ИЗРАИЛЬСКАЯ ПАНАРАМА

Опубликовал(а)

ЧЕЛОВЕК, С КОТОРЫМ ШЛИ В РАЗВЕДКУ

На 84 году жизни скончался Сами Нахмиас — первый офицер легендарного подразделения «Сайерет Маткаль» («разведки Генштаба).

Сами Нахмиас родился в 1935 году в семье потомков выходцев из Испании, которые на протяжении многих веков жили в Иерусалиме и считались одной из самых аристократических семей еврейского ишува.

В 1954 году Нахмиас был призван в ряды ЦАХАЛа, и почти сразу оказался в первой роте 890 десантного батальона — того самого, которым командовал легендарный Меир Хар-Цион. Оказавшись в самой элитной роте самого элитного на тот момент подразделения ЦАХАЛа, Нахмиас в октябре 1956 года участвовал в акции возмездия в Калькилии.

Тогда в ответ на несколько терактов, в которых погибли израильтяне, бойцы ЦАХАЛа атаковали здание полицейского участка в Калькилии. Потери с израильской стороны оказались огромны – 18 солдат. Но еврейские воины уходили с территории Иордании, не только унося своих павших, но и оставив на поле боя 88 трупов противника.

В том бою Нахмиас был тяжело ранен, и врачи пришли к выводу, что он уже никогда не сможет вернуться к службе.

После демобилизации Сами совершил поступок, который сегодня уже никого не удивляет, но тогда это было расценено как очень эксцентрическая выходка: он решился на два длительных зарубежных путешествия. Одно – по Америке, на мотоцикле, а другое – по Индии.

Вернувшись в Израиль, Нахмиас стал работать на нефтепроводе Эйлат-Ашкелон, отвечая за обеспечение безопасности, а попутно учился в университете. Однако, получив диплом, Нахмиас вместо того, чтобы делать карьеру и зарабатывать хорошие деньги на «гражданке», выкинул новый фортель: заявил, что хочет вернуться на армейскую службу.

По словам бывшего командира «Сайерет Маткаль» Эхуда Барака, дело было, видимо, в том, что «в гражданской жизни Сами не чувствовал себя на своем месте, да и вообще больше всего в жизни его волновал вопрос, как укрепить проект под названием «Государство Израиль»».

Скрипя зубами, врачи дали разрешение, оговорив, что Нахмиас ни при каких обстоятельствах не будет участвовать в боевых операциях.

В армии Нахмиаса приписали к подразделению 154 9 (впоследствии – подразделение 504), которое занималось переброской агентов через границу. Здесь Нахмиас оказался в подчинении ветерана ПАЛМАХа Авраама Арнана.

А Арнану вскоре пришла в голову идея – создать специальное подразделение армейской разведки. Так в 1957 году были заложены основы для создания спецподразделения генштаба «Сайерет Маткаль», ставшего настоящей легендой в истории ЦАХАЛа. Арнан взял с собой молодого иерусалимца и назначил его на должность первого офицера разведки «Сайерет Маткаль», попросту говоря, своей «правой рукой».

Эхуд Барак, который начал службу в «Сайерет Маткаль» через год после его создания, вспоминает: «Сами Нахмиас обладал каким-то особым способом мышления, когда речь заходила о тех или иных разведывательных миссиях или задачах, которые ставили перед нами. Нас растили, внушая определенные концепции, на основе коллективной мысли.

Для Сами неповторимость, оригинальность были обязательными условиями. Он знал, как найти совершенно особое решение, когда и предпосылок особенных для этого не было.

Это была эпоха, когда разведка была еще достаточно слаба, и надо было хотя бы примерно представлять, что думает противник, и именно он умел это делать, благодаря своей способности быть оригинальным».

Дочь Сами – Тамар Нахмиас-Шева, — рассказывает, что по своей сути отец, как и его первый командир Меир Хар-Цион, был законченным индивидуалистом и не вписывался ни одну в систему. Да и в армии, по ее словам, он нашел себя только потому, что изначально служил в очень специфическом подразделении, где индивидуализм приветствовался, а на неуставные выходки часто смотрели сквозь пальцы, если они требовали безумной храбрости и были сопряжены со смертельным риском.

В «Сайерет Маткаль» Нахмиас занимал различные должности в разведке, и после демобилизации из рядов ЦАХАЛа перешел на работу в полицию. Увы, полицейское начальство не было готово к нестандартному мышлению и не приняло его предложения о создании спецподразделения с особыми полномочиями для борьбы с организованной преступностью.

Более того: несмотря на очевидную пользу, которую приносила деятельность Нахмиаса в полиции, ему вскоре пришлось уйти в отставку из-за начавшихся дрязг с начальством и сослуживцами. Человеку, стоявшему у истоков «Сайерет Маткаль», вновь и вновь показывали, что в полиции он является чужаком, и в конце концов Нахмиас хлопнул дверью.

