КАК УБИВАЛИ ИЦХАКА РАБИНА

Опубликовал(а)

Заявление профессора Мордехая Кейдара о необходимости провести новое расследование обстоятельств убийства Ицхака Рабина продолжает будоражить израильские СМИ. Журналисты вновь и вновь задаются вопросом о том, откуда берутся «конспиративные теории» этого преступления, и как, в самом деле, стало возможно убийство самого охраняемого человека стране? С этими вопросами журналист «Маарива» Эяль Леви и решил обратиться к бывшему начальнику отдела службы личной охраны ШАБАКа 64-летнему Шломо Харони.

Харони, по его словам, помнит день убийства Ицхака Рабина до мельчайших подробностей, хотя в стране в тот день его не было – в 1995 году он работал в Аргентине координатором охраны всех еврейских объектов в странах Латинской Америки.

Рабин был убит, когда часы в Буэнос-Айресе показывали полдень. До этого Харони с женой успели отвезти дочку на детский утренник в школу американского посольства, посидели в кафе и вернулись домой, так как Харони надо было проводить телефонные совещания с подчиненными, раскиданными по разным странам. Он как раз просматривал бумаги перед предстоящими разговорами, когда в кабинет вошла жена и трясущимися губами сказала, что кто-то стрелял в Рабина. Премьер вроде жив, но его телохранитель убит.

Харони немедленно позвонил в Тель-Авив, и оттуда ему сказали, что все наоборот: премьер убит, а его телохранитель Йорам Рубин ранен в руку. Несколько дней после этого Харони был в шоке. Спустя неделю, в субботу, к Харони подошла домработница и сообщила, что «сеньор Гилон хочет с вами поговорить».

Тогдашний начальник ШАБАКа Карми Гилон был краток. «У нас тут полный бардак, — сказал он. – Мы перестраиваем всю службу охраны высшего руководства страны, и ты мне нужен. Давай вылетай!».

Спустя несколько часов Харони был в аэропорту. То, что его вызвали в качестве потенциального кандидата на пост начальника службы личной охраны, не стало для него неожиданностью. Он приступил к работе в этом подразделении ШАБАКа в 1979 году, отвечал за личную охрану Ицхака Рабина, Шимона Переса, Ариэля Шарона, Ицхака Шамира, Менахема Бегина и многих других политиков, и к тому времени в этой области у него уже был немалый опыт.

— Из всех областей охраны охрана политиков – самая сложная, — говорит Харони. – Да, ты все время проходишь учения и тренировки, хочешь быть готовым к любой ситуации, но в том-то и дело, что все ситуации учесть невозможно. С одной стороны, политик часто появляется на людях, участвует в различных внутренних и международных форумах, выступает на митингах, где может произойти что угодно. С другой стороны, у него может быть конфиденциальная встреча, и тогда ты часами сидишь под дверью гостиничного номера и изнываешь от скуки. Ни один день при такой работе не похож на другой. Сами политики ведут себя по отношению к телохранителям по-разному. Есть те, кто понимает, что ты делаешь свою работу и идет на сотрудничество, а бывают и такие, с которыми очень тяжело.

— Вы сказали, что, услышав об убийстве Рабина, были в шоке. Но не испытывали ли вы одновременно и чувство облегчения о того, что вас в это время не было в стране, и никто не свалит на вас этот страшный провал?

— Скажем так: если бы я был в Израиле, это в любом случае стало бы пятном в моей служебной биографии, вне зависимости от того, отвечал я непосредственно за охрану Рабина в тот день, или нет. Но то, что меня не было в стране, не означает, что я не знаю того, что там произошло. Скорее наоборот: именно я обладаю всей полнотой информации. За эти годы я собрал и изучил все документы и свидетельства, связанные с убийством премьер-министра, не раз консультировал по этому поводу, и в том числе, был консультантом создателей фильма «Грозные дни».

— Что породило теории о том, что Рабин был убит не Игалем Амиром, а в машине, которая затем почти полчаса добиралась от места убийства до больницы «Ихилов», хотя ехать там – пару минут?

