ОН РАЗБИЛСЯ. СИНДРОМ ПОДЛОДКИ «КУРСК»

Опубликовал(а)

Амбиции побеждают здравый смысл. Авария Sukhoi Superjet 100 значительно подорвала идею национального престижа и надежду на то, что Россия войдет в число ведущих авиастроителей мира. Она останется закрытой страной даже для своих сограждан, скрывая подробности гибели атомной субмарины «Лошарик».

Проблема в трех частях

То, что случилось вечером 5 мая в Шереметьево, где аэрофлотовский самолет «Сухой Суперджет 100» (Sukhoi Superjet 100) совершил неудачную завершившуюся пожаром аварийную посадку, из-за чего погиб 41 человек, выходит за рамки обычной авиакатастрофы, которыми, к сожалению, не удивишь мир. В конце концов, никто не застрахован от подобных аварий.

Но наличие полных топливных баков и отсутствие элементарных пилотских знаний при посадке — явление уникальное.

Насколько надежны не готовые к самостоятельным, без участия приборов, действиям пилоты — одна часть проблемы. Другая ее часть — насколько совершенен самолет Sukhoi Superjet 100. Третья часть — элемент трагедии, который весьма по-разному интерпретируется в России, стране, склонной в поиску теорий и домыслов, которые намеренно искажают истинную картину происходящего.

Причем, эта третья часть инициируется властями, чтобы если не устранить, то снизить градус обоснованного или необоснованного недоверия граждан к отечественным авиапроизводителям. В любом случае, они выполняют политический заказ Кремля.

Зарубежные эксперты подчеркивают: производство самолетов в России — не просто отрасль, отражающая состояние высоких технологий. Это — признак того, что Россия остается великой державой, не уступающей США и Европе, наработавшим гигантский опыт в авиастроении и опережающей Китай, который в последние годы также предпринимает шаги по созданию собственных пассажирских авиалайнеров, которые производит государственная компания.

И национальная катастрофа, и личное поражение

Майская авиакатастрофа в Москве прямо указывает на то, что фактический виновник несовершенного и дающего сбои на самом ответственном этапе полета Sukhoi Superjet 100 — государственный аппарат Владимира Путина. Президент вполне мог бы прокомментировать катастрофу двумя словами: «Он разбился». Так, как это уже было с подлодкой «Курск» в 2000 году. Напомним, он предельно лаконично и цинично объяснил американцам, а заодно всему миру, что именно случилось: «Она утонула».

Так что катастрофа в Шереметьево — не только национальная катастрофа, но и личное поражение Путина, для которого Sukhoi Superjet 100 его любимое детище. Увидеть зрелище пожара в столичном аэропорту для Путина равносильно потере двуглавого орла с российского герба. Ведь этот самолет для президента был символом развития промышленности России после распада Советского Союза и залогом роста экспортного потенциала РФ.

После авиакатастрофы в Москве Sukhoi Superjet 100 прозвали «летающим гробом».

Причем, первым сделал это «Аэрофлот» — та компания, которой, по сути, навязали эти летающие гробы. Стараясь удержать ускользающий из-под влияния сегмент, демонстрирующий стабильность авиастроителям и поступление доходов в отрасль, Москва заинтересована в том, чтобы переложить вину за погибших на что и на кого угодно — на удар молнии, недостаточную (а, по сути, преступную) подготовку пилотов в форс-мажорной ситуации — лишь бы не было разговоров о принципиальных проблемах в конструкции самолета.

Сторонники конспиративной теории связывают аварию в Москве и последовавший спустя несколько дней разрыв аорты журналиста Сергея Доренко, который был известным критиком как проекта Sukhoi Superjet 100, так и конкретных действий Путина в случае с «Курском». Напомним, что Доренко оказался единственным человеком в России, кто 19 лет назад, в августе 2000 года, в передаче на государственном телеканале ОРТ осмелился обвинить Путина, только заступившего на пост президента, во лжи и равнодушии. Именно после этого президент распорядился все российские СМИ взять под ручное управление Кремля.

На кону авторитет президента

Сегодняшняя задача СМИ РФ тоже предельно проста. Писать, говорить и показывать все, что угодно, привлекая кого угодно, хоть самого дьявола, чтобы отвести направление главного удара по любимому детищу Путина и не оставить мокрого места от тех, кто покушается на «Сухого». Отсюда обилие постановочных дискуссий с участием якобы независимых спецов — это на кремлевских-то телеканалах, где за 10-15 тысяч рублей любой бомж, сказавшийся экспертом, выпалит любую небылицу. Главное — донести до народа то, что проект Sukhoi Superjet 100, несмотря на козни внешних и внутренних врагов, вполне дееспособен.