Сами Нахмиас

Оказавшись снова на «гражданке», он вернулся к сотрудничеству с Арнаном, и вместе они создали компанию, занимавшуюся бизнес-аналитикой. Спустя короткое время к ним присоединился Менахем Дигли — один из командиров «Сайерет Маткаль». Фирма Арнана-Нахмиаса-Дигли получала заказы со всего мира, специализируясь, в частности, на проверках безопасности бизнеса для крупных международных компаний.

После смерти Сами Нахмиаса много говорили о том, что он умел дружить, и потому у него всегда было много настоящих друзей, преданных ему так же беззаветно, как и он им.

Генерал-майор Йоси Бен-Ханан, который знал Нахмиаса в мирной жизни, сказал, что «речь идет об исключительном человеке, исходя из любых стандартов. Мы были глубоко связаны друг с другом».

Как утверждает Тамар Нахмиас-Шефа, «отец, даже будучи по уши занят международными расследованиями, никому не отказывал в помощи в решении любых, иногда самых мелких проблем. К примеру, мог помочь соседу справиться с какими-то обычными бюрократическими препонами».

Нахмиас был дважды женат, и оставил после себя троих детей – Рана, Тамар и Орит – и семерых внуков. Жива и его старшая сестра – 91-летняя Авива. В последние годы Сами Нахмиас тяжело болел, и всем близким было ясно, что его дни сочтены.

Согласно завещанию, тело Сами Нахмиаса было пожертвовано для использования в научных целях. Будем считать, что это была его последняя эксцентричная выходка.

ГРУСТНАЯ ИСТОРИЯ ИЗРАИЛЬСКОГО ЭЛВИСА ПРЕСЛИ

…Недавно я снова встретил его там, где и полагается встречаться людям нашего возраста, — у кабинета врача. За десять с лишним лет, которые прошли с момента нашего знакомства, он изменился до неузнаваемости: сморщился, стал словно меньше ростом, с трудом передвигался на своих венозных ногах и, самое главное, совершенно перестал походить на Элвиса Пресли. Хотя кто, скажите, видел старого Пресли?..

Во время нашей первой встречи он был уже изрядно потрепан, но все еще молодцеват, в зауженных брючках, в курточке характерного фасона, с бакенбардами — сходство с Элвисом Пресли было настолько явным, что не заметить его было нельзя. Тогда мы тоже сидели в длинной очереди к врачу, разговорились, и он рассказал мне свою историю.

Вряд ли нужно говорить, что в 1960-1970-х годах популярность короля рок-н-ролла Элвиса Пресли была фантастической во всем мире, но в Израиле просто зашкаливала за все мыслимые границы. Внезапная смерть Элвиса в 1977 году привела израильскую молодежь тех лет, да и не только молодежь, в состояние истерии. В стране стали проводить конкурсы двойников Пресли, и тут-то и выяснилось, что герой этой истории, родившийся от мамы — «марокканки» и отца — «поляка», похож на великого певца, как две капли воды. С соответствующей прической и одеждой он был практически неотличим от «оригинала». Вдобавок у него оказался столь же сильный голос бархатного тембра, так что когда он пел, казалось, что на сцене стоит живой Пресли.

После того, как мой знакомец выиграл конкурс двойников, его пригласили на телевидение (в Израиле тогда был только один телеканал) — взяли интервью и дали возможность спеть. И к нему пришла настоящая слава! Его стали приглашать на сборные концерты наряду со звездами израильской эстрады того времени. Он давал и сольные представления, не брезгуя ресторанами и барами, лишь бы хорошо платили.

В 1979 году он отправился в США, где прожил два года, очень неплохо зарабатывая в качестве «абсолютного двойника Элвиса Пресли» — недостатка в желающих попасть на его выступления не было, и он вернулся домой с деньгами, на которые купил дорогущий «Вольво». При желании он мог бы приобрести и квартиру, но желания не возникло — он продолжал жить с мамой в старой «амидаровской» (государственной – прим. ред.) квартире в одном из городов Гуш-Дана.

Хотя популярность Пресли постепенно шла на спад, и у публики появились новые кумиры, наш герой по-прежнему находил рестораны, пабы и дома культуры, где его с удовольствием привечали и готовы были платить, пусть и чуть меньше, чем раньше. И происходило все это теперь не в Тель-Авиве и не в Иерусалиме, как прежде, а все дальше и дальше от центра.

Вряд ли нужно говорить, что все эти годы у него не было недостатка в поклонницах, и женщины менялись в его жизни со скоростью оборота виниловых пластинок на проигрывателе. Но в 1990 году, когда ему стукнуло тридцать пять, с ним произошло то, что хотя бы раз случается в жизни каждого мужчины: он по-настоящему влюбился. Влюбился так, что потерял голову и предложил любимой руку и сердце.

«Да кому ты нужен, жалкая подделка?!» — эти слова любимой прозвучали, как пощечина.

Для того, кто в течение многих лет не знал отказа, удар был тяжелым, если не сказать смертельным — он пронес его через всю жизнь. Тогда же он впервые задумался о том, что пришло время сделать поворот в карьере. Он стал формировать свой репертуар на основе израильской и американской эстрады, но даже в новых песнях все равно оставался абсолютным двойником Элвиса Пресли — двигался, как «оригинал», делал те же ужимки и самое страшное — так же пел! В конце концов, он понял, что за десять с лишним лет окончательно превратился в тень или, точнее, в раба «короля рок-н-ролла» и уже не мог освободиться от этого рабства.

