», где ему предложили поработать комиком. Предложение это было с благодарностью принято. В короткий срок выступления Самуила Мостела стали главной «фишкой» заведения. Там и закрепился за Мостелом сценический псевдоним «Зеро». Руководители клуба решили: посетителей непременно привлечет комментарий к рекламе: «Этот человек из ничего делает что-то». Так началась карьера Мостела в шоу-бизнесе. В 1942 году еженедельная зарплата артиста взлетела с $40 до $450. Его пригласили к участию в двух бродвейских проектах, после чего Мостел появился на экране — в кинофильме студии Metro-Goldwyn-Mayer «Дюбарри была дамой». И первый этот «киноблин», надо сказать, не вышел комом. Самуил также готовил миниатюры для театра на языке идиш, стиль которого заметно повлиял и на его манеру выступлений. В 1943 году журнал «Life» назвал его «почти самым смешным американцем, из ныне живущих». И это была весьма лестная оценка, вдохновлявшая на дальнейшие творческие поиски.

В марте 1943 года Мостел был призван в армию. Но прослужил недолго – в августе того же года его демобилизовали по медицинским показателям. Шла Вторая мировая война, и вплоть до ее завершения, артист давал бесплатные концерты для военнослужащих, считая это своим патриотическим долгом. В июле 1944-го Самуил вступил в новый брак – с хористкой Кэтрин (Кейт) Сесилией Харкин. И на этот раз у Мостела оставалось мало времени для занятий семейными делами. Супруги часто ссорились, скандалили, вплоть до драк, но обожали друг друга (бывает и так), и о разводе не помышляли. В 1946 в семье появился первенец, которому дали имя Джошуа (Джош), а в 1948 родился второй сын – Тобиас (Тоби).

После войны творческие успехи Мостела стали еще более значительными. Он получил роли в целом ряде спектаклей, мюзиклов и кинолент. Критики в один голос признавали его универсальность, способность с блеском участвовать и в постановках по произведениям классики, и в качестве комика на авансценах ночных клубов. Разносторонность дарования Самуила проявилась и тогда, когда артист попробовал свои силы, сыграв (то есть, спев) в так называемой, балладной «Опере нищих». Росту популярности Мостела, вне всякого сомнения, способствовало его сотрудничество с телевидением – этот вид искусства в США, тогда как раз шел в гору, привлекая все больше и больше зрителей. В 1948 на телеканале WABD-TV он, вместе с другим комиком Джои Фэем, начал вести программу «Off The Record» («Не для протокола»). Осенью 1948 Мостел на канале WPIX презентовал еще один проект – «Channel Zero» («Нулевой канал»), а 11 мая 1949 появился в знаменитом уже тогда шоу Эда Салливана «Местная знаменитость», где ведущий открывал для зрителей новые таланты. В дополнение к этому, Самуил сыграл сразу в пяти голливудских фильмах, что называется, живя в съемочных павильонах. Одним из этих фильмов стала картина режиссера Элии Казана «Паника на улицах», рассказывавшая о самоотверженной борьбе по предотвращению эпидемии легочной чумы в Новом Орлеане. «Каждый режиссёр имеет своего любимчика. Моим любимчиком в то время был Зеро Мостел.- вспоминал позднее Казан. — Я чувствовал, что он необыкновенный художник и прекрасный собеседник, один из самых смешных и самых оригинальных людей, которых я когда-либо встречал. И я постоянно искал его общества».

