ПАРТНЕР МОССАДА

Опубликовал(а)

«Йосси уселся напротив и открыл свою сумку. В своем пожилом возрасте он хорошо выглядел и был крепкого сложения. Он вытащил четыре паспорта: два американских, один коста-риканский и один бельгийский. В каждом паспорте была его фотография, но имена были разными. Я спросил у него, как он достал их. “Очень просто”, — ответил он. И рассказал мне, как он это сделал. Я был поражен, насколько легко это выглядело. В молодости, в 1960-х годах, Йосси был агентом Моссада, израильского ведомства национальной безопасности. Когда он оставил его, то стал партнером Моссада. Йосси объяснил, что партнерами Моссада являются те, кто не состоят в нем официально, но привлекаются Моссадом время от времени для специальных поручений, когда нужны именно они. И потом он пустился в описание некоторых своих подвигов и “поручений” за разные годы».

Еврейский интернет-журнал Tablet опубликовал недавно интервью, которое почетный профессор еврейской истории Тель-Авивского университета Роберт Рокэвэй взял у одного бывшего моссадовца (Yossi and the Mossad. By Robert Rockaway), непосредственного исполнителя ряда более и менее известных операций. Его настоящее имя, естественно, не раскрывается.

Йосси родился в 1943 году в Иерусалиме. Потом в разное время жил в Италии, Голландии, Украине, Таиланде, Монголии и Соединенных Штатах.

В начале 1960-х годов он был агентом Моссада и проживал в Италии. В то время главным редактором главной египетской газеты «Аль-Ахрам» был Мохаммед Хусейн Хайкал, близкий друг и конфидент президента Египта Насера. Кому как не ему знать сокровенные мысли и планы Насера в отношении Израиля, подумали в Моссаде, и как бы эти мысли и планы выведать…

Отправной точкой для операции стал тот факт, что брат Хайкала жил в Италии. Было решено похитить его, переправить в Израиль и потом начать шантажировать самого редактора. Йосси был включен в группу захвата. Он должен был постучать в квартиру, где жил брат Хайкала, и назвать себя итальянским именем его друга. А когда дверь откроется, в дело должны были вступить остальные моссадовцы. Но Йосси, когда он постучал в дверь и услышал вопрос, кто это, переволновался и назвал собственное итальянское имя – Джузеппе. К счастью, Хайкал-брат дверь все равно открыл. Его выволокли из комнаты, затолкали в машину и отвезли в Геную, а там переместили на грузовое судно, отправлявшееся в Израиль. Там пленника сфотографировали пожимающим руки израильским официальным лицам и прогуливающимся с израильтянами по улице Дизенгоф в Тель-Авиве. Далее, на его счет в банке был сделан перевод, чтобы продемонстрировать, будто он сотрудничает с Израилем. Соответственно Хайкал-редактор был предупрежден, что если он не поможет Израилю, то все фотографии его брата окажутся в распоряжении египетских властей. Расчет оправдался, и нужная Моссаду информация была получена.

Следующим эпизодом, о котором поведал Йосси профессору Рокэвэйю, был связан с тогдашним президентом Сирии Хафезом Асадом. Израильтянам было известно, что Асад тяжело болен (диабет, инфаркт и т.д.), но вопрос был в том, как долго он протянет. Между тем Асад должен был приехать с визитом в Женеву и поселиться в гостинице Hilton, принадлежавшей видному еврейскому деятелю и финансисту Нессиму Гаону. Агенты Моссада узнали, в каком номере будет жить Асад. Они приехали заранее и поселились в номере под ним, где подсоединили трубу из туалета Асада к их собственному. Потом образцы его стула были отправлены в Израиль для анализа. Последний показал, что дни Асада в общем сочтены. Сирийский президент скончался через несколько месяцев.

