ХУДОЖНИК МОРИЦ ОППЕНГЕЙМ

Опубликовал(а)

В 2002 году, в самом старом в мире Еврейском музее, в том, что расположился в Манхэттене, на пересечении 5-й авеню и 92-й улицы, была развернута примечательная по многим параметрам художественная выставка под названием: «Непредвиденное появление еврейских художников в Европе XIX столетия». Экспозиция, в частности, позволяла дать однозначный и точный ответ на вопрос о том, кто первым возродил художественные традиции далеких предков, оживил их талант, который был укрыт от мира столько веков. Имя этого мастера, признанного отцом иудаики — направления в изобразительном искусстве, отражающего еврейскую жизнь во всех ее ипостасях, воссоздающего лики конкретных людей и обобщенные образы – Мориц Даниэль Оппенгейм. 7 января со дня его рождения исполнилось 220 лет.

Родился Мориц в еврейском гетто в Ханау – небольшом городке близ Франкфурта, регулярно посещал хедер, изучал Тору. Но, вместе с тем, бывал с матерью в театре, что в рамки религиозного уклада жизни иудеев не вписывалось. Детские годы Морица пришлись на наполеоновское время, когда евреи Германии ощутили ветры эмансипации, и возможным становилось многое из того, о чем они не могли прежде думать и мечтать. Родители отдали Морица в гимназию, предполагая и надеясь, что он станет врачом, но у подростка обнаружились способности к живописи, и Оппенгеймы решили поощрить пробудившийся у отпрыска талант. Мориц начал брать частные уроки у Конрада Вестермайера и его супруги в Ханау, а затем поступил в местную Академию рисунка, которую с блеском окончил. Свое художественное образование юноша продолжил во Франкфурте и Мюнхене, далее отправился в Париж, где некоторое время посещал Национальную высшую школу изящных искусств. Не задаюсь целью ответить на вопрос: все ли дороги ведут в Рим? Так, или иначе, в признанную тогда европейскую «столицу художников» молодого живописца дорога привела, — это факт, и на берегу Тибра он провел четыре года. В тот период своей жизни Оппенгейм примкнул к общине поселившихся в Риме немецких художников. Особо импонировала ему приверженность своих соотечественников, творивших на Апеннинах, к библейским сюжетам в творчестве. Он и сам начал плодотворно трудиться, и одной из лучших работ Морица этих лет стала картина «Сусанна и старцы». Стоит отметить: героиня и другие действующие в период Вавилонского изгнания лица в этом апокрифическом отрывке — евреи, и действуют они в рамках законов иудаизма. Создав на полотне их образы, Оппенгейм продемонстрировал познания в истории своего народа и собственное видение одного из эпизодов, вдохновивших впоследствии многих мастеров кисти. В Риме Мориц попал также под влияние датского художника и скульптора с исландскими корнями Бертеля Торвальдсена. Этот мастер, проживший в Италии сорок с лишним лет, привил Оппенгейму интерес к портретной живописи, в которой Мориц вскоре весьма преуспел. На Апеннинах Оппенгейм завязал тесные связи с будущим директором франкфуртского Института искусств Филиппом Фейтом, внуком известного еврейского философа-просветителя Мозеса Мендельсона, и с берлинским художником Вильгельмом Гензелем, женатым на сестре музыканта Феликса Мендельсона-Бартольди. Но самым большим событием, отразившимся на дальнейшей жизни Оппенгейма, стала его встреча в Неаполе с бароном Карлом-Майером фон Ротшильдом. Такое бывает в жизни – случайные, казалось бы, знакомства становятся судьбоносными.

В 1825 году Оппенгейм возвратился в Германию и поселился во Франкфурте, где в то время жили уже два его брата. Он женился на подруге детства, но супруга художника безвременно скончалась, оставив Морица с тремя малолетними детьми. Оппенгейму нужна была муза и спутница жизни, а детям – женская ласка, и после обрушившейся на него беды, Оппенгейм вступил в новый брак — с Фанни Гольдшмидт, уроженкой Франкфурта. Мориц уже завоевал в ту пору репутацию модного портретиста, добиваясь в своих работах поразительного сходства с персонажами картин. Он едва успевал обслуживать заказчиков – и евреев, и не евреев. На его творчество обратил внимание Иоганн Гёте, устроив выставку художника в своем доме. Он выхлопотал для Оппенгейма почетное профессорское звание. В 1930 году Мориц нарисовал портрет Генриха Гейне. Репродукции этого портрета неоднократно воспроизводились в собраниях сочинений и сборниках произведений поэта – в Германии и за ее пределами. О том, как сам Гейне оценивал эту работу Оппенгейма, можно судить по тому, что поэт обратился к художнику с просьбой — позволить его другу и доверенному лицу сделать гравюру с этой картины, и Мориц дал на то свое согласие. Оппенгейм написал также портрет Людвига Бёрне, писателя и публициста, родившегося в семье еврея-банкира и проживавшего до 1830 года во все том же Франкфурте.