Любой из нас сам кузнец не только своего счастья, но и несчастья тоже. Пришла эпоха маккартизма, и на Мостела составили досье, в котором указывалось, что он был замечен на собраниях коммунистов и «засветился», участвуя в движении Эрла Баудера, возглавлявшего в 1930-х годах и до 1945 года американскую компартию. Имя Самуила Мостела было включено в «Черный список», отлучивший его от работы в кино на многие годы. Более того, 14 августа 1955 года Мостел предстал перед комиссией, которая требовала у вызываемых не только подтверждать свою причастность к организации коммунистов, но также называть имена друзей и знакомых, участвующих в этом движении и разделяющих коммунистические взгляды. Интересы подозреваемых могли представлять на слушаниях адвокаты, но Самуэл вызвался защищать себя сам. «Началось с того, что адвокат комиссии сразу начал атаковать: «Мистер Мостел, вы не коммунист?» Зеро соскочил со своего кресла и кинулся к столу адвоката, сбив микрофоны на пол и, схватив за горло адвоката, закричал: «Этот человек назвал меня коммунистом! Уберите его отсюда! Он спросил меня, являюсь ли я коммунистом! Выведите его вон!». Члены комиссии сотрясалися от смеха. Они были в восторге. Зеро Мостел вёл себя, как на сцене» — засвидетельствовал Фрэнк Вилкинсон, присутствуя на разбирательстве. Короче говоря, эту свою роль Мостел сыграл так же здорово, как многие другие – в театре, в кино, в клубах и на частных вечеринках. Самуил тогда нашел способ уклониться от обязанности называть комиссии какие-либо имена, сославшись на одну из поправок к «Биллю о правах». Допрос этот стал одним из наиболее обсуждаемых событий во времена «охоты на ведьм» в Соединенных Штатах. Позднее эта сцена была использована Эриком Бентли в пьесе: «Are You Now or Have You Ever Been…?» («Вы сейчас, или когда-нибудь были?..»). Но заработки Мостела той порой резко снизились, и семья его вынуждена была на многом экономить. Но нет худа без добра: актер проводил немало времени в своей мастерской, занимаясь художественным творчеством, чего не мог позволить себе раньше.

Лишь в 1957 году нью-йоркский театральный агент Тоби Коул, выступавший против «Черного списка», связался с Мостелом и предложил представлять его интересы. Это партнёрство помогло Самуилу продолжить карьеру и постепенно вернуть прежнюю славу. Мостел сыграл Леопольда Блума в пьесе «Уллис в ночном городе», созданной по мотивам романа, которым Самуил восхищался еще в юные годы. Спектакль был поставлен в небольшом театре, но игра Мостела получила самую высокую оценку театральных критиков. В частности, Джек Кролл из популярного новостного еженедельника «Ньюсвик» писал: «Произошло что-то невероятное. Жирный комик по имени Зеро Мостел сыграл так, что это было даже более удивительно, чем игра Лоуренса Оливье». Мостел был удостоен награды Obie Award «за лучшую не бродвейскую роль в сезоне 1958-59 годов». После такого громкого успеха, артист получил сразу несколько предложений на участие в постановках, в том числе и зарубежных. Но из-за разногласий по условиям контрактов, Самуил от них отказался. В 1959 году, когда ветры маккартизма поутихли, Мостел дважды появился на телевидении – в программе «The Play of the Week» («Пьеса недели»).

Лучшие свои роли актер сыграл в 60-х годах. Правда, с ним произошел тогда несчастный случай. Выходя из такси на пути с репетиции спектакля «Хороший суп», Самуил попал под колесо автобуса, в результате чего, его нога была раздавлена. Врачи склонялись к ампутации, что означало бы завершение сценической карьеры, и Мостел, несмотря на угрозу гангрены, отказался от операции. В больнице ему пришлось провести четыре месяца. Ногу удалось спасти, но до конца жизни полученная травма причиняла боль, и Самуилу приходилось устраивать перерывы в работе, чтобы принимать ванны, приносящие облегчение. Дабы получить солидную компенсацию за травму, он обратился к знаменитости среди адвокатов — Гарри Липсигу (за ним закрепилась репутация «короля борьбы против правонарушений»). Дело было урегулировано, но условия досудебной сделки не разглашались. О сумме выплаты, полученной Мостелом, можно судить по тому, что уже вскоре семья актера съехала со съёмной квартиры, приобретя апартаменты в Дакоте. Но здоровья даже за большие деньги не купишь: с того времени Мостел пользовался тростью, иногда и на сцене, что, однако, не сказалось качестве его игры. В 1960 Мостел воплотил образ Эстрагона в телефильме по пьесе Самуила Беккета «В ожидании Годо», а 1961 блистательно сыграл Жана в пьесе Эжена Ионеско «Носорог». Корреспондент журнала «The New Republic» Роберт Брюштейн писал, что Мостел «управляет движениями, как великий танцор, управляет голосом, как великий актёр, управляет лицом, как великий мим». Этот спектакль принес Мостелу первую в карьере премию «Тони» — за лучшую мужскую роль. Второй раз этой награды Самуил удостоился в 1962 году – за роль Псевдола в постановке «Смешное происшествие по дороге на «Форум». Самое смешное: Мостел отказывался участвовать в этом спектакле, но взяться за роль убедили его театральный агент и супруга. Артист прислушался к их мнению, и не пожалел: спектакль, поставленный в жанре мюзикла, игрался 964 раза, сделав Самуила звездой сцены. В 1966 постановка была экранизирована кинорежиссером Ричардом Лестером.

