ЛИДЕР СИОНИЗМА ААРОН ААРОНСОН

Опубликовал(а)

15 мая с.г. премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу посетил сельскохозяйственную станцию Ааронсон в Атлите. Это было столетие со дня гибели ее основателя Аарона Ааронсона. Выступая на церемонии в ознаменование этой даты, Нетаниягу сказал:

«Если бы мне надо было выбрать пять крупнейших лидеров сионизма, я бы наверняка включил Аарона Ааронсона, и не в конце списка, но в его начале. Ааронсон был гигантом.

Я бы хотел остановиться сегодня на трех основных качествах Ааронсона – как ученого, как разведчика и как государственного деятеля. Сочетание действий в этих трех направлениях и делает его столь крупной фигурой, заслуживающей высочайшего уважения в исторической перспективе. Его достижения в первом направлении в качестве ученого принесли ему успех в качестве разведчика, и этот успех в сотрудничестве с англичанами сделал его успешным государственным деятелем.

Через 100 лет после Ааронсона Государство Израиль продолжает движение в том же направлении. Сегодня в Калифорнии работают израильские эксперты, которых [бывший] губернатор Джерри Браун пригласил разрешить проблемы Калифорнии с водой. Не кажется ли вам это знакомым? А 100 лет назад это был Аарон Ааронсон, само воплощение израильских инноваций. Разумеется, сегодня мы делаем это во многих странах. Мы помогаем им улучшить пищу, использовать каждую каплю воды, победить опустынивание на каждом континенте; и первым, кто начал это делать, был Аарон Ааронсон.

Я считаю, что потеря Аарона Ааронсона дорого обошлась нашему народу, ибо, если бы эта ужасная трагедия не случилась, у меня нет сомнений в том, что Ааронсон стал бы одним из величайших лидеров 20 века. Мощью своего видения и умением доводить все до конца, он смог бы ускорить создание нашего государства до Второй мировой войны. Мы все понимаем, что судьба нашего народа была бы тогда совершенно иной».

Нижеследующее повествование о жизни и деятельности этого необыкновенного человека основано на книге израильского историка Шмуэля Каца «Сага об Ааронсоне» (The Aaronsohn Saga. By Shmuel Katz / Gefen Publishing House, Jerusalem).

***

Ранней весной 1917 года вблизи средиземноморского побережья в районе палестинской деревни Атлит проплывала яхта «Манагем». На ее борту находились несколько английских офицеров, а также Аарон Ааронсон, создатель конспиративной организации, снабжавшей британскую армию разведданными о турецких войсках и укреплениях в Палестине. Ночью на борт яхты был доставлен очередной пакет с информацией из Атлита, где находилась «Еврейская сельскохозяйственная экспериментальная станция», опорный пункт подпольщиков. Поднялся на борт яхты и Леви Ицхак (Лева) Шнеерсон, активный член группы Ааронсона и один из лучших его друзей. Вскоре между ним и Аароном произошел разговор, который Лева описал впоследствии в своих воспоминаниях.

«(Вопрос Аарона.) Может быть, у тебя есть подходящее название для нашей организации… Что-нибудь короткое и чтобы звучало хорошо… – У меня была тяжелая голова. Я не был привычен к покачиванию корабля. Я сел на стул на палубе и попробовал подумать. …Внезапно во мне что-то вспыхнуло. Почему бы не довериться маленькой Библии в кармане моего пальто? Всегда, когда у меня возникают проблемы, я беру Библию, закладываю пальцем страницу, отсчитываю семь строк ниже пальца, и следующая за ними строка дает мне ответ. (Так он и сделал, и восьмой строкой была: Netzach Yisrael lo yeshaker – Не обманет Вечный Израилев. I Samuel 15:29.) Замечательно! Именно то, что мы чувствовали всеми сердцами своими и душами! Но это должно быть коротким. Может, хватит Netzach Yisrael? Слишком длинно. Тогда только первые буквы?.. (Он вскочил, подошел к Аарону, разговаривавшему с англичанином, и прервал их.) – Я нашел название в Библии. – В Библии? – Смотри: Netzach Yisrael lo yeshaker! Первые буквы: nili. – Неплохо, неплохо… (Аарон повернулся к английскому офицеру.) – Наш мистер Шнеерсон нашел имя – Нили! – Отлично! – воскликнул тот. – Она должна быть очень хорошей девочкой, эта Нили!»