Портретное искусство – не только виртуозно передаваемая внешняя похожесть. Талант мастера выражается и в его способности раскрывать внутренний мир позирующих ему личностей и дополнять картину собственным отношением к своим героям. С этой точки зрения и следует рассматривать созданные Оппенгеймом портретные изображения, среди которых особое место занимают представители семейства финансовых магнатов Ротшильдов. Супруга Акселя Ротшильда стала ученицей художника и его другом. Отношения с Ротшильдами у Морица вышли далеко за рамки приглашений его в дома знатных и влиятельных этих особ — рисовать портреты. Художник участвовал в оформлении интерьеров их особняков, Ротшильды принимали его рекомендации относительно того, какие произведения искусства стоит приобретать, ему доверяли покупать их для собрания семейства Ротшильд по всей Европе, и Оппенгейм завязал связи с другими известными коллекционерами. Его даже стали называть «художником Ротшильдов», а позднее, уже с другим подтекстом – «Ротшильдом среди художников».

Больших успехов Мориц Оппенгейм добился и в жанровой живописи, воссоздавая эпизоды из жизни реальных исторических лиц. Яркими примерами тому могут служить его работы «Феликс Мендельсон, играющий перед Гёте» и «Визит Лессинга и Лафатера к Мозесу Мендельсону».

Мориц Оппенгейм. Визит Лессинга и Лафатера к Мозесу Мендельсону. 1856

Широкую известность получило жанровое полотно Оппенгейма с длинным названием: «Возвращение еврея-добровольца после войны за независимость в семью, живущую, согласно старым традициям».

Мориц Оппенгейм. Возвращение еврея-добровольца после войны за независимость в семью, живущую согласно старым традициям.

Наполеоновская эпоха принесла евреям Германии свободу самовыражения, которой, в полной мере, воспользовался и сам Оппенгейм, но тем не менее, героем его картины стал вернувшийся домой участник немецкого вооруженного сопротивления наполеоновской оккупации. Воин-еврей, судя по всему, поспел домой к наступлению субботы, о чем свидетельствуют на картине легко узнаваемые детали: кубок для кидуша и хала на столе. К слову: в освободительной войне против Наполеона участвовало от 700 до 800 еврейских солдат‑добровольцев, а в Потсдаме в 1813 году еврейская община переплавила и отдала государству, демонстрируя тем самым, его поддержку, ритуальные сосуды и украшения свитков Торы. Такой энтузиазм еврейского населения нашел отклик — многие евреи получили тогда офицерский чин, а 71 иудей удостоился высокой воинской награды. Но вот, что особо примечательно: в центре композиции у Оппенгейма — не воевавший достойно сын, не его религиозный отец, а мать — с посудой в руках, с ключами на поясе и со слезами на глазах. Иными словами, фигура, на которой держится еврейский дом, то, без чего еврейство просто немыслимо. К слову, в Талмуде, со ссылкой на еврейского мудреца по имени Йосе Бен Галафта, можно прочесть: «Я никогда не звал жену – женой. Я зову ее «домом». Но у картины этой, как и у любой медали, есть обратная сторона, — в данном случае – не в прямом смысле слова, а в переносном. Оппенгейм, по мнению историков, намеренно напомнил об участии своих соплеменников в общегерманском освободительном движении, дабы привлечь внимание к тому, чем эта причастность для евреев в его стране обернулась. Как известно, положение еврейского населения в Германии, в итоге, существенно ухудшилось. Оппенгейм сполна ощутил это и сам: целых 25 лет художник с громким уже именем добивался разрешения городских властей стать полноправным гражданином свободного города Франкфурта. 10 (!) раз подавал он соответствующие прошения, но они всякий раз отклонялись. Согласно действовавшему тогда установлению, гражданином этого города не мог стать еврей, не рожденный во Франкфурте. Лишь в 1851 году Морица наконец признали гражданином города, славу которого он приумножил. Картина «Возвращение добровольца» была приобретена соплеменниками Оппенгейма, которые преподнесли ее затем в дар Габриелю Риссеру, издателю журнала «Еврей», борцу за права евреев Германии. Риссер в 1848 году был избран вице-президентом Франкфуртского учредительного парламента. С Габриэлем Риссером Мориц Оппенгеймер состоял в дружеских отношениях, но в практической деятельности, которая была направлена на борьбу за еврейское равноправие, лично не участвовал. Зато, быть может, впервые в европейском искусстве, иудеи изображены были им, как жертвы — на его картине «Похищение Эдгардо Мортары», написанной в 1862 году, через четыре года после того, как произошло событие, всколыхнувшее еврейскую и католическую общественность. Маленького мальчика по имени Эдгардо 24 июня 1858 года, по приказу папы Римского Пия IX , забрали из дома, у еврейских родителей — Марианны и Соломона Мортара. Случилось это в Болонье.

Мориц Оппенгейм. Похищение Эдгардо Мортары.

