АРАБСКАЯ СЕКЦИЯ: ИЗ ИСТОРИИ ЕВРЕЙСКОЙ РАЗВЕДКИ В ПАЛЕСТИНЕ

Опубликовал(а)

Из четверых героев этого рассказа сейчас жив только Исаак Шошан. Ему 93 года. Я разговариваю с ним, пишет Матти Фридман, израильско-канадский автор книги «Шпионы без государства» (Spies of No Country: Secret Lives at the Birth of Israel. By Matti Friedman / Algonquin Books of Chapel Hill, New York), в его оливкового цвета кухне. Сама квартира на седьмом этаже многоэтажного дома в городской застройке к югу от Тель-Авива. Иногда он подходит к плите, чтобы сварить кофе в турке с длинной ручкой, как некогда во времена знаменитых костров пионерской эпохи. Говорит размеренно, неторопливо, мужчинам его поколения и занятия не пристало быть болтливыми. А память у него остра, как бритва. Мне кажется даже, что Война за Независимость закончилась только что, а может быть, еще продолжается.

Январь 1948 года в Хайфе. Молодой человек в новом костюме идет по улице. Он направляется к офису своего турагента, где должен получить билет на самолет. Это арабская часть города, и ему совсем необязательно привлекать излишнее внимание – все боятся еврейских шпионов, ибо теперь каждый день в городе слышна стрельба. Когда Юсеф эль-Хамед (это имя значится в его паспорте) добирается, наконец, до турагента, его ждет разочарование. Офис зашторен и закрыт, как и прочие лавки и магазинчики по соседству. Остается только ждать. Пока он стоит, к нему подскакивает некто и спрашивает:

– Ты откуда?

– Из Иерусалима, то бишь Аль-Кудс.

– Нет, — говорит тот, — это неправда.

Юсеф возражает, и соглядатай, наконец, отстает. Его сменяет уличный разносчик кофе, похоже, он расположен к Юсефу. Слушай, тебя хотят убить, тебе надо отсюда уйти. Юсеф следует за ним в лавку мясника-христианина. Кто ты, спрашивает тот. Он показывает паспорт и объясняет свою ситуацию. Мясник звонит по телефону турагенту, тот говорит, что на работу не пойдет, слишком опасно на улицах. Надо ехать прямо в аэропорт и забрать билет там. Казалось бы, все решено, но в лавке вдруг появляется давешний соглядатай с еще одним приспешником. Они требуют от Юсефа, чтобы он шел с ними, но вмешивается мясник – этот человек у меня и под моей защитой. Ему угрожают пистолетом, но он выхватывает свой. В лавку между тем заходят еще люди, спорящих растаскивают, и недоброжелатели Юсефа вынуждены ретироваться. А мясник, его спаситель, еще и вызвал для него такси.

В аэропорту он подходит к кассе, становится в очередь за билетом, и тут один из стоящих впереди оборачивается и смотрит на него. У Юсефа на мгновение темнеет в глазах – это сирийский еврей, который его знает, и не как мусульманина Юсефа из Иерусалима, а как 25-летнего еврея из Дамаска по имени Гамлиэль Коэн. Он делает вид, что ничего не заметил, а в самолете забирается в самый конец салона. Наконец Бейрут, он хватает такси и будь таков. Его заданием было установить связь, отправляя письма на арабском в Хайфу, адресованные «моему другу Исмаилу». Так он и делает, но ни на одно из его писем ответа не приходит. Он ждет месяц, а потом перебирается через границу и едет в Тель-Авив. Приходит в один парк, присаживается рядом с молодой женщиной, спросившей, который час, как на него вдруг налетают двое, запихивают в машину, завязывают глаза, пистолет в бок, чтобы молчал, и увозят. Повязку с глаз снимают только после того, как он оказывается в какой-то квартире, и тут перед ним стоит с ухмылкой знакомый командир «Пальмаха». Извини, говорит он, они взяли не того. Добро пожаловать в Арабскую Секцию.

Из воспоминаний бывшего оперативника Секции: Старый граммофон включен на полную громкость и играет арабскую мелодию. Он стоит на стуле, который не отличается устойчивостью. Двое парней сражаются в нарды, бросают кубики и выкрикивают числа. Звучат вперемешку арабский и иврит. Вот «интеллектуалы» – они выбрали себе «спокойный» уголок и читают арабскую газету. Какие могут быть сомнения, что здесь лагерь Арабской, или Черной, Секции «Пальмаха»?

