ИЗРАИЛЬСКАЯ ПАНОРАМА

Опубликовал(а)

ДЕБЮТ БЕНИ ГАНЦА

Сегодня уже ясно, что самой большой, а возможно, и роковой ошибкой Биньямина Нетаниягу этого года стал отказ от создания правительства меньшинства из 60 депутатов и решение пойти на повторные выборы. Причем дело было не в том, что Нетаниягу тогда не сумел достичь коалиционных соглашений с «Еврейским домом», ШАСом, «Кулану» и «Яадут а-Тора», а в манипуляции общественным мнением, которому усиленно внушалось, что подобное правительство нелегитимно, поскольку не отражает воли народа и, само собой, нежизнеспособно.

Не прошло и полгода, и вдруг выяснилось, что идея эта вполне легитимна, что в демократических странах не раз возникали ситуации, единственным выходом из которых было создание правительства меньшинства – если, конечно, в парламенте были некие силы, поддерживающие это правительство извне, или же оно успешно маневрировало, опираясь на поддержку то одного, то другого крыла парламента. Так, во всяком случае, заявил на днях глава Израильского института демократии Йоханан Плеснер, и с его мнением поспешили согласиться многие обозреватели.

Возможно, для того, чтобы эта идея стала легитимной, было всего лишь необходимо, чтобы президент Реувен Ривлин передал мандат на формирование коалиции лидеру «Кахоль лаван» Бени Ганцу. А может, в этом вообще не стоит искать какой-либо политической интриги – просто в обществе возникло понимание, что это тоже альтернатива. Пусть и не самая хорошая, но, возможно, куда лучшая, чем идти на третьи выборы подряд. Тем более что абсолютно все опросы показывают, что в случае третьих выборов расклад сил будет точно таким же, как и сегодня. Точнее, даже если правый блок увеличит свою силу на 1-2 мандата, это ничего существенно не решает.

Сразу по окончания праздника Суккот Биньямин Нетаниягу вернул президенту выданный ему мандат на формирование правительства. За несколько дней до этого он предпринял отчаянную попытку создать широкое правительство национального единства с «Кахоль-лаван», не отказываясь при этом ни от одного союзника «Ликуда».

Как и прежде, предложение Нетаниягу базировалось на предложении о ротации, причем он был согласен, чтобы его пребывание в кресле премьера продолжалось не более года – еще одно доказательство, что он намерен уйти из политики, но хочет уйти непобежденным. Далее глава «Ликуда» более-менее четко обрисовал основные задачи будущего правительства в области укрепления безопасности и обороноспособности страны, экономических и социальных программ. Что касается вопросов взаимоотношения религии и государства, то в этой области Нетаниягу предложил предоставить членам потенциальной коалиции полную свободу голосования по закону о призыве (вне зависимости от того, какая именно его версия будет поставлена на голосование), а по остальным проблемам создать на паритетных началах специальную комиссию из светских и религиозных депутатов, которая будет заниматься выработкой компромиссных решений.

Все это Нетаниягу изложил лидеру «Кахоль-лаван» по телефону и предложил продолжить обсуждение в ходе личной встречи, но натолкнулся на категорический отказ. По словам Бени Ганца, это было предложение, от которого просто нельзя было не отказаться.

Свой отказ Ганц мотивировал тем, что результаты выборов явно показывают, что народ за правительство «либерального единства», в котором просто нет места ультраортодоксам, и подчеркнул, что вообще не готов говорить с Нетаниягу и с кем-либо из лидеров «Ликуда», пока они позиционируют себя как часть единого блока из 55 мандатов. Хотя и сам «Кахоль-лаван», по сути, тоже является техническим блоком из трех партий, и потому данное требование звучит не очень логично.

Как бы то ни было, Нетаниягу мандат сдал, и Ганц его принял, и теперь впервые возглавит коалиционные переговоры, не имея никакого опыта их ведения. Понятно, что переговорную группу будет возглавлять все тот же Йорам Турбович, в недавнем прошлом главный стратегический советник Эхуда Ольмерта, а теперь Бени Ганца, но окончательное решение-то в любом случае должно остаться за Ганцем. А недостаток опыта делает его в этом смысле крайне зависимым от мнения, как советников, так и соратников по блоку; в первую очередь, разумеется, от мнения Яира Лапида.

Сам Бени Ганц от каких-либо интервью по понятным причинам отказался, но заявил, что «мы сохраняем оптимизм и постараемся реализовать нашу повестку дня».