Первая попытка Аарона Ааронсона установить контакт с английскими военными состоялась в сентябре 1915 года, когда его друг Авшалом Файнберг встретился в Каире с лейтенантом морской разведки Леонардом Вулли и предложил собирать информацию о турецкой армии. Вулли приветствовал идею, они договорились о дальнейших шагах, но … ничего не последовало. Дело в том, что Вулли вскоре попал в плен и до конца первой мировой отсидел в концлагере – при этом информации о своем контакте с Файнбергом он никому не передал. Тогда за дело пришлось браться самому Ааронсону.

Сорока лет от роду, он был тогда известным на весь мир ученым, не имевшим себе равных знатоком ботаники и геологии Палестины. Его семья прибыла сюда из Румынии во время так называемой Первой Алии, в 1882 году, и поселилась в созданной тогда же деревне Зихрон Яаков. Труд на земле был знаком Аарону с детских лет, выучил он и все ходившие здесь языки, включая арабский и турецкий, его способности привлекли внимание знаменитого филантропа барона Эдмона де Ротшильда, в результате чего он провел два года во Франции, изучая в колледже сельское хозяйство. Потом вернулся в Палестину и тогда взялся за ее изучение всерьез, объезжая верхом на лошади самые отдаленные районы. Его друг и коллега Зелиг (Евгений) Соскин поделился следующими воспоминаниями о тех годах: «Его таланты в ботанике были феноменальными… и он обладал глубоким пониманием также и геологии. В нем было ощущение тесной связи между флорой и землей – землей как конечным результатом геологического творения. Впечатление было такое, как будто всем своим существом он пребывал в растениях и земле и был их частью. Из своих поездок он всегда возвращался, нагруженный камнями и растениями, в которых должен был разобраться». На Западе об исследованиях Ааронсона стало известно сначала в Германии и Австрии вслед за статьями в тамошних научных изданиях, и пиком его научной карьеры стало обнаружение им на восточном склоне горы Хермон дикой пшеницы, упоминавшийся в Библии и безуспешно разыскивавшейся исследователями в новое время. Особенный интерес и даже ажиотаж его открытие вызвало в США, где ведущий эксперт министерства сельского хозяйства Дэвид Фэрчайлд вступил с Аароном в оживленную переписку и пригласил его в Америку. «Я вскоре увидел, — писал Фэрчайлд в своих мемуарах, — что нахожусь в обществе необыкновенного человека. Хотя Ааронсон здесь никогда не был, его знание Калифорнии почти не уступало его знанию Палестины. Ни один из иностранцев, когда-либо посетивших мой кабинет, не обладал столь острым пониманием почв, климатических особенностей и приспосабливаемости растений к их природной среде… Его информированность о проблемах засушливого земледелия была поразительной… Быстрота, с которой Ааронсон выучился английскому языку, была невероятной. Уже через неделю я услышал, как он ведет сугубо специальные беседы о сравнении флоры Палестины и Калифорнии». Высокая репутация в научном мире помогла Ааронсону добиться спонсорства американских еврейских филантропов над проектом создания в Атлите лаборатории для исследований сельскохозяйственного потенциала Палестины на современном уровне – она была открыта в 1910 году. В дальнейшем Ааронсон не однажды посещал Америку, равно как и европейские страны, с лекциями на научные темы. Встречался он и с еврейскими лидерами, с которыми делился своими идеями о еврейских перспективах в Палестине – ее будущее как оптимального места для развития еврейских национальных институтов представлялось ему достижимым при условии установления контроля над нею Великобритании (такое понимание он высказывал, в частности, в 1912 году во время визита в США).

