ТРИ ПОВОРОТНЫХ МОМЕНТА ПРЕДЫСТОРИИ ИЗРАИЛЯ

Опубликовал(а)

«Каждый из них – в 1897, 1917 и 1947 годах – явил одного еврейского лидера и его величие»

Известный американо-израильский историк Мартин Крамер написал для электронного журнала Mosaic эссе, в котором поделился своими наблюдениями к очередному Дню независимости Израиля (Three Turning Points that Led to the Birth of the State of Israel. By Martin Kramer). «Если подъем Израиля доказывает силу человеческой воли, — говорит он, — то любое объяснение этого должно приводить в пример индивидуальные проявления этой воли. Однако многие теоретики настаивают, что зацикливание на этих индивидах, по сути, “великих людях”, есть не что иное, как таблоидная версия истории. Нас пытаются уверить в том, что реальная история делается массами, движениями, огромными подземными силами. И до подъема Израиля нам также внушали, будто именно все эти силы работали против того, чтобы его не произошло». В самом деле, как могло случиться, что народ, рассеянный по всему миру в течение двух тысячелетий и объединенный лишь верой и памятью, вдруг съехался в одно место, выучился одному языку и сумел себя защитить? Английский философ истории Арнольд Тойнби, построивший единую схему развития цивилизаций, вообще отказывался от мысли вставить в нее евреев, ибо это «вымершее общество, которое выживает только как ископаемое». Писатель Артур Кестлер, автор знаменитого романа «Слепящая тьма» (Darkness at Noon) и сам еврей, подчеркивал, что Израиль «это фрик, своего рода Франкенштейн, зачатый на бумаге, начерченный в Мандате, вылупившийся в дипломатической лаборатории». Понятно, однако, что просто так Израиль появиться не мог. И все же, говорит Крамер, если многие государства могли бы указать на одну провиденциальную фигуру – Кавура, Бисмарка, Ататюрка, — которая провела их от кризиса до нового рождения, то вряд ли бы нашелся один такой лидер, который бы в одиночку справился с подобной задачей в случае Израиля. Тем не менее, Израиль появился именно благодаря силе индивидуальной воли.

Три поворотных момента предшествовали созданию нового еврейского государства. Три события: 1897 год — Первый сионистский конгресс в Базеле, 1917 год – Декларация Бальфура, 1948 год – Декларация независимости Израиля. И три человека: Теодор Герцль, Хаим Вейцман, Давид Бен-Гурион. «На каждом из этих поворотных моментов, — пишет Мартин Крамер, — случайно или по плану, только они одни находились в позиции, чтобы предпринять решающее действие, — и они его сделали. Если бы они потерпели неудачу, судьба сионизма и, соответственно, еврейского народа была бы другой навсегда». Допустим, размышляет Крамер, что кто-нибудь взялся бы сочинять пьесу об основателях Израиля в трех актах. Как бы она выглядела…

Акт первый

29 августа 1897 года. Концертный зал базельского муниципального казино. Здесь проходит созванный самозваным пророком еврейского возвращения в Сион, Теодором Герцлем, всемирный конгресс сионистов. Полтора года назад он издал книгу «Еврейское государство». Многие оценили ее как чистое безумие, другие как самонадеянное безрассудство, а богатые евреи, на поддержку которых он рассчитывал, дали ему от ворот поворот. Кто же приехал на конгресс? Всего-то их человек двести, большинство из России, да и не всех из них он знает. Зато слушают они его как зачарованные! Один участник конгресса вспоминал: «Это больше не был элегантный д-р Герцль из Вены. Это потомок царя Давида восстал из могилы». Люди приняли мое послание, замечает сам Герцль, ибо люди идут за тем, что просто и фантастично. И вот первый пункт Базельской программы: «Сионизм стремится создать для еврейского народа обеспеченное публичным правом убежище в Палестине». И решения по организационным делам они принимают, и флаг будущего государства утверждают, и наделяют самого Герцля правом вести переговоры с правительствами разных стран, чтобы добиваться их согласия с его планом. «В Базеле, — записывает Герцль в своем дневнике, — я основал еврейское государство. Если бы я произнес это сегодня вслух, меня бы все засмеяли. Но, возможно, через пять лет, а через пятьдесят уже наверняка, это было бы принято каждым».

Вместо примечания. Последующая дипломатия Герцля была неудачной. Но он предвидел, что Османская империя, «больной человек Европы», по словам императора Николая Первого, в конце концов распадется, и, когда это произойдет, «созданные им сионистские организации проследят за тем, чтобы сионисты присутствовали бы в приемных, кабинетах и дворцах, когда мирные конференции будут заниматься переделом мира».