Поистине, трудно понять тот энтузиазм, с которым некоторыми обозревателями и политиками было встречено известие о том, что мандат переходит в руки Бени Ганца. Все они не могут не понимать, что шансы на создание правительства у него почти «нулевые». Особенно с учетом того, что все партии правого блока, за исключением «Новых правых» заявили, что пока намерены оставаться верны заключенному ими союзу, а значит, и Биньямину Нетаниягу.

Однако в этой ситуации Ганц и может попытаться создать то правительство национального меньшинства, о котором говорилось выше. Теоретически такое правительство, помимо, «Кахоль-лаван» войдут «Авода-Гешер», «Демократический лагерь» и впервые в истории «Объединенный арабский список», то есть образуется коалиция из 57 мандатов.

При этом многие обозреватели обращают внимание на то, что ни лидер НДИ, ни кто-либо из депутатов от этой партии пока однозначно не высказал своего отношения к такому повороту событий, делая упор на то, что для НДИ главное не то, кто войдет в коалицию, а на каких принципах она будет строиться. Это означает, что в случае если дело дойдет до утверждения такого правительства меньшинства в кнессете, депутаты от НДИ просто выйдут из зала, и в результате у «Кахоль-лаван» все получится.

Шансы на то, что все и в самом деле может получиться, увеличиваются в связи с тем, что не только лидер «Объединенного арабского списка» Айман Удэ выражает готовность к переговорам с Ганцем, но и – опять-таки впервые! – все его соратники по блоку. Включая депутатов от партии БАЛАД, которые, правда, заявили, что согласятся войти в правительство, если Ганц согласится выполнить абсолютно все до единого требования «Объединенного списка».

Но, будем откровенны, представить, что Бени Ганц реально выполнит все требования «Объединенного арабского списка» практически невозможно. Да и даже выполнение части этих требований может привести к взрыву внутри блока «Кахоль-лаван» и выходу из него части депутатов, придерживающихся правоцентристских взглядов. Не говоря уже о слишком большой степени гипотетичности предположения, что Либерман и его депутаты при таком раскладе просто откажутся от участия в голосовании.

Таким образом, если Бени Ганцу все же каким-то чудом не удастся договориться с Нетаниягу (а он, безусловно, попробует это сделать), то, скорее всего, и он положит мандат на стол. После этого, согласно закону, в течение 21 дня любой депутат может попытаться создать коалицию, а если такого деятеля не появится, страна пойдет на третьи парламентские выборы в течение года.

В этом случае действительно очень вероятно, что во главе «Ликуда» будет стоять новый лидер. Кто именно, остается только гадать. Согласно опросам, в случае ухода Биньямина Нетаниягу из политики 41% сторонников «Ликуда» хотели бы видеть на этом посту Гидеона Саара, 8% — Юлия Эдельштейна, 6% — Гилада Эрдана, а остальные – другого кандидата. Но обратим внимание, что в данном опросе не фигурируют имена ни Исраэля Каца, ни Нира Барката, ни главы «Моссада» Йоси Коэна, который уже весьма прозрачно намекнул, что сразу после отставки намерен присоединиться к «Ликуду».

Кстати, неизвестно и то, останется ли Бени Ганц в случае третьего раунда выборов на посту лидера «Кахоль-лаван» или внутри блока начнется борьба за лидерство между Яиром Лапидом и Габи Ашкенази.

Между тем и экономисты, и эксперты в области безопасности сходятся во мнение, что сохранение нынешнего «подвешенного состояния», когда у власти стоит переходное правительство и практически не работает ни одна комиссия кнессета крайне нежелательно. И дело не только в том, что царит полный туман в области утверждения бюджета на нужды образования, обороны, социально слабых слоев населения и т.д., хотя и в этом тоже – еще немного, и во всех этих областях нас может ждать тот же коллапс, который уже начинается в области общественного транспорта.

Дело в том, что, как мы уже писали, политическая неопределенность – это всегда плохо для экономики. И уж точно вдвойне плохо, когда в мировой экономике в целом наблюдается явная стагнация, во многих странах госбанки переходят на нулевую, а в некоторых и на отрицательную учетную ставку. Отчасти именно этой, нагнавшей нас стагнацией объясняется то, что во втором квартале 2019 года, по данным ЦСБ, темпы роста экономики страны снизились на 0.6% по сравнению с весьма успешным первым кварталом, и, как прогнозируется, это снижение продолжится.