В 1990-х годах жизнь нашего героя покатилась под откос. Сам он связывал это с любовной трагедией, но, думаю, все было куда проще: Элвис Пресли и его двойник постепенно становились никому не нужными и не интересными. Иные юноши пели иные песни, «Вольво» выглядел уже не так шикарно, как прежде, и стал барахлить, а женщины вдруг перестали обращать на него внимание.

К моменту нашего знакомства он все так же жил с мамой в «амидаровской» квартирке. У него еще бывали концерты — в дешевых ресторанчиках, домах культуры в городах развития… И в домах престарелых – там еще помнили, кто такой Элвис Пресли, бурно аплодировали его двойнику, и с очередного выступления он уходил в приподнятом настроении: карман грели 500, а иногда и больше шекелей, и казалось, что еще не все потеряно. Иногда его приглашали петь на свадьбах, но, разумеется, не в качестве основного певца, а так, на один номер – для экзотики, в роли своего рода цирковой обезьянки.

Но все больше времени уходило на ухаживание за мамой, которая день ото дня чувствовала себя хуже, пока у нее не отказали ноги… Вдобавок, у него тоже возникли проблемы со здоровьем, и стало трудно давать даже те немногие концерты, на которые его еще приглашали.

Но, знакомясь с людьми, он по-прежнему первым делом спрашивал: «Как вы думаете, кого я вам напоминаю?»

Этот же вопрос он задал врачу, к которой мы стояли в очереди — она сама мне об этом со смехом рассказала, когда я вошел в кабинет сразу после «Пресли».

И вот теперь мы встретились вновь. За те годы, что мы не виделись, он изменился так разительно, что я его не сразу узнал. Мы разговорились. Он рассказал, что у него совсем плохо с ногами, он с трудом ходит, получил инвалидность, конечно, уже давно нигде не выступает. Совсем недавно умерла мама, и, грешно говорить, это несколько облегчило ему жизнь: хотя у мамы была помощница, ему все равно приходилось за ней ухаживать, а с каждым днем это становилось все труднее. С другой стороны, теперь он остался совсем один, и как жить дальше, непонятно. Да и сколько ему осталось, с его-то проблемами со здоровьем!

Я слушал его и думал, что по большому счету, он, наверное, отнюдь не бесталанен, мог, если бы захотел, найти свое место на израильской эстраде, и тогда все в его жизни сложилось иначе. Но он решил пойти самой легкой из дорог — стать двойником, не поняв, что это означает отказаться от самого себя. Удивительное сходство с Элвисом Пресли стало его проклятием, и теперь уже ничего с этим не поделаешь…

ДАЙТЕ СЕБЕ ВТОРОЙ ШАНС!

Наряду со значительным увеличением продолжительности жизни и возраста выхода на пенсию социологи и психологи заговорили о таком явлении, как износ личности работника, который обычно наступает в возрасте 52-57 лет.

В Израиле, как выяснилось, это явление распространено даже больше, чем в какой-либо другой стране, что, очевидно, напрямую связано с очень большой рабочей нагрузкой израильтян. И нагрузка эта год от года увеличивается. Так, согласно опубликованному на днях исследованию «Битумах леуми», если в 1991 году больше 46 часов в неделю работали 37% наших сограждан, то в 2016 уже 47% — почти половина населения, из которых 28% трудились 60 и более часов в неделю. При этом лишь 39% тех, кто работает больше чем на ставку, составляют люди, получающие минимальную зарплату. По данным другого опроса, 41% наемных работников чувствуют, что переживают процесс износа личности, а 70,4% (64,8% мужчин и 75,7% женщин) хотели бы сменить работу — в рамках своей профессии или обретя новую.

Если кому-то и не грозит износ личности, то разве что госчиновникам, которые защищены от увольнений, ведут спокойную размеренную жизнь, и государство заботится об их отдыхе и разрядке, не только предоставляя положенные отпуска, но и устраивая периодически замечательные корпоративы. Стоит ли после этого удивляться, что расходы министерств и ведомств год от года только растут под долгие рассуждения о необходимости их сокращения?

— Износ личности — это не хроническая усталость или перенапряжение, а куда более серьезный симптом, — объясняет председатель фонда «Маагалим» («Круги») Яффа Выгодски. — Он проявляется в том, что человек чувствует себя вымотанным душевно и физически, постоянно пребывает в подавленном настроении, у него наблюдается апатия, снижается самооценка и вырабатывается крайне циничное восприятие всего, что связано с работой и ближайшим окружением. И это состояние можно понять. С одной стороны, большинство работников старше 50 лет живут в постоянном страхе, что их в любой момент могут уволить, и они не найдут новую работу. С другой стороны, они зачастую уже не в состоянии выполнять свои служебные обязанности с той же производительностью, что и раньше, — особенно, если речь идет о физической работе. Это состояние в итоге наносит колоссальный ущерб и самому человеку, и его работодателю, и рынку в целом. Увеличивается количество больничных дней, оплачиваемых «Битумах леуми», снижается качество и производительность труда, что сказывается на рентабельности предприятия. Следует учесть, что с годами эта проблема будет только усугубляться, в результате чего количество безработных старше 50 лет станет непрерывно увеличиваться. Если, конечно, мы не предпримем соответствующие меры для решения проблемы.