Когда на кону авторитет президента, который способен утеряться в одну минуту, хороши все средства. Другое дело — Запад. Если бы авария, аналогичная той, что была в Шереметьево, произошла на Западе, полеты этих самолетов были бы запрещены вплоть до результатов детального расследования, как это произошло с самолетами Boeing 737 MAX. Такое расследование и запрет нисколько не угрожали бы репутации Дональда Трампа. Понятно, что расследование идет и после аварии «Сухого», и СМИ РФ не устают повторять, что рано делать выводы, пока оно не закончено. С другой стороны, ясно и то, что вердикт российских экспертов будет тщательно скорректирован, исходя из «дружеских пожеланий» Кремля, по проверенному сталинскому принципу «добровольно — под нажимом».

Как замечают зарубежные эксперты, то, что направлявшийся в Мурманск аэрофлотовский «Суперджет» загорелся на земле, из-за чего не удалось спасти более половины из 78 находившихся на борту людей, свидетельствует о наличии опасных дефектов конструкции, что намного серьезнее, чем частые технические проблемы.

Человеческий фактор

Но это не единственная причина высокого числа жертв. Что спасаем, жизнь или багаж, задались вопросом немецкие журналисты. Они утверждают, что на видео в Шереметьево отражена невероятная сцена. В условиях аварийной посадки «Сухого», когда хвостовая часть самолета объята пламенем, а оба надувных трапа в передней части оперативно спущены, по ним спускаются пассажиры, но они выходят с довольно долгими промежутками. Die Welt подчеркивает: видно, что некоторые скатываются по трапу вместе с багажом.

Эксперты по безопасности отмечают, что брать с собой багаж во время экстренной эвакуации — фатально. На это тратится драгоценное время, которое необходимо другим пассажирам в то время, как салон самолета заполняется дымом. Согласно нормам, самолет должен быть эвакуирован через половину от общего числа эвакуационных выходов в течение 90 секунд.

Иными словами, спасая свое имущество, россияне блокировали доступ к трапу задыхающимся от дыма соседям по салону. Именно поэтому пассажиры бизнес-класса имели больше возможностей прихватить ручную кладь, зато тем, кто находился в хвостовой части салона, не хватило драгоценного времени, чтобы спастись. Если тем, кто таким образом уцелел, сообщить, что они поступили, по меньшей мере, некорректно, они, скорее всего, сильно удивятся. Это уже не технические неполадки, это менталитет!

Былое и думы

В советской авиастроительной промышленности работало примерно 2 млн. человек, производившие около 150 гражданских самолетов ежегодно. В моем родном Ташкенте, куда был в 1942 году из Химок эвакуирован авиапроизводитель, который полвека носил название 84-й завод, оказаться в числе 50 тыс. сотрудников предприятия означало быть мастером высокого класса. Выпускаемые им на базе американского DC-3 самолеты Ли-2 (в годы войны 2258 экземпляра!), а затем в мирные годы десять типов транспортных и пассажирских самолетов, среди которых легендарный «Антей», были лучшими — каждый в своем сегменте. Это, повторяю, только один авиазавод.

Sukhoi Superjet 100 — изделие штучное. Он единственный пассажирский самолет, созданный в России после распада Советского Союза и используемый гражданскими авиалиниями. Для президента РФ это весьма важно в попытке сохранить наследие советской гражданской авиации, а, стало быть, в память о былой мощи СССР — международного авиапроизводителя, навязывавшего свою продукцию всему социалистическому лагерю и странам третьего мира.

Катастрофа в Шереметьево — удар по вероятному развитию экспорта. «Сухой» и без того туго продается за рубежом: 50 самолетов, проданных с 2011 года Мексике, Таиланду, Индонезии и Лаосу отнюдь не свидетельствуют о доверии со стороны авиакомпаний из благополучных государств. Сейчас продвигать его даже на рынке стран третьего мира станет еще проблематичней.