Учитывая полный туман в израильской политике, многие европейские банки заявили, что начинают терять доверие к надежности инвестиций в израильскую экономику. Чтобы как-то поправить ситуацию руководство Госбанка сформировало специальную делегацию, которая в последние дни вела напряженная переговоры с ведущими банками и финансистами мира. Пока, как известно, экономическая ситуация в Израиле считается стабильной, и Госбанк даже отказался снизить на 0.1% учетную ставку, оставив ее на одном из самых высоких уровней в мире – 0.25%. Однако сегодня никто из экономистов уже не готов поручиться, что эта стабильность сохранится и в 2021 году.

Вряд ли нужно говорить и о том, что на наших глазах складывается новая ситуация в области региональной безопасности, и Израилю стоит заниматься не политическими дрязгами, а готовиться к новым вызовам времени.

Ну а пока нам остается следить за дебютом Бени Ганца.

На второй из четырех недель, отведенная Бени Ганцу на формирование коалиции после выступления Биньямина Нетаниягу на заседании кнессета, посвященному 18-летию со дня убийства Рехаваама Зеэви (Ганди) Бени Ганц поднялся со своего места и пожал руку премьеру. Никто не обязывал его это делать, и многие расценили этот жест как знак того, что между двумя лидерами произошло некое сближение.

До этого состоялась личная встреча Ганца и Нетаниягу. По окончании встречи Бени Ганц заявил, что никакого существенного изменения в позиции сторон не произошло, и он по-прежнему будет стремиться к «максимально широкому либеральному правительству национального единства», хотя трудно понять, как слова «максимально широкое» сочетаются с тем, что лидер «Кахоль-лаван» вкладывает в понятие «либеральный».

Нетаниягу, комментируя встречу с лидером «Кахоль-лаван» отметил, что она прошла в хорошей атмосфере и в качестве главного препятствия создания коалиции назвал Яира Лапида, который плохо влияет на Бени Ганца. Лапид не остался в долгу и сообщил, что правительство без труда можно сформировать в течение 48 часов, если только Нетаниягу согласится стать вторым в ротации на посту премьер-министра.

В «Ликуде» в ответ не замедлили заметить, что уже пошли на две значительные уступки «Кахоль-Лаван»: во-первых, Нетаниягу согласился незамедлительно покинуть пост главы правительства в случае, если против него будет подано обвинительное заключение, а во-вторых, на паритетное количество министров от правого и левого лагеря, несмотря на то, что представителей последнего в коалиции (если таковая будет создана) будет явно меньше.

По мнению ряда обозревателей идея создания правительства меньшинства при поддержке арабских депутатов все еще остается в силе. Это вызывает обеспокоенность некоторых депутатов «Кахоль-лаван», категорически противящихся любым контактам с «Объединенным списком».

Информированные источники утверждают, что на закрытом заседании фракции Бени Ганц заявил, что никоим образом не намерен опираться в кнессете на арабские голоса, и контакты с Удэ нужны ему исключительно для того, чтобы оказать давление на «Ликуд» и заставить последний «слезть с дерева».

Лидер «Объединенного арабского списка» Айман Удэ тем временем сообщил, что первая встреча с Ганцем была необычайно конструктивной, и в ходе неё он получил от своего vis-а-vis обещание, во-первых, содействовать полному прекращению борьбы с незаконным строительством в арабском секторе, а во-вторых, если не отменить, то внести существенные поправки в закон о еврейском характере государства Израиль. Удэ также напомнил, что в свое время арабские депутаты успешно сотрудничали с Ицхаком Рабиным и выразил надежду на возвращение в ту замечательную эпоху.

Пресс-служба «Кахоль-лаван» также сообщила о том, что состоялись встречи Бени Ганца с Авигдором Либерманом и лидерами «Демократического лагеря», которые прошли в теплой и дружественной атмосфере. Выяснилось, что по большинству вопросов, связанных с взаимоотношением государства и религии, позиции «Кахоль-лаван» и его потенциальных партнеров по коалиции совпадают. Вместе с тем есть определенные разногласия в вопросах безопасности и юриспруденции. К примеру, лидер НДИ заявил, что не готов поддержать закон, требующий от премьера сложить полномочия в случае выдвижения против него обвинительного заключения.

В «Кахоль-лаван» заявили, что переговоры с «малыми партиями» будут продолжены, но в то же время подчеркнули, что не намерены позволять этим партиям диктовать повестку дня будущего правительства.