Начало первой мировой войны побудило Ааронсона задуматься о путях перевода своих политических идей в практическую плоскость, и тому были конкретные причины в поведении турецких властей. «За невероятно короткое время, — пишет израильский историк Шмуэль Кац, — турки отбросили исторически сложившееся отношение доброжелательства и гостеприимства, которое начиная с приема беженцев от испанской инквизиции в 16 веке было традиционной характеристикой их политики, касающейся евреев. …В течение нескольких недель после вступления Турции в войну любые внешние проявления сионизма были уничтожены в корне: вывески магазинов на иврите были сняты, ивритские школы закрыты, даже Anglo-Palestine Bank был вынужден затворить свои двери». Большое количество евреев, проживавших в Турции, но не являвшихся ее гражданами, было поставлено перед дилеммой – либо принятие гражданства Османской империи (что означало лишение права на защиту со стороны какого-нибудь другого государства), либо немедленная депортация – и последняя стала уделом очень многих. Так называемая реквизиция излишков для военных нужд обратилась нескрываемым грабежом – ни одна из этнических групп населения не была обойдена в этом смысле вниманием, однако еврейские общины, обычно более зажиточные, приняли на себя особенно болезненный удар. И все же последней каплей, положившей конец колебаниям Аарона Ааронсона, стала резня армян (очевидцем этому оказалась, волею судьбы, ехавшая в начале 1916 года поездом из Константинополя в Палестину сестра Аарона – Сара, и на основе ее свидетельств он составил отчет для британского министерства иностранных дел).

Сара Ааронсон

Первые переговоры Ааронсона с английскими официальными лицами состоялись в Лондоне в октябре 1916 года. Его собеседникам сразу стало ясно, что Аарон являлся поистине кладезем уникальной по своему объему информации; подготовленная им справка о современной обстановке в Палестине была оперативно отредактирована и размножена для высшего эшелона правительства и разведывательных служб страны. При этом он ни за что не требовал материального вознаграждения – платой за сотрудничество должна была стать поддержка Великобританией еврейского национального очага в Палестине после ее освобождения от власти турок.

Хотя переговоры и затянулись – не по вине Ааронсона: неприемлемо, отмечал он в своем дневнике, когда «с одной стороны находятся люди, которые рискуют всем, работают беззаветно, а те, кто находится по другую сторону и получает все, не обещают ничего и, более того, не доверяют тебе», — однако в декабре ему удалось, наконец, приехать в Каир, откуда должно было осуществляться руководство всей операцией. И опять: лондонская история повторялась, кураторы Ааронсона из британской военной разведки упрямо отодвигали его от руля проекта («Только тот, у кого нет ни нервов, ни горячей крови, может работать с этими людьми!» — восклицал он). Положение изменилось только в новом, 1917 году, когда его операция перешла в ведение нового человека, капитана Вильяма Ормсби-Гора, ко всему прочему – члена английского парламента. Теперь в его отношениях с англичанами началась, по словам историка Шмуэля Каца, «новая эра». Военные разных рангов стали прислушиваться к его советам, написанные им меморандумы уходили в правительство и внимательно изучались. Кто-то из завистников сострил даже, что «штабом заправляет Ааронсон». Если бы!.. В конечном счете, английское командование предприняло наступление на Газу вопреки рекомендациям организатора «Нили» — и оно с треском провалилось. Это имело все же и положительный результат – раздосадованный премьер-министр Дэвид Ллойд-Джордж назначил нового командующего войсками на Ближнем Востоке, и им стал Эдмунд Алленби.

