СТРАНА ПОВЫШЕННОГО РИСКА

Опубликовал(а)

Узбекистан вошел в число лидеров по принудительному труду, обесцениванию национальной валюты, экологическим катастрофам

Сырцу все возрасты покорны

Тема добровольного участия жителей Узбекистана в сборе хлопка-сырца — одна из наболевших. Она является наследием совковой эры, когда на поля сгонялись миллионы людей, едва раскрывались коробочки. Появление первых коробочек на нижних ветвях кустах происходит в начале августа, последних — в ноябре: культура особенная, коробочки появляются поярусно, поэтому сбор проходит трижды-четырежды.

Власть картину рисовала так: народ из патриотических побуждений стоит на поле буквой «г» и выпрастывает драгоценную вату из цепких объятий коробочки. Причем, особенно хорошо это получается у юных. Из школьного учебного года десятилетиями выпадало почти полугодие, из студенческого — первый семестр, кроме пары недель.

Я и сам прошел школу трудового воспитания, будучи студентом университета, когда однажды вместе с сокурсниками «задержался» на поле до середины декабря. Мы работали на подборе, как именовалась завершающая стадия сбора. Добывали ошметки ваты из-под листьев после снегопада, а до этого — хлопкоуборочной машины.

Фартук мой, как у ровесников, был скуден. Не добирал до стоимости миски макаронного супа, которым нас кормили. Вес хлопкового пуха в коробочке — 4 грамма. Килограмм — содержимое 250 коробочек. Теперь умножим на норму 60 килограммов. Для городского человека, не искушенного таким трудом, это не менее 18-20 часов труда, не разгибаясь. Работать можно только при стимулах. Самый убедительный для студента — отчисление из вуза, для работающего — понижение зарплаты, отсутствие карьерного роста, отказ в льготной путевке в санаторий.

Эксперты убеждены: более 150 кг человеку просто не собрать. Если же есть сноровка, привитая в раннем детстве, другое дело. В Андижанской области недавно поставила рекорд Олмахон Хусанова – 500 кг. Правда, работала сутки напролет. Я, лично знавший чемпионок, одолевавших рубеж 200 кг, до сих пор сомневаюсь, сами ли собирали или им приписывали лишние кило, делая из них маяков.

Ну а теперь представьте, как воспринимать сообщение о том, что такая стахановка появилась нынешней осенью в Пскенте Ташкентской области. И не ядреная 20-летняя девица, а 92-летняя бабушка, которая не то что по грядке — по обычной дороге идет пошатываясь. Вот она, Куйсиной Анорбоева, маяк соревнования для земляков. Патриотка, которая «не смогла усидеть дома, когда на полях идет битва за урожай». Ее вклад в хирман (хлопковая гора на заготовительном пункте) области — 70 кг сырца.

Трюк придумали чиновники администрации Ташобласти. На фото — Куйсиной в их окружении держит коробку от врученного ей телевизора за трудовой подвиг. «С детства привычная к труду Куйсиной-ая за непродолжительное время собрала 70 кг, поразив молодых, многим из которых такой результат может только присниться», прокомментировал пресс-центр. Действительно, как сон: стахановское движение, которое Москва навязывала много десятилетий, вдруг оказалось востребовано.

Собственно, не вдруг. Все меньше в республике охотников горбатиться за гроши. За килограмм собранного хлопка платят сумму, эквивалентную $0,085. Иными словами, Куйсиной-ая за собранные 70 кг не заработала даже $6. «Ей бы сидеть дома в окружении внуков, — пишут земляки в соцсетях. — Чтобы те приносили ей еду с кухни. Руки-то не те уже, косу (глубокая тарелка) с супом не удержат».

Знатоки! Да на Куйсиной еще пахать и пахать. «Молодец бабушка! Всем пример показала. Сейчас молодежь даже 10 кг не соберет, особенно городская», радуется Азил Азимов. «А если бы это была твоя бабушка?» — отзывается его интернет-собеседник.

«Какая старость, однако… Рядом со старушкой — ни патронирующих соцработников, ни врачей-геронтологов, ни терапевтов, ни вспомогательных средств для передвижения (коляски, ходунки)… Хочу дожить до дней, когда хлопка больше не будет».

Когда Узбекистан стал независимым государством, головы фаршировали формулой: «Избавились от Москвы, теперь средства от продажи хлопка пойдут в национальный карман». Шли десятилетия — ничего не менялось по части достатка. Хлопковое бремя осталось. В этом году оно означает сбор 3 млн. тонн хлопка. Все узбекистанцы — наследники традиции хлопкорАбства от российских императоров: те после завоевания Туркестана (1860-е годы) навязали земледельцам возделывание хлопчатника.

Хлопок уникален универсальностью. Помогал избавиться от экспортной зависимости и сберечь золото. Во-вторых, это — более 30 продуктов: от масла до стеблей на полях, использовавшихся в качестве топлива (вплоть до сего дня!) Если прибавить получение пороха, бинтов и сырья для военного обмундирования, понятно, почему полвека царская Россия, затем 73 года советская власть и 28 лет постсоветский режим принуждали дехкан наращивать объем его производства. Как отмечает, описывая события 1918-1920 в книге «Миссия в Ташкент» английский разведчик Фредерик Бейли, «местные землепашцы этому противились», а тех, кто не понимал указаний большевиков, лишали поливной воды для выращивания зерна, овощей и фруктов.