В «Ликуде» утверждают, что правый блок из 55 депутатов, несмотря на некоторые публикации в СМИ, пока сохраняет свою монолитность, и Биньямин Нетаниягу ежедневно находится на связи с лидерами входящих в него партий. Одновременно в кулуарах «Ликуда» ходят слухи, что «Кахоль-лаван» продолжает искать пути для раскола правого лагеря, в том числе и внутри «Ликуда». И это понятно: если в «Ликуде» найдется группа из 11 (да и даже 7) депутатов, готовых составить отдельную фракцию, коалиция сложится сама собой. По мнению обозревателя «Маарива» Бена Каспита, такой вариант тоже не стоит списывать со счетов, поскольку в «Ликуде» многие понимают, что время Биньямина Нетаниягу неминуемо подходит к концу и внутри фракции усиливается недовольство премьером.

Между тем, все больше дает о себе знать неизбежный в период переходного правительства паралич власти. К примеру, в связи с задержкой перевода государственных субсидий на общественный транспорт страну уже на следующей неделе мог ждать транспортный коллапс – все автобусные компании готовились к забастовке.

Временная финансовая комиссия перевела в счет этих субсидий 320 млн. шекелей. Однако автобусные компании продолжают ждать причитающихся им еще 650 млн., так что забастовка не отменена – она лишь отложена.

На том же заседании временной финансовой комиссии был утвержден перевод 1,1 млрд. шекелей министерству транспорта на развитие транспортной инфраструктуры и создание компьютерного центра для компании «Нетивей Аялон»; 816 млн. шекелей на финансирование государственного жилищного фонда; 222 млн. — на строительство новых школ и детских садов; 185 млн. — на финансирование системы образования для детей с особыми потребностями, усиление системы образования в бедуинских, друзских и черкесских населенных пунктах. 200 млн. шекелей Минпрос получил на проект горячего питания в школах и детских садах; 260 млн. — на различные нужды министерства главы правительства, включая финансирование национального управления кибербезопасности и охрану экс-премьеров Эхуда Барака и Эхуда Ольмерта и 40 млн. – на подготовку системы здравоохранения к зиме. Общая сумма перевода составил 4.643 млрд. шекелей.

Следует отметить, что речь идет о перераспределении средств, не использованных министерствами в рамках госбюджета 2018 года, и средств из резерва госбюджета в министерстве финансов. О бюджете на 2020 год речи пока не идет, хотя обычно – при нормально функционирующем правительстве – в эти дни в кнессете как раз начинались бюджетные баталии. Увы, теперь, похоже, это можно называть старыми добрыми временами…

ИОРДАНСКИЙ РАЗЛОМ

26 октября исполнилось 25 лет со дня подписания мирного договора с Иорданией. Израиль отмечает эту дату на фоне требования Амана о немедленном прекращении всякого израильского присутствия на острове Наараим и выделении полгода фермерам Аравы на то, чтобы они собрали свое имущество с сельскохозяйственных угодий в районе Цофар – несмотря на то, что речь идет об их частных землях.

Требования Иордании явно застали врасплох официальный Иерусалим. По словам судьи Эльякима Рубинштейна, возглавлявшего израильскую переговорную группу в 1994 году, в договоре четко прописано, что «аренда этих земель автоматически продлевается на следующие 25 лет, если ни одна из сторон не выдвигает против этого возражений». Дескать, никто тогда и не думал, что такие возражения будут выдвинуты. Что ж, значит, самое время оглянуться назад и вспомнить, как был заключен мир между Израилем и Иорданией.

Начать, видимо, надо с того, что определенные отношения между двумя странами существовали давно. Известно, что король Иордании Абдалла незадолго до провозглашения государства Израиля встретился с Голдой Меир в надежде предотвратить будущую войну путем создания вместо этого самого государства широкой еврейской автономии и в составе его королевства. Затем были встречи уже с королем Хуссейном в 1967 и 1973 году, помощь Израиля в дни «черного сентября».

Впервые о возможности перехода от тайной дипломатии к открытым отношениям и заключения мира между двумя странами заговорил премьер-министр Ицхак Шамир. В 1990 году в Лондон на встречу с одним из приближенных короля Хуссейна выехал один из тогдашних руководителей «Моссада» Эфраим Галеви.

Встреча была назначена во дворце, принадлежащем этому иорданскому вельможе, и войдя в его залы, Галеви был ослеплен роскошью, словно сошедшей со страниц «Тысячи и одной ночи». Вельможа сел на диван, предложил гостю присесть на кресло напротив, и начал разговор о том, как можно улучшить взаимоотношения между двумя странами. Неожиданно двери распахнулись, в комнату вошел король и присел на диван рядом со своим фаворитом. Беседа все теми же общими фразами продолжилась, но вдруг в какой-то момент хозяин дворца поднялся и вышел. И тут король заговорил.