— Я приведу вам сухие факты. Игаль Амир стрелял в Ицхака Рабина трижды. Одна пуля вошла ему в спину. Вторая ранила Йорама Рубина в руку. Третья, тоже направленная в спину, вошла в селезенку, и именно она и стала причиной смерти. Никакого ранения в грудь, о котором так много говорят, у Рабина не было – это однозначно. Я могу вам показать заключение о вскрытии директора Института судмедэкспертизы профессора Иегуды Гиса. Рубин, будучи раненым в руку, поднял Рабина, внес его в машину, лег на него сверху, чтобы прикрыть своим телом и сказал водителю: «Езжай!». Но свободный коридор, который полиция проложила для кортежа премьера, пролегал по длинной дороге, поэтому водитель решил ехать по улице Ибн-Гвироль. Чтобы не запутаться, он остановил какого-то полицейского, велел ему сесть в машину и показывать дорогу. Демонстрация закончилась в 21.54. Покушение было совершено в 21.58. В 22.03 машина премьера была у ворот больницы «Ихилов», но Рабин к тому времени уже был мертв. Так что все эти истории о том, что водитель добирался до больницы 22, 24 и 34 минуты – это просто бред. Когда начали рождаться все эти теории конспирации, я очень боялся, что это подорвет доверие к нашей службе, и оказался прав.

— Но как рождаются подобные теории? Должна же быть для этого какая-то основа?!

— Такие теории неминуемо возникают после почти каждого политического убийства, и чем больше проходит времени с момента этого события, тем больше они усиливаются, обрастают новыми мифами и приобретают все новых сторонников. В нашем случае всё, кстати, намного проще, чем в истории убийства Джона Кеннеди, по поводу которого существует сразу 8 конспиративных теорий. Но убийца Кеннеди был убит на месте, а Игаль Амир остался жив. Поначалу я был очень зол из-за того, что телохранители Рабина не пристрелили Амира на месте, но затем понял, что они действовали совершенно верно, и в итоге все обернулось к лучшему. В Израиле, думаю, у таких теорий есть два основных источника. Первый – это правые радикалы, которые хотят с их помощью снять с себя обвинения к инспирированию убийства Рабина. Второй – левые радикалы, которые никогда не упустят случая обвинить ШАБАК во всех бедах. Но меня тревожит то, что эти измышления набирают силу. Согласно последнему опросу, 75% молодежи из числа приверженцев религиозного сионизма не верит, что Рабин был убит Игалем Амиром. В свое время я позволил себе черную шутку о том, что мы еще доживем до того дня, когда Амир будет зажигать факел в честь Дня Независимости. Может, этого не произойдет, но число сторонников его освобождения из тюрьмы неуклонно растет, и оно становится все более вероятным.

— Но как пресечь распространение подобных теорий среди молодежи? Вы думаете, что дело в просчетах системы образования?

— Нет, этого я как раз не думаю. Все подобные теории базируются на убеждении, что ШАБАК и все прочие «что-то скрывают». То есть в их основе лежит недоверие к системе безопасности и другим структурам власти. Да и потом, скажем начистоту: людям нравятся подобные измышления, поскольку от них веет тайной. Что может быть притягательнее тайны?

— Но, говорят, что конспиративная версия Ицхака Рабина родилась именно внутри ШАБАКа…

— Давайте начнем с того, что отдел по личной охране политиков и госслужащих был создан в ШАБАКе в 1957 году после того, как в кнессет был брошена граната. Все эти годы он считался и считается до сих пор одним из лучших в мире. Общественность просто не знает, сколько покушений и терактов против израильских и зарубежных политиков предотвратил этот отдел за время своего существования. Теперь что касается убийства Рабина. Все, кто занимается личной охраной, знает, что охраняемая им персона наиболее уязвима в тот момент, когда идет с какого-либо мероприятия к своей машине. 40% всех покушений на политиков, совершенных в ХХ веке, пришлось именно на этот момент, так как инициаторы покушения понимают, что рано или поздно «объект» направится к машине, и путь его легко просчитывается. Джон Хинкели стрелял в президента Рейгана с расстояния в 7 метров в момент, когда Рейган был окружен 35 телохранителями. Позже Хинкели был признан судом невменяемым, но это дела не меняет. Что касается убийства Рабина, то здесь его охрана провалилась на экзамене даже не для университета, а для первого класса! На курсах по подготовке телохранителей проходят, что существуют 36 основных видов покушений – от отравления до выпуска ракеты в самолет. Но покушение на пути к машине – это азбука, в этот момент бдительность охраны должна быть повышена в десятки раз, а этого не произошло. И вот такой позорный провал одной из лучших охранных служб мира тоже, безусловно, создает почву для всяких теорий заговора.