— И в чем вы видите решение?

— Европейские социоэкономисты уже давно пришли к выводу, что главное «лекарство» против износа личности — это смена деятельности, постоянное повышение квалификации наемных работников или даже полная переквалификация, переключение на другую профессию. В Германии, например, каждый трудящийся обязан раз в три года брать оплачиваемый отпуск для прохождения курса повышения квалификации. И Израиль, безусловно, должен перенимать этот опыт. На самом деле страх перед увольнением после 50-ти зачастую необоснован, особенно если речь идет о солидном процветающем предприятии. Ни один работодатель не заинтересован в потере хорошего сотрудника, проработавшего на одном месте не один десяток лет, — ведь такой опыт имеет немалую цену. Понимая, что в силу возрастных ограничений уже не может трудиться, как прежде, работодатель с готовностью переведет его на другой участок работы. А даже если и нет, то отчаиваться в любом случае не стоит: всегда есть шанс переквалифицироваться и открыть новую главу в жизни.

Именно для желающих получить такой шанс в 2012 году и был создан государственный фонд «Маагалим», сотрудники которого помогают людям в возрасте 50+, которым до пенсии остается не менее двух лет, подобрать курсы переквалификации. Выбор курсов достаточно широк, но следует заметить, что в большинстве случаев речь идет о получении малоквалифицированных и низкооплачиваемых специальностей.

К тому же для получения поддержки фонда вы должны соответствовать целому ряду критериев: к примеру, до обращения в «Маагалим» проработать не менее семи лет на одном месте. И помощь оказывается, в первую очередь, лицам, занятым физическим трудом. Но из вышеназванных правил есть исключения: к примеру, фонд может помочь и людям младше 50 лет, если они проработали на одном предприятии не менее 20 лет и демонстрируют все признаки износа личности.

— За время существования фонда через созданные нами курсы прошли 28 тысяч человек, но мы считаем это недостаточным, — говорит Яффа Выгодски. — Нам еще предстоит достучаться до многих, тем более что количество людей, испытывающих износ личности, будет увеличиваться. Очень многие боятся обратиться к нам из опасений, что больше не способны к учебе и освоению чего-то нового, их пугает перспектива потерять привычную работу и не найти себя на новом поприще. Но эти страхи, утрата веры в себя, низкая самооценка — лишь оборотная сторона все того же износа личности. Жизнь вновь и вновь доказывает, что после 50 лет человек вполне в состоянии учиться и даже в определенном смысле начать жизнь сначала.

В качестве примера успеха деятельности фонда Яффа Выгодски приводит судьбы Менаше Коэн-Цемаха и Лилах Амаш, живущих на севере страны.

Менаше Коэн-Цемах проработал 35 лет в одном из цехов завода «Оф тов», дорос до бригадира, но в 56 лет понял, что больше не может выстоять всю смену на ногах, что ежедневный выход на работу превратился для него в муку, и обратился за помощью в «Маагалим». Сотрудники фонда направили его на курс интернет-маркетинга, и сейчас он один из управляющих магазина родной компании «Оф тов».

Лилах Амаш 31 год отработала поварихой в школе для детей с ограниченными возможностями, когда вдруг поняла, что работа ее полностью опустошила. В «Маагалим» подумали — и направили пожилую женщину… на кулинарные курсы. По их окончании Лилах приобрела новое, более совершенное кухонное оборудование для домашней кухни и стала готовить различные блюда на продажу. Вскоре постоянная клиентура увеличилась настолько, что Лилах стала зарабатывать заметно больше, чем до увольнения из школы.

— Я очень люблю готовить, в этом вся моя жизнь. Просто работа на школьной кухне с утра до вечера в какой-то момент перестала меня удовлетворять, — объясняет Лилах.

Яффа Выгодски отмечает, что Израиль пока находится в самом начале пути. Государству, по ее мнению, еще предстоит создать полномасштабную программу помощи людям предпенсионного возраста по обретению себя на рынке труда. В том числе, и смягчить критерии, по которым оказывает помощь фонд «Маагалим», распространив ее на представителей умственного труда. Если уж люди доживают до 90 лет, а выходят на пенсию едва ли не в 70, они должны быть твердо уверены, что жизнь в 50 лет не кончается.

ИЗРАИЛЬСКИЕ НИНДЗЯ ИЗ УКРАИНЫ

Сердца израильских поклонников реалити-шоу «Ниндзя исраэли» («Израильский ниндзя») завоевали 32-летние братья-тройняшки Сергиенко. Разумеется, они далеко не первые репатрианты из СССР-СНГ, которые участвуют в этом шоу, но, во-первых, тройняшек в нем до сих пор не было, а во-вторых, судьба братьев Сергиенко тесно связана с аварией на Чернобыльской АЭС и заслуживает того, чтобы о ней было рассказано.