А начиналось все в 1941 году, когда немецкие войска вели наступательные бои против англичан в Северной Африке. Английские спецслужбы нуждались в агентуре для работы в Сирии и Ливане, находившихся под контролем коллаборационистского режима Виши. Ишув, еврейская администрация Палестины, был готов помогать британцам, оставив в стороне обиды на отмену обещаний Декларации Бальфура. «Официальные английские власти в Палестине, — пишет Матти Фридман, — не думали, что это хорошая идея вооружать или обучать евреев, понимая, что те используют все, что узнали от англичан, против них же, как только война закончится. Они были правы. Но для офицеров специальных операций, которые прибыли в регион и не были частью регулярной армии, это не имело значения. Им надо было выигрывать войну, а не думать о проблемах колониального администрирования. Еврейское подполье было для них чем-то вроде Ирландской Республиканской Армии, и им это нравилось. С этим подпольем они могли работать. И они понимали, что никто не будет более беззаветно сражаться с нацистами, чем евреи». Поэтому те, кто даже в еврейской общине Палестины считались маргиналами, стали представлять для англичан особый интерес. Почему? Потому что они выросли в арабской среде. Их назвали «Сирийской Секцией», обучили и забросили в Сирию и Ливан как «спящих агентов», но «проснуться» так и не дали. В 1942 году Африканский корпус Роммеля был разбит при Эль-Аламейне, чаша весов стала склоняться в пользу союзников, и нужда в услугах «тех, кто становятся, как арабы» (буквальный перевод ивритского слова mista’arvim и арабского слова musta’aribin) пропала – «Сирийская Секция» была распущена. Но тут уже подсуетился «Пальмах» — там-то понимали, что такими ценными кадрами нельзя разбрасываться. Среди перехваченных им у англичан диверсантов был и выходец из состоятельной багдадской семьи, за котором закрепилось арабское имя Сам’ан. Он и стал главным учителем завербованных Арабской Секцией молодых людей.

«Сам’ан, — пишет Матти Фридман, — был заинтересован не в высоком исламе теологии, о котором можно прочитать в книгах, а в каждодневной религии обычных людей… Как надо класть руки на тело во время молитвы? Какие стихи из Корана широко употребляются в обычном разговоре? Как можно стать, как араб, до такой степени, чтобы араб принял тебя за араба?» Все рекруты Секции хотя и происходили из мусульманских стран, но о самом исламе знали немного. Вот Сам’ан и учил их писанию, законам, суевериям и фигурам речи. И еще манерам. «Вся социальная жизнь арабов, — указывал позднее знаменитый историк Шломо Дов Гойтейн, — подчинена строго соблюдаемому этикету. Араб обращается к тебе вежливо, даже если посылает тебя в ад, в то время как молодые люди в Израиле иногда грубят даже тогда, когда им положено говорить вежливо». Ученики Сам’ана проходили «практику» на арабских рынках, в парикмахерских и ресторанах, они вступали в разговоры в автобусах. Они учились распознавать диалекты, заучивали названия пряностей и кусков мяса в мясной лавке. Надо казаться арабом в любом аспекте, учил Сам’ан, в том, как ты выглядишь, говоришь и ведешь себя, где ты живешь и где развлекаешься. Ты должен быть талантливым актером, играющим свою роль двадцать четыре часа в день, которая стоит постоянного умственного напряжения и изматывает нервы до безумия.

Опять же зимой 1948 года, одновременно с Гамлиэлем, улетевшим в Бейрут, Исаак получил задание проверить в Хайфе мастерскую, о которой сообщили, что там арабы ремонтируют оружие. Он был в одежде рабочего, носил очки, и согласно удостоверению его имя было Абдул Карим. Но до места назначения он не дошел – на улице Назарет его внимание привлек стоявший у автомастерской полузакрытый холстом грузовик, свежеокрашенный красными крестами, как английская машина скорой помощи. Отчего бы это красные кресты на грузовике и отчего он в арабской мастерской? Исаак развернулся и пошел обратно в еврейский сектор. Разведка стала проверять его информацию, и оказалось, что в этот грузовик должны подложить бомбу и взорвать его вечером следующего дня у еврейского кинотеатра. Евреи решили сыграть на опережение – взорвать грузовик. Это было поручено двум агентам: Исааку и Якубе Коэну (арабское имя – Джамиль). Необходимы были две машины – одна для взрывчатки, а другая для побега. Первой проблемой было отсутствие машин – Арабская Секция была бедной; в итоге одну одолжили, а еще одну просто украли. Второй проблемой было то, что Исаак, который должен был увозить Якубу после взрыва, водить не умел. Якубе пришлось его учить – сначала переключать скорости, потом рулить. Исаак научился рулить, но со скоростями так и не разобрался.