— Но, в самом деле, как такое могло произойти?!

— Что я могу сказать? С одной стороны, Игаль Амир, безусловно, действовал очень умно и профессионально, этого у него не отнимешь. Но охрана премьера допустила просто непростительные базовые ошибки. Они обязаны был опознать в Амире «подозрительную личность». Обязаны были полностью очистить коридор, по которому премьер двигался к машине. И ничего этого не было сделано! Наконец, в случае таких массовых мероприятий всегда рекомендуется вывести политика другим путем, отличающимся от того, каким он на это мероприятие прибыл. К примеру, в 1981 году, я, будучи совсем молодым, входил в группу охраны Менахема Бегина. Предвыборная кампания тогда проходила необычайно бурно, сопровождалась насилием, и после знаменитой речи Бегина о «чахчахах», командир нашей группы велел изменить маршрут вывода премьера и провести его назад к машине через мусорные баки – как раз в то время, когда возбужденная толпа маршировала по Ибн-Гвироль. И вот это было правильное решение!

— А что, в 1981 году в Израиле было возможно политическое убийство?!

— Конечно! Первая попытка такого убийства была предпринята еще в 1949 году, когда новый репатриант из Ирана по фамилии Цфати вошел во временное здание Кнессета (сейчас там находится Израильская опера), пронес под курткой пистолет-пулемет и попытался открыть огонь по депутатам. К счастью, распорядитель Кнессета вовремя это заметил и прыгнул на него прежде, чем Цфати успел спустить курок. Кстати, вскоре он был освобожден, так как суд признал, что Цфати не в состоянии отвечать за свои поступки, а затем попытался совершить покушение на Бен-Гуриона, но этот факт решили не афишировать. Политик или видный общественный деятель – это вообще самая заманчивая цель для любой террористической организации, и с учетом наших реалий, на телохранителей политиков ложится огромная нагрузка и ответственность. Но помимо арабских террористов, на подобные действия способны политические радикалы. Хочу подчеркнуть: в равной степени, как правые, так и левые. Просто левые радикалы у нас немногочисленны; правых куда больше.

— В последних случаях речь идет об убийцах-одиночках?

— Как правило. Многие покушения на политиков совершаются душевно больными людьми. Некоторые — на идеологической почве. Нередко эти две вещи смешиваются в одном флаконе. Но задача телохранителя от этого не меняется: он должен защитить свой «объект» от любых посягательств, включая и так называемые «унижающие теракты» вроде пирога с кремом в лицо. К примеру, в 1981 году мне пришлось защищать Шимона Переса от помидоров и персиков, которые метали в него в Кирьят-Шмоне и Петах-Тикве. Как я уже сказал, ни в одной другой области охраны нет столько угроз, сколько при охране видной персоны. Ты должен быть готов к отравлению, выстрелу из пистолета, удару ножом, стрельбе снайпера… И тут твои полномочия почти всегда вступают в противоречие с ответственностью за жизнь «объекта». Отвечаешь ты за него всегда, а вот полномочия можешь и не получить. Так было в случае с Рехавамом Зеэви (Ганди), который в итоге был убит. Ганди наотрез отказался от предложенной ему охраны. Больше того – отказался в самой грубой форме, не преминув унизить и охранников, которых мы попытались ему дать, и меня как начальника отдела личной охраны.

— Нельзя было его обязать?

— Тогда было нельзя, да и сейчас нельзя – несмотря на то, что после убийства Ганди в правила предоставления охраны были внесены изменения, позволяющие усилить давление на политика. Но Ганди это был все же особый случай. Он не желал иметь телохранителей ни в какой форме. Я послал к нему своего помощника с тем, чтобы обсудить с ним проблемы его личной охраны, и тот вернулся со встречи совершенно обескураженный. Тогда в апреле я стал просить Ганди о личной встрече, и тот ответил, что до августа у него нет на меня времени. Чтобы было понятно: если бы я попросил о встрече премьер-министра Ариэля Шарона, она была бы предоставлена мне в течение пары часов, а то и быстрее. Еще одна беда заключается в том, что даже те политики, с которыми у телохранителей складываются нормальные рабочие и человеческие отношения, далеко не всегда прислушиваются к нашему мнению.

— Что вы имеете в виду?