В 1980 году Йосси переехал в Гонконг, где работал в американской компании. Тогда Моссад уже перевел его из агентов в партнеры. В 1986 году с ним связались и попросили взять к себе на работу некоего Цви Ахарони. Его настоящее имя было Херманн Арндт. Он иммигрировал в Палестину в 1938 году, служил в английской армии, а после войны сначала работал в службе внутренней безопасности Шин Бет, а потом в Моссаде. Двадцать лет Ахарони посвятил охоте за беглыми нацистами, и в 1960 году именно он идентифицировал аргентинского гражданина Рикардо Клемента как Адольфа Эйхмана. В Гонконге Ахарони должен был осуществлять конфиденциальные контакты со странами региона, не имевшими официальных отношений с Израилем. Так, Ахарони тайно привез в Израиль начальника штаба индонезийской армии. Он также организовал посещение Израиля высокопоставленными китайскими военными.

В мае 1972 года в аэропорту Лод (ныне Бен-Гурион) произошел громкий теракт, когда трое членов Японской Красной Армии расстреляли пассажиров и встречающих, убив 26 человек и ранив 80. Было установлено, что японские террористы имели связи с итальянскими Красными Бригадами, и Моссад был обеспокоен возможными акциями последних против Израиля. Поэтому решили действовать превентивно.

Среди краснобригадников, контактировавших с японцами, был один швейцарец, выполнявший функции банкира Красной Армии в Европе. Йосси получил задание устранить его. Банкир жил в доме, окруженном деревьями, из-за которых сам дом нельзя было видеть. Это означало, что ликвидацию удобнее всего было произвести в момент приезда банкира с работы, а приезжал он ровно в пять вечера. Йосси спрятался за деревом, а другой агент ждал в машине. К самому дому вел отдельный проезд, потом надо было открыть ворота в заборе, что занимало 10 секунд. Когда банкир подъехал к воротам, которые только начали открываться, он приостановился, и в этот момент Йосси подбежал к нему и выстрелил. Банкир завалился на руль, раздался сигнал, и его жена, увидев, что ворота открыты, сигнал гудит, а мужа нет, выбежала и нашла его мертвым. Полиция приехала через 10 минут после вызова, но моссадовцев уже и след простыл. За 20 минут они доехали до границы и пересекли ее.

Действие следующей операции, о которой поведал Йосси, также происходило в Швейцарии. В начале 1970-х годов в Израиле попытались выяснить, что стало с деньгами, которые немецкие, голландские, австрийские и чешские евреи разместили в швейцарских банках перед Холокостом. Один из расследователей по имени Ронни вышел на незамужнюю швейцарку, занимавшую высокий пост в одном таком банке, и начал за ней ухаживать. Она, однако, заподозрила неладное, и обратилась в полицию. Ронни не успел оглянуться, как оказался в следственном изоляторе в Цюрихе. Пока Ронни ждал суда, Йосси принял на себя командование операцией по его освобождению.

Между следственным изолятором и зданием суда был коридор. Подсудимых обычно проводили через него. По обеим сторонам коридора стояли скамьи для посетителей, а в центре него была дверь, которая открывалась на улицу.

В группу Йосси входили еще три человека. Они знали день и время, когда Ронни должны были привезти в суд. У них были две машины: «Пежо» и «Фольксваген». Первая машина должна была стоять напротив дверей на улицу, а вторая, на которой Ронни планировали вывезти за границу, на соседней улице. За рулем в ней сидела молодая женщина, а на крыше были крепления для лыж – как если бы влюбленная парочка собралась покататься в горах. Еще один член группы имел при себе игрушечный пистолет, выглядевший совсем как настоящий. Обязанностью Йосси было следить, чтобы операция прошла по плану. Однако за день до нее водитель «Пежо» сообщил, что не сможет прийти, и Йосси пришлось занять его место.

В день операции Йосси поставил машину на нужное место. Потом человек с игрушечным пистолетом вошел в коридор – он должен был припугнуть конвоира Ронни – и сел на скамью. И тут все задумки рухнули! Четверо полицейских в штатском накинулись на Йосси, и еще четверо – на парня с пугачом. Все это было невероятной случайностью. Оказалось, что 15 минут назад из того же самого коридора бежал некий израильтянин по имени Бенни Сингер, и это его ловила полиция.