Это был один из тех разговоров, ни одно слово из которых не должно было быть записано, но Галеви знал, что он обязан передать его с точностью до запятой, до интонации Ицхаку Шамиру. С того дня Галеви стал личным связным между Хуссейном и Шамиром, и в ходе этих встреч улаживались многие спорные вопросы, а также намечались узловые проблемы нормализации отношений между двумя странами. Не удивительно, что когда Ицхак Рабин в 1992 году пришел к власти, эта роль за Галеви осталась.

Однако Рабин и Перес сосредоточились на палестинском направлении, и отношения с Иорданией на какое-то время отошли на задний план. Норвежские соглашения готовились в тайне, и их подписание стало для многих сюрпризом. В том числе, и для Эфраима Галеви и короля Хуссейна. Иорданский монарх был взбешен тем, что столь важное и, безусловно, касающееся его страны соглашение было подготовлено и подписано за его спиной, о чем недвусмысленно заявил Галеви – и в ответ предпринял два дипломатических демарша против Израиля. Но одновременно Хуссейн дал понять, что готов к мирным переговорам с Израилем.

Однако по возвращении из Аммана Галеви ждал новый удар: Ицхак Рабин и Шимон Перес подготовили резкое заявление с осуждением Иордании и лично короля Хуссейна. Галеви умолял подождать с публикацией заявления, по меньшей мере, до Дня Независимости, но Рабин ничего не захотел слушать. И лишь после того, как израильский протест был опубликован, согласился принять и выслушать Иегуду Галеви.

— Почему же ты не сказал мне это по телефону?! – бросил премьер Галеви, и велел немедленно подготовить новое заявление, несколько смягчающее предыдущее. К счастью, Хуссейн в момент публикации первого заявления находился в самолете, а по прибытии в Лондон прочел уже второй его вариант.

Так в апреле 1994 года был дан старт тайным переговорам между Израилем и Иорданией. Главой переговорной группы был назначен тогдашний секретарь правительства Эльяким Рубинштейн – он занимал этот пост в период каденции Ицхака Шамира, и после 1992 года уже готовился к отставке, но Ицхак Рабин попросил его остаться.

И в качестве руководителя переговорной группы Рубинштейн тоже был выбран не случайно. Дело в том, что до юрфака Рубинштейн окончил факультет арабистики и некоторое время зарабатывал переводами с арабского, так что отлично владеет языком и вдобавок является знатоком арабской культуры. И хотя переговоры велись на английском, Рубинштейн перезнакомился со всеми участниками иорданской переговорной группы на арабском, расспросил их об их семьях, и впоследствии не упускал случая, чтобы спросить у иорданцев как дела и здоровье их близких. Узнав, что у одного из членов делегации тяжело заболела мать, он записал ее имя и сказал, что во время субботней молитвы будет молиться за ее здоровье. Это растрогало иорданского министра до слез, так как арабы верят в особую силу еврейской молитвы.

Не раз и не два во время переговоров Рубинштейн вставлял в разговор цитаты из Корана или стихов классиков арабской поэзии, и все это необычайно импонировало иорданцам. Но одновременно… отнюдь не делало переговоры более легкими. Как и в свое время Анвар Садат, король Хуссейн хотел получить «до последней песчинки» все земли, которые Иордания считала своими, а также еще много чего другого.

Основные темы переговоров обрисовались с самого начала: вода и границы. Для их разрешения были созданы две специальные переговорные группы, и обе стороны понимали, что им предстоит жаркая схватка.

* * *

Главой группы, ведущей переговоры о распределении водных ресурсов был назначен Ноах Кинерети. Нет, речь отнюдь не идет о случайном совпадении фамилии и рода занятий человека (что, кстати, бывает и нередко). На протяжении нескольких поколений жизнь семьи Кинерети была связана с главным водохранилищем Израиля. На момент начала переговоров Кинерети был главой Объединения водопользователей Кинерета и, само собой, давним и верным членом партии «Авода».

В переговорную группу вошли представители ЦАХАЛа, а также видные специалисты по водным ресурсам региона и члены руководства Управления водоснабжения Израиля. У членов группы были необходимые знания, был опыт ведения деловых переговоров, но при этом никакого опыта общения с арабами и, само собой, ведения с ними переговоров такого уровня.

Поэтому для начала группа сосредоточилась на поисках необходимой информации, запросив ее в университетах и всюду, где только было возможно. Очень скоро им стало ясно, что Иордания находится на грани водной катастрофы, и если не найдет решения этой проблемы, то такая катастрофа грянет, самое позднее, к 2005 году. После того, как американцы блокировали границу Иордании с Ираком, ситуация с водой стала ухудшаться с каждым днем. Словом, было ясно, что в обмен на израильскую воду иорданцы должны быть готовы отдать все, что угодно.