— Наша история начинается с нашей мамы, — рассказывает Роман Сергиенко. – Еще в детстве ей приснился сон, что у нее родятся тройняшки. Когда она забеременела, ультрасаунд показал, что она носит близнецов. Потом маме приснилось, что она ест три рыбы, и она поняла, что ее давний детский сон сбудется. Когда начались роды, первым на свет появился Рома, затем Никита, и акушерка сказала: «Ну, слава Богу, можем отдохнуть!». Но мама сказала: «Погодите, там есть еще один!», и вскоре вышел Даниэль.

Мы все появились на свет недоношенными, очень слабыми и врач, который осмотрел нас, сказал, что у нас нет никаких шансов выжить, так что мама может оставить нас роддоме и идти домой. По какой-то неведомой причине он очень давил на нее, чтобы она подписала отказ от детей. Может быть, мы, как тройня, нужны им были для каких-то опытов, не знаю. Для мамы все это стало ударом, она не знала, что делать. Вышла из палаты в больничный коридор и услышала, как одна медсестра говорит другой: «Чего наш доктор хочет от этой девочки?! Бывали случаи, когда выживали дети куда более слабые, чем эти!». Услышав это, мама решила бороться за нас до конца. Та медсестра, наверное, никогда не узнает, что мы в какой-то степени обязаны ей жизнью.

Братья Сергиенко родились вскоре после катастрофы на Чернобыльской АЭС, в городке оказавшемся в самом центре радиоактивной зоны. Родной брат их матери входил в состав одной из первых пожарных бригад, брошенных на горящую электростанцию, и в итоге оказался единственным среди членов бригады, кто прожил после этого достаточно долго – остальные скончались в течение нескольких дней, максимум, месяцев. Но тень Чернобыля изначально лежала на всей жизни тройняшек – по их словам, они видели среди сверстников немало мутантов; рождение детей с шестью пальцами стало в их городке обычным делом. Так что то, что они родились без каких-либо увечий, можно считать самым настоящим чудом.

Отец братьев развелся с матерью, когда им было три года. Впрочем, родители вместе почти никогда не жили – вскоре после их рождения отец попал в тюрьму. Первые три года после развода он еще платил какие-то алименты, но затем перестал. А на дворе тем временем стояли страшные 1990-е годы, и семья Сергиенко жила в буквальном смысле слова впроголодь. Тех денег, которые мать зарабатывала в качестве уборщицы или продавщицы, катастрофически не хватало – даже с учетом того, что бабушка умудрялась подбрасывать из своей пенсии. Так что братьям рано пришлось научиться печь хлеб и вообще самостоятельно вести хозяйство.

Не было у них, само собой, и приличной одежды. Тогда многие жители Украины недоедали, но все старались одеться покрасивее, тем более что в магазинах появились модные импортные вещи. Но у тройняшек Сергиенко такой возможности не было: у них была одна куртка на троих, которую они попеременно носили в школу. С отцом они с того времени виделись всего несколько раз. Правда, он все же приехал в Израиль на свадьбу Ромы.

Что спасало братьев и мать от голода – так это то, что добрые люди разрешали им летом пользоваться частью земли своего огорода, и они запасались картошкой и другими плодами земли на зиму.

Все изменилось в один прекрасный день, когда одна из соседок сказала матери: «Слушай, а чего вы не едете в Израиль – ведь у тебя есть еврейские корни! Вон я отправила туда дочку, так она там каждый день ест бананы и апельсины! Сейчас все, у кого есть такая возможность, едут в Израиль!».

«Есть-то есть, — ответила мать, — да ведь документов не осталось…»

Однако с того дня она стала проверять возможность выезда, и оказалось, что в городском ЗАГСе действительно есть документ, подтверждающий, что они, по сути, являются евреями. Да вот только оригинал документа ЗАГС выдать отказывался, а копию в консульстве не принимали.

В один из дней по городку прошел слух, что должен приехать израильский консул, который хочет точно выяснить, сколько здесь осталось евреев. Стало ясно, что матери надо попасть к нему на прием, но, когда консул приехал, мать оказалась занята, а Никита, который пошел вместо нее, опоздал – когда он прибежал в городскую управу, прием уже закончился. Так у Сергиенко погасла последняя надежда изменить жизнь к лучшему.

Но вдруг через короткое время они получили письмо из консульства, в котором сообщалось, что все они, вне сомнений, имеют право на репатриацию в Израиль в рамках Закона о возвращении. Оказывается, для того, чтобы прийти к такому выводу, консулу вовсе не надо было с ними встречаться — ему хватило знакомства с документами, хранившимися в городском архиве.

Через несколько месяцев Сергиенко репатриировались в Израиль. Было тогда братьям по 14 лет.