Громкий успех принесла Мостелу заглавная роль – Тевье-молочника в мюзикле «Скрипач на крыше» по мотивам рассказов Шолом-Алейхема. Его премьера состоялась 22 сентября 1964 года. Самуил внес свой вклад в режиссуру постановки, по его инициативе и настоятельной просьбе в музыкальную часть спектакля были включены элементы хазанута — исполнения еврейских молитв ведущим молитву — кантором. Мюзикл, принеся завидный кассовый сбор, был сыгран 3242 раза, и все актеры, игравшие Тевье после Мостера, делали это не иначе, как в предложенном им стиле. Отзывы на спектакль были восторженными. Самуэлу в очередной раз заслуженно присудили премию «Тони», и он удостоился чести быть приглашенным на прием в Белый дом. Жест этот Мостел воспринял, как знаковый – это означало: долгая опала теперь позади. Либретто Мостела для «Скрипача на крыше» хранится в нью-йоркской библиотеке «The New York Library of The Performing Arts». Но вот что примечательно: когда в 1971 году встал вопрос об экранизации «Скрипача на крыше», режиссер и продюсер Норманн Джуишсон предпочел Мостелу Хаима Тополя, известного израильского и американского актера, игравшего эту роль в Лондоне, на сцене «Театра Ее Величества». За роль в фильме Тополь удостоился премии «Золотой глобус» и номинировался на «Оскара». Объясняя свой выбор, Джуишсон указывал, что Мостел часто импровизировал, и это нравилось публике, но ставил, при этом, других актёров в затруднительное положение (те просто не знали, как им дальше играть). Он доминировал даже тогда, когда этого не требовалось по роли. А Самуэл, отвечал на эти и подобные им упреки так: «Продюсер, очевидно, даёт деньги, но актёр разве вообще ничего не вкладывает? Я нескромный парень в этих вещах. Я вношу большой вклад. Я — за актерскую интерпретацию сюжета. Если не в театре, то где же ещё должно развиваться воображение? Почему спектакль должен всегда быть скучным, как дерьмо?». Но, как видно, такими рассуждениями Мостел убеждал не всех.

Весьма убедительным выглядел Самуил в образе светлейшего князя Григория Потемкина-Таврического в фильме о жизни русской императрицы «Екатерина Великая». А потом актер сыграл одну из наиболее известных своих ролей – Макса Бялыстока – продюсера мюзиклов на Бродвее — в дебютной ленте Мела Брукса «Продюсеры». Поначалу Мостел склонялся к тому, чтобы отказаться от роли, не слишком нравившейся ему, но режиссер, который не видел в образе Бялыстока никого другого, кроме Мостела, уговорил актера показать сценарий жене. И вот вам еще одна иллюстрация к известному утверждению: «шерше ля фам» — за эту роль Мостел в 1969 году удостоился «Золотого глобуса», а Мэл Брукс впервые в своей карьере был награжден «Оскаром». Правда, в прокате большого успеха картина эта не имела, но со временем вошла в киноклассику. В 2001 году на Бродвее по мотивам фильма был поставлен мюзикл. Пародийный по жанру спектакль этот был показан в десяти европейских странах, в Канаде, Австралии, Новой Зеландии, в России, Израиле, Южной Корее, Аргентине, Японии, Мексике, Бразилии, Венесуэле. В 2005 году на экраны вышел ремейк фильма, где в главных ролях снимались Мэтью Бродерик, Натан Лейн, Билл Феррелл и Ума Турман.