Иосеф Лишански , Сара Ааронсон, Лев Шнеерсон

К этому времени заработала и система сбора и доставки в Каир развединформации от «Нили». Центр последней находился в Атлите, руководство ею осуществляла сестра Аарона – Сара. По ночам в условленные дни к побережью подходила яхта «Манагем», после обмена световыми сигналами между ней и «Экспериментальной станцией» на воду спускалась лодка, но к самому берегу она подойти не могла, и курьеры, обычно с грузом, добирались до него вплавь. Встречавшие – а от станции до места контакта было ни много ни мало, а три километра — передавали им пакеты с донесениями, получали задания (Шмуэль Кац пишет: «Некоторые из инструкций Ааронсона воспроизводили запросы генерального штаба, другие отражали его собственные интересы. Среди его стандартных инструкций был обязательный отчет о положении еврейской общины»), и те отправлялись обратно. А собиралась информация по всей Палестине. Сара и ее помощник Иосеф Лишански на повозке объезжали агентов в разных местах. Среди них были фермеры, врачи, инженеры, бизнесмены, клерки и др. Кто служил в военном госпитале, кто занимался армейским снабжением, кто ремонтом на железнодорожной станции. Нагрузка на лидеров подполья была тяжелейшей. Вот что рассказывала Сара в письме Аарону: «Если бы он только имел понятие о наших дорогах (имеется в виду некий капитан Смит, недоброжелатель ее брата и “Нили”) и мог видеть в бинокль со своего далека, как я в палящую жару тащусь в повозке из Петах-Тиквы в Ришон-Лецион, и как ломается ее колесо, и мы подвязываем его веревками, чтобы только добраться до Зихрона… Неужто он и тогда бы сказал, что мы лежебоки? И затем, после двадцатичетырехчасового путешествия, мы в таком неважном состоянии, потому что в гостиницах и в лучшие времена нет ванной, а сейчас тем более, и когда мы туда приползаем, то пьем ячменную воду вместо чая, и цены при этом страшнейшие…». Вместе с тем настроение у нее было боевое, повседневные тяготы только укрепляли дух: «Пожалуйста, — писала она, — пришлите оружие. В стране не хватает оружия… Бронштейн (член организации, отвечавший за доставку привозимого курьерами с “Манагема”) совсем бы не возражал, если бы вы прислали оружие, даже если бы у него вырос горб…».

Оружие и в самом деле понадобилось Саре Ааронсон, но, увы, не так, как она могла воображать. Восемь месяцев спустя после начала деятельности «Нили» турки разгромили ее. Им удалось перехватить агента, попытавшегося пробраться через Синайскую пустыню в Каир, и у него были обнаружены донесения и секретные документы. По всей видимости, не выдержав истязаний, он «раскололся». Вскоре отряд турецких войск окружил Зихрон Яаков, начались допросы и пытки. Не избежала их и Сара. Уже искалеченная, она попросила разрешения сменить окровавленную одежду, зашла в ванную комнату, написала прощальное письмо, которое выбросила в окно («Своей борьбой, — было сказано в нем, — мы вымостили дорогу к счастью нации»), затем достала припрятанный в тайнике пистолет и застрелилась. Это было 5 октября, и ей было тогда 27 лет. Всего было арестовано около ста человек, многие случайно, двоих впоследствии повесили, другие получили довольно мягкие сроки заключения – немцы, союзники турок, надавили на них, чтобы не будоражить западное общественное мнение репрессиями против евреев.

Аарон узнал о гибели сестры не сразу. Он уже почти как месяц находился в Лондоне, где принимал активное участие в переговорах сионистских лидеров с английскими властями в связи с готовящимся обнародованием Декларации Бальфура о создании под эгидой Великобритании еврейского национального очага в послевоенной Палестине. А до того он сыграл по сути ключевую роль в разработке новой военной кампании английского командования. 17 июля состоялась его первая встреча с лордом Алленби, в результате которой план операции претерпел кардинальные изменения. С 26 июля и до отъезда в Лондон 13 сентября, Ааронсон, как отмечает Шмуэль Кац, «играл важную роль в планировании и исполнении ряда конкретных отвлекающих акций, таких как симуляция нападения на Газу, создание мнимых военных лагерей и имитация подготовки морского десанта». Как известно, действия Алленби против турок увенчались их быстрым и полным поражением. Что же помогло англичанам в достижении столь яркого успеха? Биограф Алленби, Рэймонд Сэвидж писал позднее: «В большой степени это были дерзкие свершения молодых шпионов, главным образом уроженцев Палестины, которые способствовали тому, что блистательный фельдмаршал столь эффективно провел эту кампанию. Руководила этой шпионской сетью молодая еврейка, мисс Сара Ааронсон». Как подчеркнул директор военной разведки Англии в годы войны, генерал Джордж Макдоно, «лорд Алленби знал от своих разведчиков все о дислокации противника и его передвижениях. Каждая из карт противной стороны была ему известна, и он мог вести свою игру с абсолютной уверенностью. При таком раскладе победа была гарантирована».