Если учесть, что возделывать хлопок в регионе начали в XIX веке, то принудительный труд женщин и детей продолжается третий век подряд. Он — отличительная черта хлопководства в Узбекистане. До сих пор сельских медработников, бухгалтеров, учителей (в неучебное время) гонят на поля, предварительно заставляя их дать расписку — в сборе сырца участвую на добровольных началах. Иначе задержат зарплату, а то и лишат работы.

В хлопковом секторе господствует командная экономика от СССР. Частные фермеры подневольны: не могут распоряжаться землей, какие культуры на ней выращивать, по какой цене продавать. Им, как в прошлом колхозам и совхозам, спускается госзаказ на волокно. Правда, в колхозно-совхозное лихолетье сборщика хлопка именовали хлопкосдатчиком. Платили за волокно не только сахаром, обувью, мылом и чаем, но и изделиями из того же хлопка — нитками и тканями.

От системы госзаказа сегодня руководство страны намерено отказаться, но, как заявил министр сельского хозяйства Жамшид Ходжаев, такая возможность появится в лучшем случае в 2023 году. А пока за невыполнение госзаказа фермеры могут лишиться земли, дома, подвергнуться уголовному преследованию. Хокимы (главы администраций) как были, так и остались персонально ответственными перед властью за выполнение плана по сбору хлопка, поэтому гонят рабочую силу на поля.

Кому собирать хлопок? В Музрабадском районе председатель махалли Гулям Мамадиев остановил микроавтобус и потребовал, чтобы все сидящие там девушки отправлялись на сбор хлопка. Одна из них рассказывала журналисту: «Сбор урожая хлопка не является принудительным. Мы не можем собирать более 12-15 килограммов хлопка в день. Нам не выплачивают вовремя деньги за собранный урожай. Поэтому мы решили поехать на другую работу. Мне стыдно рассказывать, какими постыдными словами Мамадиев оскорблял нас, а водителя избил».

В ходе нынешней уборочной зафиксированы многочисленные случаи принуждения к сбору хлопка. Чиновников, руководителей предприятий, а, случается, ректоров вузов штрафуют по 51-й статье («Административное принуждение к труду») Кодекса об административной ответственности (до 30 минимальных размеров заработной платы). Однако это не умеряет «патриотический пыл» воителей за «белое золото».

В число бесправных попали даже военнослужащие. В Сырдарьинской области погибли двое солдат из Ферганской области. Они заснули на хлопковом поле и были раздавлены трактором. Под ударом и арендаторы. В 2013 году в Каракалпакстане на хлопковом поле был найден повесившимся на дереве 38-летний фермер Сафарбой Каримов. Ему угрожали начальники из-за невыполнения плана по сдаче хлопка, он и решил свести счеты с жизнью. Так что когда говорят «Хлопковая осень в Узбекистане — сезон повышенного риска», в этом нет преувеличения.

Экономические реформы нового руководства Узбекистана не коснулись хлопковой отрасли. Поэтому принудительный труд, впервые публично признанный Шавкатом Мирзиёевым 19 сентября 2017 года (то есть фактически через год своего президентства) на 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, — еще реальность. Хлопководство в Узбекистане не утратило статус стратегической отрасли.

Постсоветский лидер в инфляции национальной валюты

С момента обретения независимости в 1991 году Узбекистан управлялся административными методами. Экономическая свобода могла стать основой свободы политической, чего президент Ислам Каримов допустить не мог. Создание класса собственников грозило власти. Реальная рыночная экономика значительно ограничила бы и впоследствии нивелировала бы ее влияние.

15 ноября 1993 года был введен сум-купон, а затем, с 1 июля 1994 года, в качестве официального платежного средства, — узбекский сум. Нацвалюта стала символом: в стране действовали параллельно четыре курса доллара. Это абсолютный мировой рекорд по созданию экономического хаоса! Понятно, структуры, которые имели доступ к управлению товарно-сырьевыми потоками, контролируя черный рынок, на разнице кассировали сотни миллионов долларов.

ЦБ Узбекистана лишь 08. 20.2019 установил плавающий курс местной валюты и разрешил коммерческим банкам наличную продажу иностранной валюты. К этому дню Узбекистан шел 28 лет! За эти годы ценность узбекского сума терялась. Узбекский сум введен в обращение 1 июля 1994 года. В этот день $1 стоил 7 UZS  (так обозначается узбекский сум). В сентябре 2007 — 1270 UZS, в сентябре 2019 — 9450 UZS. Если прогноз аналитиков верен, и в декабре 2019 года за $1 будут давать 11500 UZS, то за 25,5 лет узбекский сум подешевеет в 1643 раза! Так в очередной раз будет подтвержден статус самой стремительно дешевеющей валюты среди стран экс-СССР.