 Акт второй

31 октября 1917 года. Даунинг-стрит 10. В кабинете английского премьер-министра заседает Военный кабинет. В приемной ждет Хаим Вейцман, президент Всемирной сионистской организации. Еще идет первая мировая война. В Палестине сейчас преимущество у англичан. Но кому достанется она после их победы? Англии? Франции? Силам Арабского восстания против турок, поднятого в аравийских песках? Или местным арабам, составляющим подавляющее большинство населения Палестины? Пусть это все вопросы для широкой публики – ведь уже есть секретное соглашение между Англией и Францией о будущем разделе сфер влияния на Ближнем Востоке, но их договоренности не включают сионистов, и понятно, почему – в этой войне те занимали нейтралитет из опасения поставить на неудачника. Тем не менее, все эти годы Вейцман неустанно лоббировал идею создания еврейского национального очага в Палестине – его авторитет в Англии был значителен, ибо это он, химик по профессии, внес решающий вклад в создание в разгар войны бездымного пороха, в котором нуждалась армия; отсюда и его связи в правительстве, и поддержка со стороны Артура Бальфура, министра иностранных дел, да и Марк Сайкс, соавтор того самого секретного соглашения, тоже ему симпатизирует. Конечно, Вейцман трудился не в одиночку. Среди упомянутых Крамером и Нахум Соколов, который добился одобрения сионистского плана папой Бенедиктом Пятнадцатым, и Аарон Ааронсон, создатель подпольной разведывательной сети «Нили», сотрудничество которой с лордом Алленби в Палестине помогло англичанам сберечь жизни как минимум 40 тысяч своих солдат, ну и Владимир Жаботинский, командир Еврейского легиона, воевавшего тогда за Альбион. А что же сам Вейцман? Вот что сказал о нем знаменитый английский философ сэр Исайя Берлин: «[Он обладал] экстраординарной способностью для создания иллюзии существования полностью сформировавшейся нации, подлинно избранным представителем которой он является, и что это не только нация, но и почти государство… И он вел себя как таковой, что завораживало в равной степени иностранных государственных деятелей и ассимилированных евреев». С одной стороны, как представлял дело Вейцман, его организация пользуется международным влиянием вплоть до Америки и в состоянии помочь Англии выиграть войну; с другой, надо же куда-то девать пять миллионов обездоленных евреев России, которые, если не открыть для них Сион, затопят собой послевоенную Европу…

И вот Вейцман сидит в приемной на Даунинг-стрит 10 и ждет. Дверь открывается, и к нему выходит сэр Марк Сайкс. Доктор Вейцман, торжественно объявляет он, это мальчик! Начальные слова Декларации Бальфура: «Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа, и приложит все усилия для содействия достижению этой цели…» Вейцман и рад, и не рад. Не видит он здесь четкости, определенности. Что такое «национальный очаг (national home)»? И какие у него предполагаются границы? Смущает его, допустим, и вторая часть Декларации, согласно которой «не должно производиться никаких действий, которые могли бы нарушить гражданские и религиозные права существующих нееврейских общин в Палестине или же права и политический статус, которыми пользуются евреи в любой другой стране». «Сначала мальчик мне не понравился, — записывает потом Вейцман в своих мемуарах. – Не таким я его ожидал. Но я знал, что это было начало великого движения».

Вместо примечания. Когда в 2017 году отмечалось столетие Декларации Бальфура, некоторые сторонники Израиля уверяли, что она не имела уж такого большого значения. Израиль бы и так появился, да и вообще разве не отказались от нее потом сами англичане – чего уж тут праздновать…

Между тем нельзя забывать, что без Декларации Бальфура не было бы английского Мандата в Палестине и, соответственно, массовой иммиграции в нее евреев. Как писал в 1923 году Владимир Жаботинский, еврейская община в Палестине могла «развиваться только под защитой силы, которая была бы независима от местного населения, — за железной стеной, которую нельзя было преодолеть». И этой «железной стеной» сионизма были тогда англичане. Мартин Крамер подытоживает: «светозарный час» Вейцмана в 1917 году подарил ишуву небольшую фору, которой ему хватило, чтобы вырасти в 10 раз и пересечь рубеж в 500 тысяч человек.