Затем участники группы устроили репетиции возможных переговоров – с тем, чтобы предвосхитить возможные ходы иорданцев и заготовить ответы на них. Наконец, была назначена дата первой встречи переговорных групп в Вашингтоне.

Иорданскую «водную делегацию» возглавлял политик и бизнесмен Мурдан Хададин. Как и было отработано на репетициях, заседание началось с того, что израильтяне предложили господину Хададину стать председателем «совещания». Тот был явно польщен этой ролью, тепло поблагодарил за доверие, затем взял слово и… вылил на израильтян ушаты грязи.

Он говорил о том, что во всех бедах Иордании виноваты евреи; что Израиль за все годы своего существования только и занимается тем, что ворует у соседей воду, грабит их, обирает, мошенничает и так далее – перечисление грехов еврейского государства заняло не меньше четверти часа, пока, наконец, один из израильтян не решил прервать эту ораторию шуткой: «А еще мы распяли Иисуса».

Но дело в том, что члены группы не зря репетировали возможный ход переговоров: они были готовы к такому повороту событий. Было ясно, что они находятся на арабском рынке, где надо соблюдать правила игры. То есть, во-первых, ни в коем случае не нервничать, во-вторых, не торопиться доставать из кармана кошелек и вообще делать вид, что ты никуда не спешишь, и времени у тебя в запасе – вагон и маленькая тележка.

Все понимали, что иорданцы запросят максимум, чтобы получить хоть что-нибудь, и за это «что-нибудь» тоже надо поторговаться. В итоге, как известно, Израиль согласился предоставлять Иордании 50 млн. кубов воды в год (Иордания требовала 100 млн.) и долю в реке Ярмук, чтобы Иордания имела 3/4 от неё. Кроме того, было согласовано, что обе страны будут также развивать другие водные ресурсы и водохранилища, и помогать друг другу в годы засухи.

Споры вокруг использования водных ресурсов продолжались и на заключительной стадии переговоров, когда на них присутствовали король Хуссейн и Ицхак Рабин. Когда Мурдан Хададин потребовал внести в окончательный текст договора еще одну поправку, Ноах Кинерети поднялся со своего места с красным от гнева лицом и выкрикнул: «Этого не будет никогда!».

Все заметили, как в этот момент также побагровел Хуссейн – его разозлили не столько сами слова Кинерети, сколько тон, которым это было сказано. Рабин тут же поднялся и попытался успокоить страсти, одновременно подтвердив непреклонность израильской позиции.

«Я знаю Ноаха много лет, — сказал он, — и знаю, что если он говорит, что чего-то не будет никогда, этого и в самом деле никогда не будет. Но мы можем подойти к данной проблеме с другой стороны…»

* * *

Костяк переговорной группы по установлению границы составляли специалисты картографического отдела ЦАХАЛа. Иорданцы четко обозначили свои требования: граница должна проходить там же, где она проходила во времена британского мандата. Но, как известно, Иордания была создана Уинстоном Черчиллем на территории, которая до того входила в область с общим названием Палестина. Граница между Иорданией и той областью, где англичане планировали создать еще два государства – еврейское и арабское – была определена Черчиллем и тогдашним губернатором Палестины Гербертом Самуэлем в августе 1922 года следующим образом: она проходит «к западу от Аккабы, посередине пустыни Арава, посередине Мертвого моря, посередине реки Иордан до границы Сирии».

При этом ни Черчилль, ни Самуэль на месте не были и представляли собе границу очень умозрительно. Линия перемирия, прочерченная Моше Даяном в 1967 году, тоже была расплывчатой. В результате споры о том, какую территорию считать израильской, а какую иорданской вспыхнули сразу же после начала переговоров. Например, только по вопросу где проходит пресловутая «середина пустыни Арава» разница во мнениях составляла больше 8 км. Кроме того, иорданцы претендовали не только на часть Аравы, включая Йотвату, но и на значительную часть территории, прилегающую к заводам Мертвого моря.

Сообщения об идущих переговорах и о том, что Израиль готов на территориальные уступки Иордании не на шутку встревожили фермеров Аравы, и в офис Эльякима Рубинштейна началось массовое паломничество с требованием сохранить их земли за Израилем.