До абсолютного мирового чемпиона — иранского риала ($1 = 112 000 IRR на черном рынке, 41 994 IRR по официальному курсу) узбекскому суму далеко. Но нет таких трудностей, которые не смогло бы преодолеть постсоветское государство, упорно создававшее их. Тенденция обесценивания узбекского сума находит свое отражение в народном творчестве. Вот один из образчиков. Безымянный автор назвал свою работу «Чай с лимоном по-узбекски».

АЭС и геополитика

Продажа ядерных технологий — часть усилий России по наращиванию влияния в мире. Строительство Россией АЭС (якобы самых безопасных и дешевых в мире) означает: РФ, пребывающая за бортом мировой экономики, укрепляет миф о том, что Москва находится на острие прогресса.

Ядерная идея Кремля меньше всего отражает его заботу об энергетической безопасности национальных окраин. Возведение АЭС в экс-СССР нужно Москве, которая заботится об имидже великой державы. «Росатом» декларирует: ядерная энергия «неуязвима для любых форм политических манипуляций». Все понимают, что за этой формулой стоит задача по возвращению московского влияния и диктата.

Французская Le Figaro поражается: «У Узбекистана достаточно запасов газа для его экспорта, однако он приступил к строительству первой в стране АЭС». К запасам газа уместно прибавить тысячи квадратных километров пустынь, где можно разместить фотоэлектрические установки. То есть энергии — хоть залейся, всей Азии хватит.

В то время как Европа и Северная Америка отказываются от строительства новых реакторов из-за более высокой стоимости электроэнергии АЭС по сравнению с угольной, газовой, солнечной и ветровой генерацией, Узбекистан дает «добро» на возведение АЭС в Джизакской области вблизи озера Тузкан Айдар-Арнасайской системы озер.

Мантра «даешь дешевый и безопасный атом» перекрывает доводы экологов, медиков и правозащитников. Дешевизна относительна. Чтобы представить ситуацию, приведем пример демонтажа АЭС в Мюльхайм-Керлихе, ФРГ. Он начался в 2004 году и продлится еще десятилетие. При демонтаже надо захоронить примерно 1700 тонн радиоактивных материалов. Чтобы обезопасить и демонтировать шесть энергоблоков выведенной из эксплуатации другой немецкой АЭС близ Грайфсвальда, уже потрачено более 3 млрд. евро, причем работы еще не закончены. Это — к вопросу о том, сколько на самом деле стоит ядерная энергетика.

Возвращаясь к АЭС в Джизаке, скажем: общественность не знает, включены ли затраты на захоронение радиоактивных материалов и демонтаж АЭС в стоимость станции. Это — главная статья расходов. Строительство АЭС даст электроэнергию, цена которой будет выше, чем электроэнергия солнечных станций. Солнечных дней в республике 300 в году. Появление АЭС затормозит развитие возобновляемой энергетики. Произойдет снижение уровня суверенного рейтинга страны из-за увеличения объема кредитов.

Хроника заявленной катастрофы?

Проблем — начать и кончить. При этом никакой реакции Ташкента на этот перечень. Его устами говорит глава Росатома Алексей Лихачев, заверяющий, что все решения для строительства АЭС в Узбекистане будут найдены до конца 2019 года.

Между тем вопросов, требующих проработки, достаточно. Насчет безопасности, к примеру. Последние исследования флоры и фауны в Джизаке датированы 80-ми годами. За 30 лет изменились климат, направление ветров, уровни подземных вод, разработки месторождений. Каков масштаб изменений? Насчет будущего охладителя АЭС. Чтобы рассчитать водный баланс на 60 лет работы АЭС, нужна информация, сколько воды прибывает в озеро Тузкан, которому ко всему прочему — альтернатива исчезнувшему Аральскому морю, где прежде останавливались цапли и другие перелетные птицы.

Не просчитана роза ветров. Тузкан в Джизакской области от Туркестанской области, густонаселенного региона Казахстана, отделяет 40 км. В 140 км от АЭС – 3-миллионный Ташкент, над которым в случае аварии может появиться зараженное облако. Да и в «радиусе риска» — в 30 км от АЭС — живут 39 тысяч человек.

В зоне АЭС — объекты противоположного назначения. Нуратинский заповедник, где стараются сохранить генофонд грецкого ореха и поголовье эндемичного подвида барана Северцова. Другой — месторождение Учкулач по добыче свинца и цинка, законсервированное, но оставившее отвалы с высоким содержанием мышьяка.

Узбекистанцы в соцсетях разместили петицию властям страны и гендиректорам Росатома и МАГАТЭ. Авторы упомянули уязвимость станции для террористических актов, сейсмичность территории, возможность аварии. Аргументов противникам строительства АЭС добавил взрыв на полигоне в Архангельской области 8 августа. Погибли 5 экспертов. Проект разрабатывал тот самый Росатом, который будет возводить «безопасную» АЭС в Узбекистане.

Одна надежда на то, что в 2020 году Узбекистан посетит Миссия МАГАТЭ и даст всестороннюю объективную оценку рисков. Пока же проект выглядит как хроника заявленной рукотворной катастрофы, которая, учитывая уничтожение Аральского моря, закрепит статус Узбекистана, как страны повышенного риска.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s