Несколькими годами раньше, во время серьезной болезни, ребенок был тайно крещен служанкой еврейской четы, Анной Моризи. Она, должно быть, действовала из добрых побуждений, опасаясь, что если Эдгардо умрет некрещеным, то душа его непременно попадет в ад. Это стало известно церковным властям, а Болонья входила в состав Папской области, где евреям запрещалось воспитывать христианских детей. На таком вот основании Эдгардо отняли у родителей и отдали на воспитание в римский детский дом. Случай получил широкую огласку. С просьбами о возвращении сына законным родителям обращались Ротшильды, Мозес Монтефиоре, Наполеон III. Но это не помогло. Впоследствии Эдгардо стал священником. Мориц Оппенгейм изобразил драматическую сцену: монахи, при поддержке полицейского, забирают из дома невинного ребенка, а родители бессильны воспрепятствовать этому. Картину следует рассматривать, как, своего рода, ответ на кровавые наветы – беспочвенные обвинения евреев в похищениях христианских младенцев для использования их крови в ритуальных целях. Эта работа Оппенгейма долгое время считалась утерянной, но недавно была выставлена на аукционе «Сотбис» в Нью‑Йорке, где ее приобрел частный коллекционер.

Заметим: мрачный подтекст, в целом, не был характерен для творческой манеры Оппенгейма. Многие из его работ носят оптимистический, жизнеутверждающий характер. Представителей сразу трех поколений семейства Ротшильд Оппенгейм изобразил на картине «Синагога Ротшильдов, Йом Кипур».

Мориц Даниэль Оппенгейм. Синагога Ротшильдов, Йом Кипур

Картина эта была создана художником по личной просьбе Амшеля Ротшильда. На ней мы видим частную синагогу, которая была оборудована в доме Амшеля во Франкфурте. Если быть внимательным, то на полотне можно насчитать 20 человек, включая детей – это почти все, на то время, представители знатного семейства мужского пола. Но ответить на вопрос: «Кто есть кто?» возможным не представляется: большинство лиц скрыто под молитвенными покрывалами. И в этом – суть художественного замысла Морица Оппенгейма — показать единство семьи в иудейской вере, в принадлежности к еврейскому народу.

Мориц Оппенгейм. Праздник Шавуот.

В последние двадцать лет жизни Оппенгейм создал цикл картин «Еврейская семейная жизнь». На их основе в 1882 году был издан книжный том, содержавший 20 листов с иллюстрациями. Предисловие и комментарии к изданию написал раввин Леопольд Штайн. Книга получила название: «Картины традиционной еврейской семейной жизни». Эта серия имеет как историческую, так и немалую художественную ценность. Впечатляют церемонии вступления в еврейское совершеннолетие, картины свадебных торжеств, встречи субботы и празднования важнейших дат иудейского календаря. Другие темы, к которым обратился Оппенгейм – святость еврейского дома, семейные ценности, передаваемые из поколения в поколение. Вера выступает на его полотнах, как неиссякаемый источник жизненной силы народа, не потерявшего себя в рассеянии. Леопольд Штайн в своих комментариях называет Морица Оппенгейма «размышляющим художником», а размышления эти – о прошлом, настоящем и будущем еврейства. Оппенгейм никогда не был в Америке, но идеи американской революции увлекли его, и он был одним из почитателей Джорджа Вашингтона, провозгласившего за океаном принцип «свободы и равенства детей Авраамова происхождения».

Мориц Оппенгейм. Портрет Генриха Гейне

Из жизни Мориц Оппенгейм ушел во Франкфурте-на-Майне 26 февраля 1882 года, в окружении шестерых детей и многочисленных внуков, как это и принято в большой и дружной патриархальной еврейской семье. Вошел он в историю, как первый из художников иудейского вероисповедания, который не поддался на искус ассимиляции, оставшись до последнего вздоха тем, кем и был рожден – евреем, и посвятив еврейской тематике большинство своих картин в разных художественных жанрах. Незадолго до смерти Оппенгейм написал свои воспоминания. Книжка эта была издана внуком Морица, тоже ставшим художником, в 1924 году. А ранее, в 1900-м, во Франкфурте была организована выставка произведений Оппенгейма — в честь столетия со дня его рождения. В каталоге числились 142 наименования, из которых почти треть составляли портреты. Увы, немалая часть творений художника погибла в эру Холокоста. Некоторые из тех, что по счастью, уцелели, — хранятся в Еврейском музее во Франкфурте и в историческом музее Ханау. Отдельные работы Оппенгейма представлены в Национальном музее Израиля, а также находятся в частных собраниях. На выставке в Манхеттене, о которой мы упомянули в начале нашего рассказа о Морице Оппенгейме, представлено было девять работ художника. И на выставке в немецком Бохуме (развернута она была с сентября 2003 года по январь 2004 года под названием «Право картины»), полотна Оппенгейма заняли достойное место. И это свидетельствует о том, что и в наши дни творческое наследие живописца вызывает значительный интерес, хотя к числу великих мастеров прошлого искусствоведы его не относят. Но есть и другое: благодарная память своего народа. Её Мориц Даниэль Оппенгейм всей своей жизнью и творчеством, безусловно, заслужил.

Мориц Оппенгейм. Встреча еврейской субботы.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s