Проблем, которые предстоит понять, немало

Почему летчики рейса SU1492 вернулись в московский аэропорт Шереметьево вскоре после вылета в Мурманск? Почему вопреки строгим инструкциям авиалайнер приземлялся с полными топливными баками? Почему ударился о землю при посадке? Почему медлили службы аэропорта, прежде чем выслать пожарные и санитарные машины к посадочной полосе, где самолет на глазах превратился в огненный факел? Это что, беспечность или равнодушие? Нет, это просто нежелание брать на себя ответственность за происходящее. Явление повсеместное в стране, где любая пятикопеечная проблема решается только по личному указанию президента.

Посягнуть на крылатую икону Путина, каким стал «Сухой», сегодня в России не способен никто. Нет второго Доренко. А тот, напомним, с самого начала, вооружившись фактами, утверждал, что региональный авиалайнер, который не может ни летать, ни толком приземляться, делает это по простой причине. У него проблемы с двигателем и масса других недоработок, который можно определить одним словом — ненадежность.

Именно эти доводы привели спецы ирландской компании «СитиДжет» и связанных с нею «Брюссельских авиалиний», когда после двух лет использования «Сухого» отказались от «продолжения банкета». Это были единственные в Европе эксплуатанты путинского детища. Словенская авиакомпания «Адрия» отменила заказ на 15 самолетов, заявив о своей «растущей обеспокоенности» относительно «готовности компании «Сухой» к честному и стабильному долгосрочному партнерству», а также об отсутствии «общих взглядов на дальнейшее стратегическое развитие компании». За таким заявлением стоит подозрение в манипуляциях со стороны России, которое «Адрия» не расшифровывает.

Печальный конец истории сотрудничества с Европой, наличие которого и пытался в пропагандистских целях использовать Путин, продвигая «Сухого» поближе к главным обладателям евро и доллара, которые президент демонстративно клянет на всех перекрестках. Типичное поведение главного чекиста страны: запутать противника, замести следы, добиться цели дезинформацией. «Ихтамнет» по поводу и без. Чаще без.

«Сухой» — единственный отраслевой проект, получивший государственное финансирование и кредиты от государственных банков, а потому вдобавок и солидного консультанта в лице компании «Боинг», которая пристегнула к производству деталей для самолета 40 компаний из 10 стран. Но и эта мощная поддержка не помогла.

Зачем Путину «Сухой», понятно. Солидные авиакомпании, как правило, не рискуют и затариваются проверенной продукцией. Более экономичными, чем «Сухой», и более надежными самолетами от «Эйрбас» и «Боинг». Они, хотя и в 2-3 раза дороже, зато легко одолевают по 6-7 тыс. км, то есть вдвое превосходят дальностью полета Sukhoi Superjet 100. В этом классе самолетов в России явная напряженка. Ниша, которую нужно и можно заполнить отечественным изделием, пуста.

Далеко и близко

В России сложился перекос в авиапромышленности. Насколько хорошо по части производства истребителей, настолько ахово в производстве региональных самолетов для гражданских целей. Причем, общепризнано: источником национальной гордости и признаком промышленного мастерства являются именно гражданские, а не военные самолеты. В этом сегменте Путин определил цель: вытеснить с рынка канадский «Бомбардье» и бразильский «Эмбраэр». Канадцы и бразильцы были, по замыслу президента, обречены изначально, поскольку «Сухой», единица которого обходилась в $31,7 млн., был на треть дешевле, чем продукты заокеанских производителей по ту сторону Атлантики.

Но грянула серия скандалов. Во-первых, у 70 инженеров на заводе-изготовителе «Суперджета» оказались поддельные дипломы. Во-вторых, «Суперджет 100» потерпел аварию в Индонезии во время предпродажного демонстрационного полета, в результате чего погибли все 50 человек, находившиеся на борту. В том числе и потенциальные покупатели, которые хотели на себе ощутить всю прелесть полета на «Сухом». Ощутили.

Эти и другие события умерили аппетиты эксплуатантов: лучше заплатить подороже и получить достойный продукт. Задолго до катастрофы в Шереметьево свое «фе» выразила мексиканская компания «Интерджет», поставив на прикол 15 «Суперджетов» (всего их у нее 22): двигатели вышли из строя, а заменить их производитель не спешит, действуя по принципу «Купил дерьмо — вот и живи с ним». Мексиканцы выходят из положения проверенным способом. Снимают двигатель с одного самолета и переставляют в другой.

