НУЖНЫ ЛИ РОССИИ ПЕРЕМЕНЫ?

Опубликовал(а)

Все зависит от точки зрения. Понятно, что национальная интеллигенция и международные наблюдатели видят ответ по-разному. Ну а чего хочет сам россиянин, показало недавно проведенное Московским центр Карнеги совместно с Левада-центром исследование. Подытоживая его результаты, старший научный сотрудник Московского центра Карнеги, главный редактор Carnegie.ru Александр Баунов и авторы доклада социолог, заместитель директора Левада-центра Денис Волков и руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского центра Карнеги Андрей Колесников отмечают, кто и как в российском обществе видит эти перемены, насколько оно продвинулось в процессе создания общества гражданского.

К чему готовиться?

Конечно, замечательно, что за 20 лет путинского правления роль России на международной арене обозначилась весьма устойчиво, и мир, по представлению россиян, понял, что «надо нас бояться». То есть — мировой порядок переформатирован. Ну а что дальше-то? А дальше, на фоне создания и опробования новых видов вооружений, — законные опасения 50% россиян: не пора ли готовится к войне? Тем более что НАТО придвинулась вплотную к российским границам — и со стороны стран Балтии, и с Черного моря (со стороны Болгарии). А если не вплотную, то ближе — со стороны Польши, к примеру. Россия оказывается в изоляции, поскольку союзников в Европе у нее нет. Стало быть, открытый и широкомасштабный конфликт с Западом весьма вероятен и близок, по ощущениям россиян.

Поэтому, по их представлениям, действовать надо по закону недавно скончавшегося в Мюнхене пламенного патриота России экс-мэра Москвы Лужкова: «Живем сами и даем жить другим».

Сделать это можно, повысив ВВП по паритету покупательской способности, которая, в свою очередь, стимулируется, к примеру, государственным регулированием цен, на чем настаивают 74% опрошенных россиян. То есть налицо разочарование рыночной экономикой по-российски, при которой дивиденды получают обладатели собственности в сфере производства продуктов питания, медикаментов, бытовой техники, а народ при этом продолжает нищать. Треть расходов семей в России (34,3%) уходит на питание. Больше всего на еду тратят семьи, состоящие из пенсионеров (40,6%), и многодетные (38,9%).

Кто кому должен?

При этом перемен в стиле требования «дайте нам деньги, вы нам должны» жаждет большинство. Россияне привыкли к тому, что государство им что-то должно. Оно отучило их от привычки брать судьбу в свои руки. Упрощенно говоря, легче пробавляться декларацией «Даешь образцовый дом!», чем вооружиться лопатой и тряпкой и убрать дерьмо из лифта в собственной многоэтажке. Крик вместо действия. Рутинный субботник по сооружению своими силами детской площадки во дворе становится настолько штучным событием, что порой удостаивается сюжета на всероссийском телеканале.

Каких же перемен хочет народ? «А мы не знаем, сформулируйте за нас», — поясняет Андрей Колесников. Если формула подойдет, народ примет ее. Ну таким вырастили этот народ цари и большевики, что тут поделаешь?! Каким путем плыть по молочным водам к кисельному берегу, никто не знает. Властная элита полагает, судя по повышению НДС и другим мерам, что движителем является карман простого народа, а простой народ — что само государство, включая олигархов, которым пора рассчитываться с народом за почти 30-летнее ограбление.

Именно определенное ослабление напряженности по части наличия самого необходимого россияне воспринимают как первую необходимость, тогда как максимум 15% хотели бы свободы слова и других прав в духовной сфере. Если проще, не для всех, но для каждого шестого россиянина холодильник не так важен, как возможность реализовать приближение к общечеловеческому стандарту бытия, а также стать полноправным гражданином сообщества.

Кто тут у нас Гришенька Добросклонов?

При этом портрет россиянина не так прост. К примеру, те же люди, которые говорили, что во времена Егора Гайдара было лучше, поскольку продуктов было достаточно, и они были доступны, сегодня твердят о государственном регулировании цен, отмечает Андрей Волков. То есть экономические понятия для большинства россиян остаются недоступными. Не говоря уже о том, как могут работать в России демократические институты, — это более или менее отчетливо понимают не более 10% россиян.

Чтобы случилась трансформация в мозгах, к делу следовало бы подключить общественно значимых и узнаваемых персон, на что Кремль, понятно, никогда не пойдет. Без прямой отмашки президента никто не раскроет рта. Да это и не требуется: гораздо эффективней держать народ в информационной узде — так легче им манипулировать.

Случилось то, что должно было случиться. Две трети опрошенных россиян не видят никого, кто мог бы олицетворять нужные перемены. Для интеллектуального слоя — это Алексей Навальный (10% по Москве), для остальных — Павел Грудинин, организовавший в Подмосковье образцовый совхоз и, видимо, способный, осовхозить всю Россию.

Нет на великой Руси Гришеньки Добросклонова — народного заступника из поэмы Некрасова. Популярность Зюганова и Жириновского отходит на второй план. Нужен новый облик популиста, поскольку именно такой образ и стиль общения понятны маргинальной России. Запрос общества прост: надо, чтобы кто-то пришел и все сделал за нас. Царит мечта о крепкой руке. И не случайно усиление образа Сталина в современной России.