Между тем другая команда собирала бомбу. Для начала они въехали на машине в стену – чтобы помять бампер и разбить фару, а иначе, зачем везти ее в мастерскую? Детонатор сымпровизировали на месте – из ампулы с серной кислотой и трубки, которая была соединена с презервативом. Нужно было семь минут, чтобы серная кислота проела презерватив и воспламенила смесь поташа и сахара, а та уже подожжет бикфордов шнур, ведущий к заложенной в багажник взрывчатке. Технари дотошно и многократно проверяли, как работает их схема, и допроверялись до того, что у них кончились презервативы, а уже началась суббота и все было закрыто. Позвонили знакомому фармацевту, тот было предложил, если кто так озабочен, потерпеть на сегодня, но его уговорили. Только новые презервативы были другой марки, и это потом обернулось неожиданностью.

Началось с того, что, когда Якуба подъехал к мастерской и припарковал свою машину рядом со «скорой помощью», механики стали кричать на него, чтобы он ее немедленно отогнал. Он вступил с ними в перепалку, но они не отставали. Ему пришлось сделать вид, что он отъезжает, но, как только они отвернулись, достал пассатижи и сломал ампулу. Воды-то у вас можно попить, крикнул он механикам. Они махнули ему на кран, он подошел к нему, проскочил мимо и выбежал на улицу. Десять минут, которые его должен был ждать Исаак, уже прошли, но машина была на месте. Они думали, что у них еще достаточно времени, но едва только тронулись, как грохнул сильнейший взрыв. Кто бы мог предположить, что упомянутое медицинское изделие окажется таким тонким…

Признанным лидером арабской Хайфы был шейх Мухаммад Нимр эль-Хатиб. В страстных речах он призывал арабов к борьбе до полной победы над евреями, руководил закупкой оружия и сбором средств. Евреи понимали значение Хайфы. «Если мы контролируем Тель-Авив и города побережья, — писала тогда одна еврейская газета, — то остаемся только кантоном, автономией, гетто. Но если Хайфа будет нашей, то станем государством». Между тем в феврале 1948 года арабы в Хайфе в военном отношении были сильнее. Эту ситуацию надо было переломить. Так появилась операция «Скворец», целью которой было убить Нимра.

Установили «наружку» — это Исаак, как ранее в Алеппо, сидел на тротуаре с пакетом семечек и глазел по сторонам, но теперь он приглядывал за домом, где жил Нимр, а заодно и его магазином, где продавались книги по исламу. Гамлиэль посещал митинги, на которых выступал шейх. Но через некоторое время они заметили, что Нимр нигде не появляется. Оказалось, что он уехал в Дамаск договариваться о присылке оружия для арабов Хайфы. Через своего агента на телефонном узле еврейское командование узнало о том, что обратно Нимр поедет через Ливан. Было решено устроить засаду. В одной машине сидели стрелки, в другой Исаак – который, зная шейха в лицо, должен был подать знак, когда увидит его. Ожидание продлилось несколько часов. Наконец Исаак махнул носовым платком. «Наша машина встала, как если бы стрельба ее остановила, — описывал потом происходившее шейх Нимр, — стекла разлетелись на кусочки от пуль. Я посмотрел назад. Кровь струилась из головы нашего товарища эль-Мадждуба, из нее словно бил родник, пуля пробила его череп. … Я посмотрел на водителя Мухсена, его голова, лицо и грудь были покрыты кровью. И я посмотрел на себя и увидел кровь, которая текла из левого плеча и капала из правой руки… Правая рука была искалечена, неподвижна…». Короче говоря, Нимр уцелел. Из госпиталя его вывезли в Бейрут, и обратно он уже не вернулся.