Шереметьевская катастрофа показала: первоначальные планы «Сухого» продать к 2024 году 800 «Суперджетов», причем 500 из них на экспорт, потерпели неудачу. С внутренней продажей у «Сухого» дела идут побойчей. Сегодня 106 из 139 коммерческих самолетов «Сухой Суперджет 100» находятся в составе российских авиалиний. На какую можно надавить, какую подкупить, какой пообещать. Стонет главный покупатель «летающих гробов» (50 самолетов), основной авиаперевозчик страны Аэрофлот.

Проблема нехватки квалифицированных пилотов стала основой анекдота. Объявив о начале снижения самолета, обеспокоенная стюардесса вбегает в салон: «Есть ли на борту пилоты?» Салон замирает. «Космонавты, летчики?» Пассажиры немеют. «Ну, хотя бы прокуроры?» Гробовое молчание. Из хвоста самолета раздается дрожащий голос: «У меня есть небольшой опыт сажать картошку…» «Сойдет. Садитесь за штурвал».

Ну а теперь — кроме шуток. За пост-имперские амбиции надо платить, заявляют иностранные наблюдатели. Печально, конечно, что человеческими жизнями. Но это в стране, где человеческая жизнь, по выражению Путина на последней «Прямой линии», не стоит и пяти копеек, вполне нормальное явление. За «дешевле» в России чаще всего и платят самую дорогую цену.

У матросов нет вопросов

подлодка «Лошарик»

Впрочем, буквальная цена тоже бывает запредельной. В $1,5 млрд. обошлась России подлодка «Лошарик», сверхсекретное штучное техническое изделие, в котором находились 14 военнослужащих, в том числе не менее половины капитанов первого ранга (то есть полковников) и два Героя России. По качеству штата понятно, что они выполняли особо важное задание Минобороны. Какое задание? Вряд ли мы когда-либо узнаем о содержании его. Мы знаем лишь двух главных авторов проекта: президент Путин и министр обороны Шойгу. Учитывая, что «Лошарик» способен был погружаться на глубину до 6 тыс. метров до самого дна, по которому проложены магистральные кабели стратегического назначения, речь идет, по мнению военных экспертов, о подключении к ним с целью получения информации «из первых рук», что называется.

Любой, кто попытается приблизиться к разгадке этой тайны, будет немедленно объявлен Кремлем или агентом Запада либо шпионом иностранной разведки и однозначно загремит на нары. Идея Путина, который и поставил перед полковниками боевую задачу, понятна: российскому электорату, дружно проголосовавшему за его президентство, совсем не обязательно знать подробности события, которые навсегда останутся в папке «Совершенно секретно».

По этой причине узнает ли мир что-либо об истинных виновниках рукотворных катастроф в России — будь это Чернобыль, подлодка «Курск», Sukhoi Superjet 100, а теперь еще и подлодка «Лошарик» — более чем сомнительно. Касается ли дело трагедий на земле, в воздухе и под водой, которые произошли на объектах с «мирным атомом», с гражданскими самолетами или военно-морскими новинками, все они обречены на режим секретности. Электорат не ропщет. И не только потому что опасается жестких мер Кремля. Российская маргинальная масса видит в тех, кто имеет дело с атомными реакторами, подводным флотом, воздушными судами, людей, которые изначально рискуют жизнью и знают, на что идут, готовность погибнуть и остаться в забвении — часть этой идеологии, которая в армейском фольклоре отражена в присказке «У матросов нет вопросов».

За 19 лет после «Курска» страна изменилась. Тогда существовала группа независимых журналистов, которые вели собственное расследование, за что и поплатились. Кто карьерой, кто жизнью. «Курск» обозначил важную веху в жизни страны: журналисты распрощались со свободой СМИ. И с тех пор понятие «четвертая власть» стало историей. Кремль превратил страну в закрытое общество. Поэтому главный вопрос, поставленный «Лошариком» — насколько высока угроза повреждения атомной субмарины — Путин оставит без ответа.

Точнее, ответ такой же, что и был прежде. Она утонула. Этот ряд можно продолжать: он упал, он разбился, он взорвался…

Кремль не допускает не только документального, но даже художественного осмысления трагедий. Поэтому фильмы «Чернобыль» и «Курск» созданы кинематографистами Запада. Россия показывает их с одной целью — продемонстрировать, до чего довели страну Горбачев и Ельцин. Понятно, что дело возрождения России теперь в надежных руках Путина, поэтому серия катастроф на земле, в воздухе и под водой — лишь досадные случайности в жизни гражданского и военного сообществ. Так что фильм «Лошарик» никогда не появится в РФ даже на уровне сценария.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s