В 70-е годы успешных работ у Мостела было не так уж много. Создавалось впечатление, что он готов уже играть любую роль, за которую ему заплатят столько, сколько он запросит. Тем не менее, в свой актив Самуил смог записать осуществленный при его участии перезапуск мюзикла «Смешное происшествие по дороге на Форум», экранизацию упоминавшегося нами «Носорога», съемки в фильме «Подставное лицо». В этой картине, к слову, Мостел сыграл Хэкки Брауна, актёра из «Черного списка» времен маккартизма, чья история схожа с описанными нами страницами биографии самого Самуила Мостела. К этому следует добавить работу по возрождению спектаклей «Скрипач на крыше» и «Уллис в ночном городе». Мостел также участвовал в детских шоу, и в озвучивании анимационного фильма «Опаснейшее путешествие».

Летом 1977 года Мостел был приглашен на съемки для программы второго сезона «Маппет-шоу», — англо-американской телевизионной юмористической передачи, главными героями в которой были куклы. В разное время в проекте этом участвовали Шарль Азнавур, Сильвестр Сталлоне, Питер Устинов, Рудольф Нуриев, Элтон Джон и другие звезды первой величины. И вот, по злой иронии судьбы, Самуил Мостел стал единственным гостем в истории передачи, который ушел из жизни прежде, чем выпуск с его участием был показан в эфире. Артист, на свою беду, был не просто страстным гурманом, но поглощал не здоровую пищу в немыслимых количествах, хотя и понимал, что это вредно и опасно. В стиле «черного юмора» он по данному поводу как-то мрачно пошутил: «Румынско-еврейская кухня убила больше евреев, чем Гитлер». Пытаясь исправить положение, Мостел сел на голодную диету, сумев снизить вес со 138 до 90 килограммов. Но здоровье его было уже сильно подорвано. Самуил отправился в Филадельфию, где шли репетиции спектакля, в котором он должен был сыграть шекспировского Шейлока. Во время перерыва упал в раздевалке и был доставлен в больницу университета Томаса Джефферсона. У него диагностировали нарушение дыхания, но медики посчитали, что жизнь пациента вне опасности. Мостела намеревались уже выписать из госпиталя, однако 8 сентября 1977 года Самуил пожаловался на головокружение и вскоре потерял сознание. Лечащие врачи не смогли вернуть его к жизни. Считается, что причиной смерти стало расслоение аорты. Мостелу было тогда 62 года. Его семья отказалась проводить поминальную службу и церемонию похорон. Тело покойного было кремировано, а местонахождение праха доподлинно неизвестно. Почему родные поступили так, лишив почитателей актерского таланта возможности посещать его могилу, сказать трудно.

По стопам отца пошли оба его сына, занявшись артистической деятельностью. Что же касается творческого наследия звездного их отца, то включает оно многое. Талантливый актёр, режиссёр, сценарист, продюсер, писатель еврейского происхождения Джин Вайдлер утверждал, что совместная их работа была для него уроками актерского мастерства, которые давал ему Мостел, и этим сказано многое. Впечатляют и афористические высказывания этого острого на язык человека, безумно любившего экспромты. И вот – три из них, три узелка в память:

Смех — это чувство меры и способность видеть себя со стороны.

Сердце — это, воистину, источник любви. Доказательство в том, что если вы отнимете его у кого-то, он почти наверняка никогда не полюбит снова.

Что сказать о Вселенной? — Есть Бог, Ангелы, растения… и дерьмо собачье.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s