В итоге израильская делегация настояла на том, чтобы окончательные границы не повторяли бы границы британского мандата, а просто определялись бы на их основе, но с поправками. Теперь пограничную линию вычерчивали с учетом существования израильских мошавов и киббуцев, но при этом за каждый приписанный Израилю дунам иорданцы получали дунам взамен, и граница получалась очень изрезанной. И все же постепенно прорисовывался свет в конце туннеля, и настал день, когда Эльяким Рубинштейн сказал членам переговорной группе на идиш: «Киндерлех, по-моему, у нас получается!».

Под конец осталось два спорных вопроса: остров Нахараим, который иорданцы считали занятым Израилем в нарушение соглашения о прекращении огня, и район Цофар, который выступал за пределы пограничной линии, напоминая тот самый палец, который обычно показывают оппоненту во время спора. Но в Цофар были расположены плантации израильских фермеров, которые были переданы им в собственность государством, и выходило, что они являются законными владельцами этой земли.

Тогда-то и возникла идея о том, чтобы объявить эти земли как бы сданными в долгосрочную аренду. То есть с одной стороны они как бы принадлежали Иордании, и она получала всю причитающуюся ей территорию «до последней песчинки», а с другой истинными ее хозяевами оставались израильтяне.

Израиль требовал, чтобы срок аренды был определен в 50 лет, иорданцы заявили, что их это не устраивает, и в итоге сошлись на 25. Эти 25 лет как раз и истекли 26 октября.

Еще один пункт будущего мирного договора был написан лично Ицхаком Рабиным. Он требует от обеих стран предоставления свободного доступа граждан и туристов ко всем расположенным на их территории иудейским, христианским и мусульманским святыням, а также закрепляет особый статус Иордании на Храмовой горе и провозглашает, что когда дело дойдет до заключения мирного договора с палестинцами и договора об окончательном урегулировании израильско-арабского конфликта, Израиль будет настаивать на сохранении за Иорданией особого статуса опекуна святых мест в регионе.

Этот пункт уже не раз приводил к конфликтным ситуациям между Иорданией и Израилем. В частности, именно на его основе Иордания выдвинула протест против установки камер наблюдения на Храмовой горе, которые показали бы всему миру, кто именно стоит за беспорядками и провокациями на территории этой святыни. Сейчас может стать серьезным препятствием на пути нормализации отношений с арабскими странами; в первую очередь, разумеется, с Саудовской Аравией.

Но когда Ицхаку Рабину заметили, что когда израильские правые, прочтя этот пункт, заявят, что он «продал Храмовую гору Иордании», он ответил фразой, которую можно перевести, как «Я их мнение просто игнорирую». Но если сохранять дух сказанного, то перевести ее следует. Как «Да плевать я хотел на их мнение!».

Любопытно, что бы сказали израильские СМИ, если бы такую фразу произнес по отношению к левым Биньямин Нетаниягу?

Как бы то ни было, эйфория в связи с заключением мирного договора с еще одним соседом была всеобщей. За ратификацию соглашения с Иорданией, как известно, голосовало 105 депутатов кнессета. Против были только 3 депутата от партии «Моледет».

Представляя соглашение, Ицхак Рабин сказал, что пункт об аренде района Цофар и части Нахараима на 25 лет с автоматической опцией продления не более чем «техническая уловка, которая помогла решить возникшую проблему» и понятно, что аренда будет продлеваться и дальше.

Но в Иордании, видимо, считали иначе. На Востоке знают, что главное – никуда и никогда не торопиться.

* * *

Дальнейшее известно. Иордано-израильский мирный договор был подписан на пограничном пункте «Арава» в присутствии президента США Билла Клинтона.

Да, прежнего восторга по отношению к миру с Иорданией давно уже нет. Хотя, несмотря на то, что за это время ему не раз приходилось выдерживать испытание на прочность, мир этот держится – пусть и не оправдал всех возложенных на него ожиданий.

P.S. Сейчас израильские фермеры, которых изгоняют с острова Нахараим, обвиняют в сложившейся ситуации правительство. По их словам, их семьи обрабатывают эти земли больше 60 лет, а в таких случаях аренда обычно начинает восприниматься как вечное владение. Власти, говорят фермеры, просто бросили нас на произвол судьбы и даже не попытались переиграть ситуацию. Но, во-первых, попытались. А во-вторых, как объяснить этим людям, что рано или поздно приходит время, когда за ошибки политиков приходится платить? Причем отнюдь не самим политикам, которые к тому времени могут уже давно пребывать в лучшем из миров. Или в худшем.