Насилие в представлении большинства россиян — единственно действенный способ наведения порядка и справедливости в стране. Поэтому жители РФ поддерживают Путина, который резко выступает против резолюции Европейского парламента, осуждающей сталинизм и нацизм, а также другие тоталитарные и авторитарные режимы. Выводы авторов этого документа являются «ни на чем реально не основанной беспардонной ложью», заявил российский лидер. Особых возражений электората не последовало. Видимо, он полагает: гарант пройдется железной рукой по своим зажиревшим друзьям и их подельникам, в чьих руках (суммарно 10% населения РФ) сосредоточены 90% средств производства, позволяющие жить на широкую ногу, чей размер вполне сопоставим с миллиардерами ненавистного Запада.

Сегодня опция «Путин и его окружение» выросла с 16% в 2017 году до 25% сейчас, говорит Андрей Колесников. То есть число неприятелей ближнего президентского круга существенно выросло. При этом народ все еще пребывает в средневековом заблуждении о добром и доверчивом царе, не подозревающем, какой беспредел вершат бояре-опричники. При этом москвичи выделяются на общероссийском фоне: здесь живет наиболее многочисленная зажиточная часть населения, которая меньше всего страдает от дискомфорта. Здесь расположены офисы основных «жирных» компаний, а, стало быть, сосредоточены главные ресурсы государства.

Именно в Москве вызревает ощущение, что так дальше продолжаться не может. И надо быть готовым адаптироваться к новым условиям, несмотря на то, что эта процедура грозит стрессом. Тем не менее, россияне видят, что страна меняется, и их страусиная политика дышит на ладан. Меняться придется.

Кто и почему мечтает о переменах?

Больше всего хотят перемен самые образованные, самые молодые, люди предпенсионного возраста, самые бедные. Удивительно и неудивительно, что эти разнородные группы населения, составляющие 59% опрошенных, оказались на одной платформе. Удивительно — потому что под словом «перемены» они понимают разные вещи. Неудивительно — потому что основу этой группы составляют люди предпенсионного возраста — те, у кого стремительно падает заработная плата. Это — следствие особенностей рынка труда: едва человек оказывается в ранге 40+, ему грозит смена в виде 20-летних, которые менее требовательны и более управляемы. При таком раскладе сорокалетние согласятся на любую работу, условно говоря, в статусе курьера. Так обладатели самого активного возраста покидают социально благоприятную нишу, отсюда и недовольство.

Повышение зарплат и пенсий — таковы первостепенные чаяния опрошенных. Вторая категория страждущих видят залог перемен в смене правительства и президента. В этом есть парадокс. В любом чиновничьем кабинете на стене — портрет Путина. С другой стороны, именно он — олицетворение столь непопулярной пенсионной реформы, разочарование которой с лихвой покрыло былой ура-патриотический настрой после аннексии Крыма и роста дотаций на его содержание.

В российском обществе царит разнобой мнений. Одна его часть говорит о том, что хотя необходимость перемен очевидна, изменить уже ничего нельзя. Сопротивление беспределу Кремля бессмысленно. Другая его часть утверждает, что сопротивляться нужно, если мы хотим чего-то добиться. Прежде всего, возродить к себе уважение, вооружиться понятием человеческого достоинства. Может, не до такой степени, как Егор Жуков, студент Высшей школы экономики и блогер, который дал открытый бой путинской системе в зале суда. Понятно, что заявить о своем видении России в лицо судьям может не всякий. Но можно хотя бы попробовать стать частичкой гражданского общества.

Егор Жуков

Тем не менее, сам Кремль понимает, что что-то надо менять. Духовные скрепы, милитаризация, антигуманные законы еще работают. Но надолго ли их хватит? Этим «что-то» в последнее время стала идея цифровизации. Она позволяет Кремлю внедрять в народ надежду на то, что при очевидном отставании России по основным параметрах развития не только от стран Запада, то и от бывших партнеров по социалистическому лагерю (Польша), можно и догнать конкурентов и даже обогнать их.

Но насколько увлечет россиян эта перспектива, сложно сказать на фоне общенациональной апатии.

«Высокая степень избегания неопределенности». Этот популярный ныне у российских экспертов термин приводит Александр Баунов, характеризуя нежелание широких слоев населения РФ каких-либо общественных перемен. На веку россиян в советские и постсоветские годы перемен было немало, но ни одна из них, в конечном счете, не дала возможности жить достойно. А нынешний масштаб коррупции и безнаказанности власти в борьбе с теми, кто желает иметь право на работу, охрану прав и здоровья, право на собственное мнение, побуждает жить по-страусиному — спрятать голову в песок безысходности. Почему?

«Люди хотят простых решений, — говорит Егор Жуков. — Мы варимся у себя в фейсбуке и пытаемся придумать за страну, чего она хочет. Мы не знаем свою страну. Мы не чувствуем под собой страны». Он считает, что население страны — одно, а ведущие дискуссии — другое. «Потому что мы как страна разделены на группки. Вот есть эта самая фейсбучная группка, а есть настоящая Россия, вот эта самая страна с большой буквы. И мы не знаем, что это за люди, чего они хотят. Мы все используем слово «народ», а это самое что ни на есть популистское слово».

Понимая, что живут в социальном государстве, россияне хотят другого государства — эффективного. При этом они не верят, что какая-либо реформа сделает их чуточку счастливей. Поэтому реформа — это то, за что придется заплатить, а качество останется прежним, как подчеркивает Андрей Колесников. Естественно при таком подходе сомнение в духе Лукашенко: а на хрена нам такой союз?

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s