О решающих боях за Хайфу можно прочитать в детальных записях их очевидца, молодого человека по имени Ибрахим. Всего два месяца прошло после взрыва в автомастерской и покушения на шейха Нимра. В ночь на 28 апреля 1948 года Ибрахим и его сожители в ночлежке услышали по радио предупреждение от еврейской станции на арабском языке: арабы Хайфы должны эвакуировать женщин, детей и стариков. Они только посмеялись над пустыми угрозами – здешние арабы вооружены до зубов и готовы дать отпор. Но в полночь с горы Кармель начался обстрел. Выскочив на улицу, Ибрахим увидел пожары в арабских кварталах. На рассвете люди стали говорить, что евреи захватили площадь Хамра в сердце арабской Хайфы и продолжают продвигаться. Ибрахим решил не идти сразу в ночлежку, а заскочил в ресторанчик, чтобы узнать последние новости. Вот кто-то прибежал и стал рассказывать, что Арабский Легион окружил евреев на горе Кармель. Потом показался другой и объявил, что нигде не видел Арабского Легиона. Наконец появился парень из арабской милиции, только что из боя. Кто-нибудь идет спасать Хайфу, спросили его. В ответ последовали только проклятия. Ибрахим направился в порт. Сначала там были сотни беженцев, потом их количество возросло до тысяч. На лодках и небольших суденышках люди пытались эвакуироваться в Акру, а лучше всего в Ливан. Вечером в ночлежке один из сожителей Ибрахима сказал ему, что собирается бежать в Акру. Утром они вышли на пустую улицу, и их тут же остановили еврейские солдаты.

Из распоряжения, подписанного начальником штаба «Хаганы» Исраэлем Галили: «Мы не должны пропустить исключительную возможность внедрить людей “Зари” (кодовое наименование Арабской Секции) в поток беженцев, нацеливая их на силы противника и, особенно, на соседние страны… Мы должны действовать без промедления». Прошло две недели после взятия Хайфы. На одной из улиц, прилегающих к порту, небольшая группа беженцев ждала автобуса на Бейрут. К ней вскоре присоединились двое незнакомцев. Один из них был в очках. Он сказал, что участвовал в боях с евреями и хочет присоединиться к арабским армиям, готовящимся к вторжению. Это был Абдул Карим, он же Исаак. Его спутник был портовым рабочим. Его звали Ибрахим, а на самом деле Хавакук Коэн, выходец из Йемена. Оба выглядели изможденными. Для вхождения в новую роль их продержали в пещере близ Хайфы вместе с тридцатью другими арестантами, дали хлебнуть «по полной» из тюремной чаши, а после этого отвезли на инструктаж. Он был коротким: добраться до Бейрута, как-нибудь устроиться и ждать, пока их найдут агенты Секции. Им дали немного денег, а Исааку еще и пистолет.

«Бейрут был арабским метрополисом, созданным французами за годы колониального правления, — пишет Матти Фридман, — в котором все еще доминировали их франкоязычные клиенты – христиане-марониты. Жесткий морализм окружавшего региона был не особенно заметен в этом прибрежном анклаве, ветры там дули не столько аравийские, сколько средиземноморские, атмосфера была laissez-faire (пусть будет, как будет). Это было место, грациозно примостившееся между морем и Ливанскими горами с белевшими зимою вершинами, некий гибрид Салоник, Дамаска и Берна». Внешне все казалось мирным, но боевые действия в Палестине и наплыв многочисленных беженцев разжигали и в Бейруте политическую истерию. В воздухе носилось слово javasis – шпионы, передавали, что сионистов можно распознать по звезде Давида на зубе мудрости и т.п., а полиция на общей волне принялась проверять постояльцев тамошних отелей. В этой обстановке Исаак и Хавакук решили, что лучше всего будет снять частное жилье. Они испробовали несколько вариантов, но последний, в бедном дворике, напомнившем Исааку об Алеппо, едва не закончился конфузом. Уборная там была общая, и одна женщина вдруг пришла к Хавакуку и спросила, кто твой друг. А в чем дело? А в том, что он использует туалетную бумагу, а не воду, как все. Хавакук отговорился тем, что его друг на протяжении нескольких лет страдает от медицинской проблемы и бумага предписана ему врачом, но все равно они поспешили убраться подальше от излишне наблюдательных. Через две недели после их приезда в Бейрут было провозглашено Государство Израиль, но Исаак и Хавакук не знали об этом. Они знали только то, что писали арабские газеты, — о победах освободителей Палестины над кровожадными сионистами. Мы посмотрели друг на друга с нешуточной тревогой, вспоминал Исаак. Что будет дальше? Какова будет наша судьба, если арабы и вправду захватят Хайфу, Тель-Авив и Иерусалим? А если остаться в Бейруте? С одной стороны, мы здесь ничего не делаем, а с другой, если возвращаться, то будет ли куда возвращаться. Хавакук пошутил мрачно: «Мы всегда можем вернуться в Палестину как арабы».