ДНИ И НОЧИ БАЗАРКОМА

Те, кому доводилось заходить за покупками или бывать на экскурсии на иерусалимском рынке «Махане Иегуда» наверняка обращали внимание на симпатичную подтянутую женщину, которая появляется то в одном, то в другом конце рынка, а порой и сама ведет по нему кулинарные экскурсии. Зовут эту женщину Тали Фридман, и она является координатором Совета рынка «Маханэ Иегуда». Или, если пользоваться более знакомой выходцам из бывшего СССР терминологией, базаркомом.

Именно Тали улаживает все проблемы, возникающие между торговцами рынка и мэрией, возглавляет заседания Совета рынка, разбирает конфликты, возникающие между владельцами лавок, а также ведет годовое собрание всех работников «Махане Иегуда».

Надо заметить, что лавки на рынке передаются от одного поколения семьи к другому вот уже почти полтора столетия; координатором Совета обычно выступал представитель самой уважаемой на рынке семьи, а Тали никак не подпадает под это определение. Больше того – неслыханное дело! – она вообще не является «иерушалимит», то есть коренной иерусалимкой.

Тали Фридман родилась в Цфате, где у ее бабушки был большой дом, превращавшийся на лето в пансион для туристов. Из года в год туда приезжали одни и те же люди, и бабка старалась ублажить гостей как могла – целыми днями варила, жарила и парила у плиты. При этом никаких покупных овощей она не признавала – помидоры, огурцы, морковь и все прочее выращивалось на прилегающем к дому большом огороде. Именно от бабки Тали и заразилась ст арстью к кулинарии.

Когда ей было 12 лет, Тали вместе с родителями переехала в Иерусалим; здесь окончила Еврейскую гимназию, а затем стала учиться азам ресторанного и гостиничного бизнеса. Получив первую академическую степень в этой области, она уехала стажироваться в Париж, потом вернулась в ставший родным Иерусалим, работала в самых престижных отелях, а в 2009 году открыла на рынке «Маханэ Иегуда» свою кулинарную студию и стала водить по нему «кулинарные экскурсии», предлагая туристам отведать продающиеся здесь продукты.

К этому времени на «Маханэ Иегуда» как раз происходили те самые революционные перемены, которые продолжаются и по сей день. Он на глазах превращался в центр ночной жизни столицы; не было месяца, чтобы здесь не открывались новые пабы, бары и всевозможные ресторанчики. Кого-то из старожилов рынка это устраивало – они сдавали свои лавочки за 9-20 тысяч шекелей в месяц, и получали возможность вполне прилично жить на эту ренту без того, чтобы горбиться в той же лавке с раннего утра до позднего вечера. Но немало было и тех, кто открыто высказывали недовольство этими новшествами.

— Открытие новых баров и ресторанов продолжается, и процесс этот неоднозначный, — говорит Тали. – Не стоит забывать, что все эти заведения открываются за счет старых аутентичных магазинов, и таким образом «Маханэ Иенуда» теряет свое неповторимое лицо. А ведь он считается одним из лучших и самых колоритных рынков Ближнего Востока; это огромный живой организм со своим образом жизни, менталитетом, традициями, и будет очень жаль, если это все будет утрачено. Старые торговцы справедливо говорят, что рестораны и питейные заведения вытеснили с рынка традиционных покупателей и привели на него туристов, но туристы покупок не делают. Они только ходят и пробуют, и потому доходы многих лавок резко упали. Чтобы как-то поправить дело, я обязала гидов, приводящих сюда группы туристов на дегустации, во-первых, побуждать своих экскурсантов делать покупки, а во-вторых, платить за дегустации. При этом я сама плачу в обязательном порядке, так как мы можем вешать туристам что угодно на уши, но должны понимать, что ничего бесплатного в мире не бывает. Что касается ночной жизни рынка, то появление множества мест с относительно дешевой выпивкой неминуемо влечет за собой рост насилия и других видов преступности, и мы, увы, уже столкнулись с этим явлением.

Тали говорит, что свою задачу координатора рынка она видит прежде всего в достижении оптимального баланса между старыми добрыми традициями и идущими новациями; между дневной и ночной жизнью. К тому же сейчас она ведет напряженные переговоры с мэром Иерусалима Моше Леоном по поводу выделения средств на ремонт рынка, обновление его инфраструктуры и антуража и, кажется, мэр склонен принять ее условия и уже выделил архитектора, который согласовывает с Тали детали будущего ремонта.

Словом, забот у иерусалимского базаркома хватает. И так же, как и рынок, Тали напряженно работает и днем, и ночью. Но другой жизни пока для себя не желает.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s