Короче говоря, Йосси привезли в участок и начали допрашивать, где Бенни Сингер. Он с чистой совестью отвечал, что понятия не имеет, кто это такой. Тем временем его обыскали, нашли ключи от арендованного «Фольксвагена», потом нашли и саму машину (водительница покинула ее, когда Ронни так и не появился), а в ней был израильский паспорт для Ронни. Теперь-то полицейские поняли, кого на самом деле хотел вызволить Йосси.

Дальше был суд. Йосси получил 14 месяцев тюрьмы за попытку содействия побегу, а его помощник – шесть. Йосси отправили отбывать срок в тюрьму с минимальным уровнем безопасности в городе Регенсбург, а через полгода туда же привезли Ронни. И они снова начали думать-гадать, как его освободить.

Йосси работал в переплетной мастерской на четвертом этаже. Рядом с ним сидел охранник, у которого был ключ, открывавший двери во всей тюрьме. В один день он взял отпуск и оставил ключ в незапертом ящичке. Йосси не замедлил его вытащить. Он попросил другого заключенного, швейцарца, с которым подружился и который на выходные уходил домой, сделать дубликат ключа. Когда Йосси получил новый ключ, он положил старый на место.

Теперь надо было заручиться помощью на воле. Телефон, который не прослушивался, был у секретарши тюремной администрации. Йосси стал за ней ухаживать, и она разрешила ему пользоваться ее телефоном. В результате побег был назначен на 7 декабря 1977 года. Чтобы выйти из тюрьмы на работу, заключенному нужна была зеленая форменная одежда; те, кто работал внутри, были в серой. Йосси сумел достать для Ронни зеленую одежду.

В назначенный день ровно в 9 часов 20 минут утра Йосси открыл своим ключом камеру Ронни. Кроме зеленой формы на том была еще зимняя шапка, прикрывавшая лицо. Оба спустились на нижний этаж и прошли к комнате для посетителей. Одновременно с ними двое израильских агентов вошли в комнату для посетителей с другой стороны. Под дулом пистолета охраннику связали руки и заклеили ему рот клейкой лентой. Потом один из них открыл ворота, за которыми ждала машина. Ронни и двое израильтян сели в нее и уехали. Ронни быстро сбрил бороду и переоделся, а тюремную одежду выкинул в окно. Вместо того, чтобы ехать к немецкой границе, которая была от них в получасе езды, они направились к французской, до которой было два часа. Расчет был на то, что полиция перекроет ту границу, что ближе. Так и получилось. Ронни со товарищи благополучно проехали во Францию, потом он улетел в Париж, а оттуда в Тель-Авив – на все про все ушло 12 часов.

Йосси между тем вернулся в свой переплетный цех и спрятал ключ. Его, естественно, вскоре вызвали на допрос. Ты помогал Ронни сбежать? Нет. А ключ от его камеры у тебя есть? Нет, конечно, а вы ключи пересчитали? Да, все на месте. Так как же я мог выпустить его из тюрьмы без ключа? Его оставили в покое, а через три месяца он и сам уже вернулся в Израиль, где его встречал Ронни со своей командой.

Короче говоря, в Израиле Йосси был уважаемым человеком, и к нему обращались за помощью не только в делах государственных. Однажды молодой израильтянин со своей подружкой отправился в отпуск в Бразилию. У девушки был пакет, который она по просьбе знакомого должна была кому-то передать. Когда бразильские таможенники открыли пакет, в нем оказалось 750 таблеток ЛСД. Ее, конечно, арестовали, и как она ни отпиралась, что и понятия не имела о содержимом посылки, её судили и на семь лет отправили в тюрьму. Родственник девушки, наслышанный о Йосси, позвонил ему и попросил выручить ее. И в самом деле, у Йосси было к кому обратиться в Бразилии. Он связался с начальником, состоявшей из израильтян, охраны банкирской семьи Сафра. Тот позвонил шефу бразильской федеральной полиции, оттуда последовал звонок начальнику тюрьмы. О кей, сказал последний, за 10 тысяч долларов я дам ей отпуск на выходные. Столько же запросил и его шеф. Сотрудник консульства Израиля в Сан-Пауло согласился за три тысячи оформить новый паспорт. Главный телохранитель бразильских банкиров потребовал 25 тысяч за то, чтобы вывезти провинившуюся из страны, а когда это было сделано – еще 25. Слава Б-гу, что деньги в семье водились…