Им все же скоро повезло – придя как-то вечером на Площадь мучеников, — а именно там их должен был найти человек из Секции, — они встретили Гамлиэля. Он уже несколько месяцев жил в Бейруте, купил лавку и продавал сладости; теперь, естественно, он стал лидером группы. Как по команде, стали подтягиваться и другие соратники: Шауль, он же Тауфик, и Шимон, который привез передатчик (но вскоре отбыл в Дамаск). Радистом был Хавакук, получивший необходимую подготовку. Они нашли комнатенку на крыше и там, в тумбочке, спрятали передатчик, а антенну замаскировали под бельевую веревку. И так началась их работа. Внешне они были обычными мелкими торговцами: Гамлиэль занимался своей лавкой, а другие тоже купили маленький киоск возле христианской начальной школы, который назвали «Три луны». Они открывали его рано утром, когда появлялись первые спешившие на работу покупатели, потом приходили школьники – здесь продавались сэндвичи, шипучка, сладости, карандаши, ластики. И хозяева не упускали случая побеседовать с клиентами о новостях. Гамлиэль читал газеты и готовил выжимки из них, Хавакук кодировал их вместе с прочими сообщениями – описаниями парламентских дебатов, воинственными заявлениями арабских лидеров, признаками изменений в отношении к войне и т.д. Вся эта информация поступала в штаб-квартиру Арабской Секции, а оттуда включалась в разведывательные отчеты для израильских военных и политиков. В свою очередь Секция давала им советы, как менять коды на случай прослушки арабскими спецслужбами; кто-то в ней додумался, что непропорциональное потребление электроэнергии передатчиком также может обратить на себя внимание – поэтому купите чайник. Однажды они пошли развеяться в кино. Перед фильмом показывали новости о войне. И тут они увидели такое, отчего у них кровь застыла в жилах. В кадре стояли два их связанных товарища, Дахуд и Эзра, грязные, со следами побоев. Диктор объявил, что египтяне схватили еврейских шпионов, которые намеревались отравить колодец в армейском лагере. Оба были расстреляны. Это означало, что из двенадцати агентов Арабской Секции погибли уже пятеро.

Новый этап в жизни бейрутской группы настал с приездом Якубы. Его высадили с моря, и он вез груз – ящики с взрывчаткой, пистолетами, радиопередатчиком (для переправки в Дамаск), которые он пока закопал в песке. Это предполагало переход от сбора информации к актам саботажа, когда этого требовали интересы безопасности Израиля. И цель появилась практически тут же, когда в порту Бейрута бросила якорь бывшая яхта Гитлера Aviso Grille, купленная после войны одним ливанским бизнесменом. По израильским данным, следующим владельцем яхты должен был стать египетский король Фарук и ее собирались оснастить дополнительным – к установленным еще немцами (пушка, зенитные пулеметы) – вооружением. В Израиле тогда своих ВМС практически не было, а египетский флот получил бы видимое усиление. Кроме того, израильская разведка перехватила письмо, написанное немцем, сотрудничавшим с арабами, в котором говорилось, что в Бейруте 20 сбежавших из Европы немецких военнопленных «работают на Grille, личной яхте фюрера». Исаак и Хавакук сняли лодчонку и проплыли в непосредственной близости от яхты. Часть ее палубы была закрыта брезентом, и люди, замеченные ими на борту, не были похожи на арабов. Тем не менее, Исаак склонялся к мысли, что диверсия будет отменена: в Ливане еще жили евреи, и в случае израильского нападения им бы пришлось несладко. Самим агентам Секции было в связи с этим строго запрещено общаться с местными сородичами. Характерен эпизод, о котором еще в 1944 году рассказывал один из ее основателей Игаль Аллон. «Однажды наш человек в одной арабской стране спросил у меня, что он должен делать, если увидит, что на улице арабы бьют еврея. Игнорировать или вмешаться? Я ответил ему: присоединись к арабам». И все же было решено атаковать яхту, но так, как если бы это сделал кто-то со стороны.