В Израиле на них свалилась новая напасть: у матери началась депрессия, и все заботы о семье братьям пришлось взять на себя. Вместо того чтобы ходить в школу, они работали в ближайшем овощном магазинчике за 10 шекелей в час. Работали по 10-12 часов, а после работы шли на уборки. Платили им гроши, но зато больше не знали голода, и у них была нормальная одежда, и это само по себе казалось счастьем. И только тогда они осознали, насколько ненормальной была их жизнь в Украине.

Все это уже давно позади. Братья отслужили в армии, нашли свое место в жизни. Роман и Даниэль женились, и сейчас соревнуются друг с другом в количестве детей и подшучивают над Никитой, который до сих пор ходит в холостяках.

На шоу «Ниндзя исраэли» братья, как выяснилось, оказались случайно. Кто-то сказал Даниэлю, который специализируется на высотных работах, что он с его мастерством вполне мог участвовать в этом реалити-шоу. Даниэль посмотрел пару выпусков программы, и решил, что она буквально создана для него. Ну, а уже затем, явившись на кастинг, записал братьев – как же без них! Без двух остальных одному из этой троицы и в самом деле никак нельзя. И дело уже, видимо, не только в крови – слишком много пройдено вместе за эти тридцать лет жизни.

ЕЩЕ МНОГО-МНОГО РАЗ…

В Израиле набирает силу народная инициатива по постепенному отказу от пользования одноразовой пластиковой посудой.

Я уже не так давно писал на эту тему, но недавно организация «Адам, Тева вэ-Дин» опубликовала новый отчет, из которого следует, что израильтяне являются абсолютными мировыми чемпионами по использованию одноразовой посуды, и с начала 2019 года среднестатистическая израильская семья уже успела выложить на покупку такой посуды 776 шекелей. Различные изделия из пластика составляют 90% мусора, который израильтяне оставляют после себя на пляжах (чтобы убедиться в этом — не надо заглядывать в отчеты – достаточно просто прогуляться по любому из пляжей вечером). 38% из этого мусора приходится на одноразовые стаканчики, 16% — на другие виды одноразовой посуды; 12% — на полиэтиленовые пакеты. А ведь этот мусор не разлагается в земле в течение многих столетий, медленно, но верно отравляя планету!

В этих данных, по большому счету, нет ничего нового, но именно они побудили сотрудницу одной из хай-тек компании, мать троих детей и общественную активистку Нофар Пелед-Леви инициировать в «Фэйсбуке» движение «Кита хад-паами – яхад лемаан атид ярок йотер» («Классы многоразового использования – вместе за более зеленое будущее»).

 «Суть идеи проста, — рассказывает Нофар Пелед-Леви. – Много раз я была свидетелем, как по окончании тех или иных мероприятий в школах или детских садах остается настоящая гора использованной одноразовой посуды. Все это потом выкидывается в мусорный ящик, причем порой и вместе с неиспользованной посудой – дескать, а чего мелочиться, это же стоит гроши; когда понадобится, еще скинемся. О том, какой вред при этом наносится экологии — все знают, но никому до этого нет дела. Вот я и подумала, что отказываться от использования одноразовой посуды стоит начинать именно со школ и детских садов. Сейчас во всех них проводятся родительские собрания накануне учебного года, и это – отличный повод поговорить об этой проблеме и договориться, что в этом году в классе или группе детского сада на мероприятиях будет использоваться только обычная посуда многоразового пользования. Можно собрать деньги и купить один-два комплекта такой посуды – в итоге за год это выйдет все равно дешевле, чем каждый раз покупать одноразовую. Ну, а мыть посуду по окончании празднования дня рождения или какого-либо другого события можно вместе. Это даже еще больше сблизит родителей друг с другом!».

Идея Нофар Пелед-Леви получила широкую поддержку в социальных сетях, а вскоре выяснилось, что она отнюдь не одинока: к аналогичным идеям почти одновременно пришли родители и педагоги во многих школах и детских садах страны, а в некоторых из них они уже осуществляются, причем не первый год.

К примеру, эта идея была реализована на практике в детском саду смешанной (светско-религиозной) общине «Лимонада» в Од а-Шароне.

«В обществе все время говорят о вреде и даже опасности использования пластика для будущего нашей планеты, но объем потребления одноразовой посуды в стране только растет, — говорит одна из основателей общины Эфрат Готлиб-Шамир. – В учебных заведениях без преувеличения выбрасываются горы такой посуды. Значит, одними разговорами делу не поможешь – надо действовать личным примером. То есть наши дети должны видеть с самого раннего возраста, что для нас использование такой посуды неприемлемо. И так же, как мы с детства учим детей любоваться цветами, а не рвать их, и это уже прочно вошло в сознание каждого израильтянина, в систему экологического образования наравне с запретом на причинение ущерба природе должен быть внедрен и запрет на пользование пластиковой посудой. Поэтому я, разумеется, с самого начала увидела в Нуфар единомышленницу и стала поддерживать ее в продвижении этой идеи».

Некоторые сторонники новой инициативы считают, что данная проблема решается вообще просто: надо убедить Минпрос издать директиву, категорически запрещающую использование одноразовой посуды на школьных вечерах и любых мероприятиях.