Еврейские крутые парни вообще являются в известном смысле слабостью профессора Рокэвэйя. В 1993 году он опубликовал книгу с названием, вызывающим в памяти ударную фразу из типично еврейского анекдота: «Но к маме он относился хорошо». Зато подзаголовок ставил все на свое место: «Жизни и преступления еврейских гангстеров». В 1930-е года имена героев этой книги были, как говорится, на слуху у всех обитателей Ловэр Ист-Сайда. Арнольд Ротштейн, Багси Сигел. Мейер Лански… Существенно было то, что эти люди нисколько не стеснялись своего еврейства в отличие от интеллектуалов, окружавших самого Рокэвэйя в пору его работы над диссертацией в Университете Мичигана в 1960-х годах. В статье Anti-Semitism and the Birth of Jewish Studies, опубликованной тем же интернет-журналом Tablet, Роберт Рокэвэй рассказывает: «Особенно обескураживающим для меня и маленькой группы друзей-единомышленников был ответ, который мы получили, когда пробивали программу еврейских исследований в Университете Мичигана. Более трех месяцев мы встречались с профессорами-евреями, работавших на кафедрах истории, политических наук, философии и Ближнего Востока… Во время одной из наших последних встреч, после того как были выслушаны все предлоги, выдвинутые профессорами в обоснование того, что еврейские исследования не являются заслуживающей доверия академической сферой, я взорвался: “Вы идентифицируете себя как евреи, только когда даете лекции или беседы дамам из Hadassah либо перед еврейскими организациями, за что получаете деньги. Но все ваша еврейская сентиментальность исчезает, когда мы просим вас поддержать еврейские исследования в университете».

Как надо действовать, чтобы добиться своего, энтузиастам вроде Рокэвэйя показали афро-американцы. Они требовали, чтобы в университет пригласили чернокожего профессора для преподавания их истории, но получили отказ вроде того, что квалифицированного специалиста с нужным цветом кожи не имеется. Тогда черные студенты заперли все двери на кафедре истории и стали срывать лекции, барабаня на кастрюлях и выкрикивая разные лозунги. Так они добились своего. Между тем Рокэвэй и компания обратились в Еврейскую Федерацию Детройта и попросили ее спонсировать программу еврейских исследований в Университете Мичигана. Получив отказ, они не стушевались. Они приковали себя цепями к входу в здание Федерации, предварительно оповестив прессу. Скандал сделал свое дело – деньги для первичного финансирования предложенного проекта таки нашлись.

Рокэвэйю также хорошо запомнился эпизод обсуждения только появившегося тогда романа американского писателя Филипа Рота «Жалоба Портного», главным героем которого был такой еврейский бунтарь, попирающий традиции, бросающий вызов обществу, не самый симпатичный в целом малый, но в стиле того неспокойного времени. Вместе с тем Рокэвэй выступил в защиту романа Рота – и оказался в меньшинстве. Почтенные еврейские профессора дружно обрушились на автора, называя его самоненавидящим евреем, да и вообще антисемитом. Один из них причислил «Жалобу Портного» к тем опусам, подобные которым нацисты использовали в своих юдофобских кампаниях. Роман Рота, сказал он, на руку антисемитам, из-за него евреев будут ненавидеть еще больше. Все, что говорили другие участники дискуссии, также было продиктовано страхом – не надо давать врагам евреев повода обвинять их во все новых и новых грехах.

Жить и дальше с оглядкой Рокэвэй не захотел и, когда в 1971 году его пригласили преподавать в Тель-Авивский университет, охотно согласился. Он проработал там 33 года и никогда не жалел о переезде. «Время, проведенное мною в Израиле, просто восхитительное. Я проигнорировал массу предложений о работе в Соединенных Штатах, но я так люблю быть частью еврейского государства. Это поистине больше вас – это такой кайф. Израиль полон евреев, и я люблю евреев. Я живу в мечте».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s