29 ноября 1948 года в 9 часов вечера к пляжу близ Бейрута пристала лодка с подрывником. Его звали Рика. Под гражданской одеждой у него был надет гидрокостюм, в чемодане были ласты, 2 подводные мины, бутылка рома на случай долгого пребывания в воде и «энергетические таблетки». Его встретили Якуба и Исаак. Они сели в машину и поехали к порту. Стали разбирать чемодан, и вдруг раздался громкий хлопок. Это упала и разбилась бутылка с ромом. Это было неприятно, но гораздо серьезнее было другое – у одной из мин оказался неисправный детонатор. Оставалось надеяться, что взрыв одной мины подорвет и вторую. Подплыв к яхте, Рика сначала прикрепил к борту дефектную мину, потом поодаль от нее – мину действующую. Теперь он думал только о том, чтобы добраться до берега, пока не случился взрыв. На следующий день Рика уже был в Израиле, и от руководителей операции бейрутская группа получила горячие поздравления с успешным выполнением задания. Но … яхта Гитлера продолжала преспокойно покачиваться на волнах. Прошло несколько дней, заговорили о том, что попытку надо повторить. Потом ее отложили раз, потом второй. Миновали две недели, и израильтяне уже оставили всякую надежду. И только тогда в порту грохнул оглушительный взрыв. Газеты писали, что пламя от него поднялось на 30 метров, что мина была прикреплена к топливному баку яхты и дыра от взрыва была размером в большой обеденный стол. Немецкие инженеры и моряки сумели все же удержать яхту на плаву. Ущерб от взрыва составил 100 тысяч ливанских фунтов. Что же касается ответственности за диверсию, то версий было несколько. Согласно одной, это была плавучая мина еще со второй мировой войны; другая приписывала взрыв криминальной группировке, враждебной нынешнему хозяину яхты; третья предполагала, что преступниками были противники египетского короля Фарука. О евреях никто и не вспомнил.

Матти Фридман пишет: «Одним из первых шагов нового израильского правительства было избавиться от всех старых партийных милиций, которые существовали до создания государства. Это относилось не только к военизированным правым фракциям, которые оперировали вне основного руководства, но и к самому “Пальмаху”, сердцевине еврейского вооруженного подполья, к которому принадлежала Арабская Секция». 16 сентября 1948 года последняя была упразднена и стала частью Армии Обороны Израиля. Теперь она называлась Шин Мем (служба разведки) 18, у нее появился офис, служащие и бюджет. Сам’ан ушел на повышение. В Бейруте же о происходящих переменах не знали, там продолжалась рутина без каких бы то ни было диверсионных актов. В 1950 году все агенты были перевезены в Израиль. Их судьбы сложились по-разному. Гамлиэль работал в разведке в Европе. Хавакук перешел в военную разведку и в 1951 году был предан и застрелен своим иорданским связником. Его вдова вышла замуж за Якубу, у них было трое детей, но он все равно жил тайною жизнью разведчика, меняя имена, паспорта, а в одном случае, после пластической операции, и лицо. Как-то, рассказывал Исаак автору книги «Шпионы без государства», в их киоск в Бейруте зашел немолодой человек в костюме. Исаак-Абдул Карим спросил у него, откуда он. Из Хайфы. А я из Яффы. У меня было два сына, восемнадцати и двадцати лет, продолжал гость, они работали механиками в автомастерской, а когда началась война, евреи подложили бомбу в мастерскую, и когда она взорвалась… Разумеется, Исааку эта история была более чем знакома. Он сказал несколько слов в утешение и что Аллах отомстит убийцам. Фридман спросил тогда у Исаака, ну вот он, что, не чувствовал никакого сострадания к отцу погибших или неужели сам не переживал из-за того, что убил людей. Исаак был вежлив, но для него подобные вопросы были всего лишь обычной современной дурью. «Нам была поручена работа, — сказал он, — и я горжусь тем, что мы ее выполнили».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s