В министерстве, кстати, говорят, что уже давно разослали в школы рекомендации не использовать такую посуду, но до окончательного запрета дело не дошло. Да и если издать такой циркуляр, всегда найдутся те, кто захочет его оспорить и доказать его незаконность. И ведь будет прав: закона, запрещающего такую посуду нет!

«Ну так в чем дело! – говорят на это самые горячие головы. – Значит, надо такой закон принять! Вон в Канаде его приняли, сейчас идет поэтапное его внедрение, и с 2021 года использование, продажа и ввоз любых видов пластиковой посуды в эту страну будут запрещены».

Однако Нурит Пелед-Леви убеждена, что не следует торопиться с принятием закона и вообще передавать данную инициативу «наверх», политикам.

«Подлинные революции всегда начинаются снизу, — убежденно говорит она. — Необходимо, чтобы люди сами осознали неприемлемость использования такой посуды и начали бы добровольно от нее отказываться. Это куда лучше, чем что-то навязывать силой и «сверху». И школы и детские сады – это замечательный плацдарм для такой работы. Уверена, что настанет день, когда дети станут выговаривать родителям за пользование любыми одноразовыми аксессуарами и убеждать их перейти на предметы много разового использования».

«Дело на самом деле не только в одноразовой посуде, — говорит общественная активистка Равиталь Тефер-Тева. – Дело в том, что нам нужно изменить сам характер потребления общества, в определенном смысле повернуть его назад. Современное общество потребления построено на внедренной в него идеи, что главное – дешевизна, удобство и разнообразие.

Одноразовая посуда – это как раз своего рода символ этой идеи: она дешева, она не требует усилий по мойке – по использовании ее выкидываешь, и это очень удобно, и разнообразия хватает. Но если вы обратите внимание, то тот же принцип действует и в отношении электроники, мебели, да и всего остального.

Наши деды и бабки покупали комод или стиральную машину, если не на всю жизнь, то на десятилетия, а потому старались приобрести как можно более добротную вещь, а если она ломалась — вызывали мастера по ремонту. Мы же покупаем дешевую мебель и дешевую бытовую технику с тем, чтобы через пару лет ее не жалко было выбросить и купить новую. И в результате объем выбрасываемого нами мусора увеличивается в разы.

Но правы те, кто считает, что начинать борьбу с такой системой потребления следует с одноразовой посуды. Хотя бы потому, что это очень легко сделать – достаточно приобрести комплекты обычной стеклянной или фарфоровой посуды. Но с этого маленького шага могут начаться большие перемены».

Что ж, для начала давайте попробуем его сделать, этот маленький шаг.

«ПОБЕДА ИЗРАИЛЯ»

Накануне начала учебного года инициаторы проекта «Победа Израиля» запустили видеоклип, напомнивший о том, в каких непростых условиях живут и учатся дети приграничных с сектором Газы районов.

В основу видеоклипа положена знакомая с детства каждому израильтянину песня Наоми Шемер «Алеф-бет» («Азбука»). Но дети, живущие на границе с сектором Газы поют этот шлягер, чуть изменив слова: буквы ивритского алфавита они учат по словам «огонь», «касам», «ХАМАС», «тревога» и т.п., а их игры заключаются в освоении навыков поведения во время воздушной тревоги.

Так возникает страшный диссонанс: Веселая мелодия, звонкие детские голоса, милые лица – и, по сути, страшное содержание. Смотреть это без слез невозможно. Особенно, если знать, что герои клипа играют самих себя, изображают свою повседневную действительность.

«Для нас важно, чтобы все дети в Израиле понимали тот страх, в котором мы растем, – говорит 9-летняя жительница Сдерота Михаль Маор, снявшаяся в клипе. – Поэтому я очень хотела принять участие в записи песни о нашей жизни здесь».

Грэг Роман, директор института «Ближневосточный форум», инициировавший проект «Победа Израиля», пояснил: «Песня воспринимается чрезвычайно болезненно, но она, к сожалению, с точностью описывают те чувства, с которыми дети Юга начинают новый учебный год. Необходимо раз и навсегда положить конец сложившемуся положению, а это возможно только одним способом – победить ХАМАС. Террор может быть побежден исключительно применением силы. Позиция слабости унизительна для Израиля, она нетерпима и непродуктивна. Это отражается не только на престиже государства, но и на моральном состоянии и здоровье детей. Надо достичь победы хотя бы ради них».

ЭРАН ЗАГОВОРИЛ НА БЕДУИНСКОМ

Для тех, кто не знает: ЭРАН – это аббревиатура названия организации «Эзра ришона нафшит бэ-телефон у бэ-интернет» («Первая психологическая помощь по телефону и интернету»). Ежедневно 1300 добровольцев этой организации проводят долгие часы у телефона или экрана компьютера, предотвращая самоубийства; приходя на помощь жертвам насилия и вообще любому, кто оказался в трудной ситуации, и испытывает душевное смятение. На днях к ним прибавилось 12 добровольцев, готовых оказывать подобную помощь жителям бедуинского сектора.