Тем временем Аарон Ааронсон вел другие, не менее ожесточенные бои – политические. Единством в сионистском руководстве не пахло, разные его лидеры тянули одеяло на себя, и такая неординарная личность, как Ааронсон, у ряда из них вызывала отторжение (как выразился ветеран сионистского движения в России Менахем Мендель Усишкин, «если есть необходимость, то вы используете шпионов, но без рукопожатий»); к тому же многие видные еврейские политики и общественные деятели на Западе резко возражали против Декларации Бальфура, дабы не создавать у еврейского населения в диаспоре синдрома «двойной лояльности». Были у Ааронсона недоброжелатели и в еврейской общине Палестины. Все эти внутренние дрязги высасывали его энергию, пробуждали горечь и пессимизм. «Прошлое повторяет себя, — говорил он старому своему знакомцу Ормсби-Гору. – Иоханан из Гуш-Халав (участник иудейской войны против римлян) умер никому неведомым героем, в то время как Иосиф Флавий, трус и предатель, остался жить, чтобы сочинять историю. Моя Сара погибла на своем посту, подобно героине, а глупые девчонки в Тель-Авиве остались жить, и тоже будут писать историю. Много поколений пройдет до того, как Иосифа перестанут считать святым, а Иоханана восславят, как и должно».

Тем не менее, составление практического плана освоения выделяемой для расселения евреев территории Палестины легло в значительной степени на плечи Аарона. Без его уникального знания ее природных ресурсов сделать это было невозможно. Он подготовил карты, выкладки, расчеты. Подошел час конференции держав-победительниц в Париже, в ходе которой выступила с заявлениями и делегация сионистов (Ааронсон в силу причин, упоминавшийся ранее, в ее состав включен не был – на это во время устроенного ею торжественного обеда близко работавший с ним в Палестине полковник английской разведки Волтер Гриббон подчеркнуто заметил: «Евреи должны помнить, что ни один человек не сделал больше Аарона для того, чтобы завоевание Палестины англичанами стало возможным»; в своих мемуарах он указал также, что стратегические советы Ааронсона лорду Алленби спасли Англии сорок тысяч жизней). Тем временем Аарон курсировал между Парижем и Лондоном на самолете английских ВВС, ведя переговоры и разрабатывая всевозможные практические документы. 15 мая 1919 года он отправился в столицу Франции на двухместном самолете. Через несколько минут после взлета самолет вернулся на аэродром – летчик обнаружил поломку в пропеллере. После кратковременного ремонта самолет опять поднялся в воздух. Больше его не видели, только мешки с почтой остались плавать в море у французского берега вблизи Булони.

В заключение – потрясающие слова, сказанные об Аароне Ааронсоне в письме его брату Алексу Вильямом Буллитом, советником американского президента Вудро Вильсона:

«Он был, по моему мнению, величайшим человеком, которого я когда-то знал. Он казался каким-то титаном древности – наподобие Прометея. Он был квинтэссенцией самой жизни – изобильной, щедрой, полной радостей. Есть, верно, немало людей, которые не уступают ему в интеллекте, хотя мне лично такие не попадались, однако если они и вправду большие интеллектуалы, но по качеству эмоций совсем не такие замечательные, каким был он: несравненным в храбрости, сострадании, стремлениях, нежности, понимании; несравненным в общении с политиками и детьми, учеными и художниками; несравненным в юморе и силе воображения.

Для меня Аарон был не просто пламенным воплощением решимости еврейской расы обзавестись своим домом и вновь стать государством, но скорее капитаном передового отряда маленькой армии человечества, веками сражавшейся против невежества, суеверия и ненависти».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s