Акт третий

Пятница, 14 мая 1948 года. Последний день английского Мандата. Около Тель-Авивского музея искусств толкутся люди. Говорят, что именно здесь сегодня будет провозглашена независимость Израиля. Наконец приезжает Давид Бен-Гурион. И без всяких предварительных церемоний (собрание должно быть коротким, так как есть вероятность бомбежки) он зачитывает Декларацию независимости с ее ключевым пассажем:

«Мы, члены Народного Совета, представители еврейского населения страны и сионистского движения, в день окончания британского мандата на Эрец-Исраэль, и в силу нашего естественного и исторического права, а также на основании решения Генеральной Ассамблеи ООН настоящим провозглашаем создание Еврейского Государства в Эрец-Исраэль – Государства Израиль». Мартин Крамер пишет: «То, что ишув провозгласит независимость в день окончания Мандата, не вызывало вопросов. Но гениальность Бен-Гуриона состоит в том, что он использует Декларацию для того, чтобы не связывать новое государство узкими границами, определенными ООН, которые оставляют еврейскую часть Иерусалима вне Израиля, а само государство крайне уязвимым».

Бен-Гурион вспоминал впоследствии: «Нам пришлось согласиться в 1947 году всего на огузок Палестины в соответствии с решением ООН. Мы не считали это решение вполне справедливым, так как знали, что наша работа заслуживает того, чтобы нам выделили больше земли. Тем не менее, мы не настаивали на своем и приготовились скрупулезно следовать международному постановлению, вынесенному в день нашей независимости». И сионисты до поры до времени не отступали от этого принципа. Однако по мере приближения окончательного вывода английских войск необходимость критического взгляда на ооновский план стала очевидной. В своей более ранней публикации в том же Mosaic (The May 1948 Vote that Made the State of Israel) Мартин Крамер останавливается на данной теме подробнее.

Это было заседание временного правительства, созданного ишувом, состоявшееся 12 мая в Тель-Авиве, на котором рассматривалось содержание будущей Декларации независимости. 10 из 12 членов правительства присутствовали на нем. Оно продолжалось 13 часов. Одним из вопросов были границы. Как отразить его в Декларации?

С одной стороны, заявление о приверженности плану ООН получило бы безусловную международную поддержку; с другой, если сформулировать, что еврейское государство будет создано только «на его основе», то это будет подразумевать некоторую гибкость в отношении ооновской карты раздела Палестины. Сложность была еще в том, что в ходе уже идущих боевых действий между арабами и евреями, последние успели взять под контроль отдельные территории, главным образом удаленные и изолированные поселения, которые были отписаны арабскому государству. Как быть с ними? Отдавать? Да, полагал урожденный берлинец и юрист Феликс Розенблют (впоследствии министр юстиции Пинхас Розен), выступавший за «еврейское государство в границах, утвержденных резолюцией Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1947 года». Другой юрист и сулья Бехор-Шалом Шитрит (будущий министр полиции) согласился с Розенблютом в том, что «провозглашение государства, не указывая его размеров, провоцирует недоверие». Бен-Гурион отмел их возражения в безапелляционной форме: «Мы говорим о декларации независимости. Вот, к примеру, американская Декларация независимости. В ней вообще нет упоминания территориального деления. В этом нет необходимости и об этом нет закона… В декларации, которая учреждает государство, нет необходимости уточнять его территорию».

А далее Бен-Гурион перешел от легалистики к логике момента. Ведь ООН не собирается ничего делать для выполнения своего плана, в то время как арабы, объявив войну Израилю, уже фактически «разорвали» ооновскую карту. При таких обстоятельствах выход за установленные ею границы абсолютно законен. И, сказав это, он неожиданно для присутствующих потребовал голосования (ни по одному другому вопросу его не проводилось). «Кто за включение вопроса о границах в декларацию?» Четверо. «А кто против?» Пять. (Кто-то воздержался). Так решение было принято, и границы обошлись без упоминания в декларации.

Именно решение 12 мая, говорит Мартин Крамер, вывело Израиль на путь замены карты ООН другой картой. Бен-Гурион всегда считал голосование по этому вопросу своим важнейшим достижением, куда большим, чем провозглашение независимости. И он никогда не упускал возможности отметить, что хотя его собственное изучение права было прервано войной в 1914 году, но ему удалось одержать победу над двумя дипломированными юристами – Розенблютом и Шитритом.

В дневнике Бен-Гуриона за 14 мая сказано: «В четыре часа пополудни мы объявили независимость. Народ ликовал – но среди этого ликования я был в трауре. Наша судьба была в руках сил обороны».

Вместо примечания. Цитируем Мартина Крамера: «Всякий раз, когда по воле судьбы современная история требовала явления правильного еврея, иначе Израиль был бы утрачен, такой еврей являлся и на этот момент становился великим. Это, по словам Исайи Берлина, “странный факт”, но все равно факт. Мы никогда не должны принимать его как данность, и сам рассказ необходимо повторять на каждую годовщину рождения Израиля. Во-первых, потому что это правда. Во-вторых, дабы напоминать нам, что когда-нибудь в будущем такие евреи могут опять понадобиться».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s