— Возьмем того же Шарона, на которого десятки раз предпринимались попытки разного рода покушений – в основном, в то время, когда он находился на своей ферме «а-Шикма». Когда он стал главой оппозиции, с ним стало особенно тяжело. Так получилось, что 15 сентября 2000 года я был назначен главой отдела личной охраны, а 22 сентября Шарон взошел на Храмовую гору, что, как известно, стало одним из поводов к началу второй интифады…

— Вы не могли ему сказать: «не ходи!»?

— Согласно уставу нашей службы, мы можем потребовать от охраняемого объекта отказаться от тех или иных своих планов лишь в случае, если располагаем однозначной информацией, что существует прямая угроза его жизни. В данном случае такой информации не было. Больше того: Джибриль Раджуб гарантировал, что все пройдет тихо и мирно. Конечно, начальник охраны может сказать: «Ваши намерения посетить такое-то место слишком опасны, и нам бы не хотелось, чтобы вы туда направились». Но политик волен принять эту рекомендацию или ее проигнорировать.

— Что было самым трудным в том походе Шарона на Храмовую гору?

— Да все! Как только мы поднялись, нас окружили со всех сторон настроенные явно враждебно сотрудники ВАКФа. Но огромная толпа была настроена еще более враждебно. Теснота, давка, гигантский заряд ненависти – удар в этом случае можно было ждать, откуда угодно. Когда мы спустились через ворота «Муграби», арабы стали закидывать камнями молившихся у Стены Плача, и в дело вынужден был вступить МАГАВ. Картина была фантасмагорическая: на крохотном, по сути, клочке земли одни молятся, другие бросают камни, третьи беснуются, четвертые воюют, а Шарон покойно стоит в сторонке и дает интервью зарубежным телеканалам.

— Телохранителям главы правительства Израиля приходится труднее, чем личной охране других мировых лидеров?

— Безусловно. По ряду причин. Во-первых, в отличие от большинства мировых лидеров, наши не любят постоянно жить в своей резиденции. Президента США охранять легко, так как он постоянно находится в Белом доме; точно известно, куда он направится утром из спальни, где будет завтракать, когда выйдет на прогулку и т.д., и это позволяет выстроить хорошо продуманную систему его охраны. Наши премьеры никогда не забывают о том, что у них есть своя квартира или дом, и, по меньшей мере, выходные предпочитают проводить именно там. Шарон в четверг обязательно отправлялся на уик-энд на свою ферму; Нетаниягу едет в Кейсарию, Рабин любил свою тель-авивскую квартиру… Во-вторых, наши лидеры куда более открыты – они чаще, чем другие посещают митинги, дни рождения, бар-мицвы и другие массовые мероприятия, что делает их более уязвимыми. Не стоит забывать, что перед покушением Игаль Амир побывал на бар-мицве, среди гостей которой был и Ицхак Рабин. Это позволило ему изучить методы работы охраны премьера и понять, что покушение может удастся совершить. И, наконец, нельзя забывать, что Амир был по-своему профессионалом. Он прошел в свое время обучение в службе охраны ШАБАКа. Он был одним из нас, и это тоже сыграло огромную роль. Уже после трагедии 4 ноября мы кардинальным образом изменили работу службы личной охраны и подготовку охранников. Хотя эта работа остается самой тяжелой. В том числе и с психологической точки зрения. Представьте себе, что вы – пацан 25 лет. По какому праву вы можете указывать премьеру, как ему себя вести и что делать?!

— Вы считаете, что политическое убийство возможно и в наши дни?

— Возможно абсолютно всё! Сейчас основное подстрекательство и насилие идет через социальные сети. Угрозы получают многие. В том числе, и я: нашлись те, кто утверждают, что это я убил Ицхака Рабина. Откуда им что-то про меня известно, на основе чего они делают такие выводы? Кто их знает! Но сумасшедшие или не сумасшедшие экстремисты могут найтись всегда. В конце концов, для покушения нужен всего один человек и одна пуля. Но одно я могу сказать точно: со времени убийства Рабина, после выводов комиссии Шамгара и перестройки отдела охраны ШАБАКа премьер-министр Израиля защищен куда лучше, чем прежде.

— И все же еще раз: почему убийство Рабина стало возможным?

— Если говорить в двух словах, то виноваты наше израильское бахвальство и самоуверенность. Охрана Рабина была слишком уверена в том, что она и в самом деле лучшая в мире. Она была так ослеплена этой уверенностью, что стала допускать одну элементарную ошибку за другой, и все это кончилось роковым просчетом.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s