— Идея создания такой группы родилась почти одновременно у нас и руководства ЭРАН, так что мы шли навстречу друг другу, — рассказывает председатель организации «Шахар хадаш» («Новое утро») Умар Джамаль Аль-Кринауи. – Дело в том, что бедуинская община переживает непростые времена. С одной стороны, наша молодежь хочет стать частью современного мира, а с другой крепко держится за религиозные и национальные традиции, за те ценности, которые были привиты нам еще в детстве. Все это, помимо всех прочих причин, нередко порождает многочисленные душевные проблемы, душевное смятение из-за того, что человек не может выбрать, как жить ему дальше. Так что специальная линия психологической помощи для бедуинов нужна была давно, и мы с радостью откликнулись на предложение ЭРАН открыть курсы добровольцев на арабском языке. В итоге нам удалось мобилизовать 50 добровольцев, в основном из педагогов. Но курсы оказались такими сложными и интенсивными, что до конца добрались только 12 человек. Но этого пока хватает. Хотя потребность в такой линии и в самом деле огромна, на нее пока поступает крайне мало звонков. Правда, мы пока никак ее не рекламировали. Думаю, по мере раскручивания рекламы количество звонков будет увеличиваться.

— Дело не только в рекламе, — считает одна из новых сотрудниц ЭРАН Ислам Аль-Кринауи. – В бедуинском обществе и в самом деле немало психологических проблем; есть в нем и самоубийства, и сексуальное, и физическое насилие, но вместе с тем это очень закрытое сообщество. У нас не принято выносить сор из шатра, делиться своими личными проблемами или проблемами своей семьи с кем-либо посторонним. Вы, евреи, более открыты. Поэтому сотни сотрудников ЭРАН, говорящих на иврите, работают, не поднимая головы, а к нам пока поступает пара звонков в день, да и то не всегда. Но в то же время нет ничего хуже, чем загонять душевные раны внутрь, так как они потом преследуют человека всю жизнь и в итоге могут привести к психическому заболеванию.

— В ЭРАН и до вас были добровольцы, свободно владеющие арабским языком – как арабы, так и евреи. Для чего понадобилось создавать специальную линию для бедуинов?

— Потому что мы все же другие, чем те, кого вы называете «израильскими арабами». У нас свои традиции, своя ментальность, свои культурные коды. Не зная их, как бы вы ни говорили на арабском, вы все равно не поймете до конца того, что именно хочет сказать вам человек, а самое главное – чего он не договаривает. Чтобы раскрыться и довериться человеку, находящему на другом конце трубки, лица которого ты не видишь, ты должен чувствовать, что с тобой говорит «свой» — только тогда ты ему по-настоящему доверишься. И только «свой» может по-настоящему успокоить, вселить надежду и дать совет о том, куда обратиться и как действовать дальше. Последнее бывает особенно нелегко.

Кстати, почти все выпускники курсов ЭРАН оказались молодые женщины. Почти – потому что один мужчина, 32-летний Сулейман Альгадифи, школьный учитель и координатор по работе с трудными подростками среди них все же оказался.

— Курс был просто великолепным, и очень многому нас научил, — говорит Сулейман. – И как общаться по телефону с попавшим в беду человеком, и как изменить его эмоциональное состояние, и какие варианты решений предложить, чтобы он сам выбрал наиболее для себя подходящее. В том, что наша линия крайне важна, у меня нет сомнений. У бедуинского сектора масса проблем – экономических, семейных, криминальных, да и всяких других. Вам правильно сказали, что у нас очень зарытая община. То есть если бедуинская женщина страдает, к примеру, от насилия в семье, она никогда не пойдет рассказывать об этом ни в полицию, ни к соцработнику, ни к психологу. А вот по телефону позвонить и выговориться – это ведь совсем другое дело. Поэтому уверен, как только о нашем существовании станет известно всем бедуинам Израиля, нас завалят звонками. И мы в итоге поможем нашим соплеменникам научиться говорить вслух о своих бедах и проблемах.

Добровольцы бедуинской линии рассказывают (разумеется, в общих чертах, не вдаваясь в подробности) о тех звонках, которые им довелось принять. Большая их часть касалась насилия в семье. Однажды позвонила уже очень немолодая женщина и стала рассказывать о проблемах, которые возникли у нее в области интимных отношений с мужем. 24-летняя сотрудница ЭРАН, никогда ни с чем подобным не сталкивавшаяся, так растерялась, что позвала на помощь начальницу смены. Так они и вели этот разговор втроем, и в итоге эта женщина долго благодарила их за отзывчивость, обещала подумать над их советами и вообще была в настроении, совершенно отличном от того, в котором пребывала в начале разговора.

— Главное: разговор получился очень откровенным, и возникло ощущение, что наша собеседница нам полностью доверяет. С учетом менталитета бедуинов этого добиться очень непросто. Поэтому мы чувствовали и одновременно понимали, что находимся только в самом начале долгого пути. Но его обязательно пройдем! – говорят добровольцы ЭРАН.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s