ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Опубликовал(а)

Вопрос, что делать с покойником, в равной степени тревожит жителей Таймыра и Таджикистана, Самары и Бишкека. На пространстве, имеющем в качестве наследия советских лет власть, которая отфутболивает любые нужды, царят одни и те же проблемы.

Почем стоит похоронить?

Живые по-разному расстаются с мертвыми. Кто-то отправляет их на плотах по течению рек, кто-то скармливает орлам или крокодилам. Бывает, что, согласно племенному этикету ввиду особого отношения, покойников съедают. Словом, покойников почитают по-своему.

Цивилизационный подход диктует свои условия: погребение или кремирование. Но даже в рамках этих стандартов, при условии соблюдения названных в священных книгах принципах уважения к покойникам удивляют случаи отношения к ним наших современников.

… Самара была потрясена. Рано утром представители областной администрации обнаружили у крыльца мэрии гроб с покойником. Реальным, не муляжом. Инициатор привоза не скрывался. Это была Анна Плотникова, которая хотела таким образом обратить внимание на положение, которое сложилось на городском кладбище «Рубежное».

По рассказу вдовы (а в гробу находилось тело ее экс-супруга), она стала жертвой «кладбищенской мафии». На «Рубежном» с нее запросили за похороны запредельную сумму, к которой Анна была не готова. И она нашла другую фирму ритуальных услуг. Но неизвестные помешали опустить гроб в могилу, так же как до этого мешали забрать тело из морга. Это в реальности выглядело так. К месту захоронения приехали около 20-30 качков, которые не дали сотрудникам индивидуального предприятия, к которому обратилась вдова, выкопать могилу.

Вот в знак протеста Плотникова и привезла тело мужа к зданию мэрии. По информации из мэрии выходило, что ей можно было провести похороны даже бесплатно, но только по «гарантированному перечню». Что это за посмертные гарантии, чиновники не расшифровывали. Просто советовали Плотниковой обратиться к врачу.

Между тем, российские эксперты указывают: какой бы сумасбродной ни считалась акция вдовы, она свидетельствует о том, что «почем стоит похоронить» стоит в РФ в одном ряду с «как дожить до зарплаты» и «на что купить лекарства».

Просто в данном случае гроб с покойником стал разменной монетой в борьбе с местными криминальными авторитетами: кладбищенский бизнес в России на 100% в руках преступных группировок. Простому обывателю его не одолеть, поскольку бизнес крышуют местные власти. Одно из двух: платить на кладбище ту сумму, которую называют могильщики, или идти прямиком в ту же мэрию к крышевателю и с ним договариваться о цене вопроса.

Поскольку Плотникова была обладателем суммы, которая не устраивала ни могильщиков, ни чиновников, она решилась на отчаянный шаг. На вопрос знакомых, отчего ты не купила заранее места для мужа и для себя, Анна показывала свое убогое жилье: ну и что, дескать, тут можно продать, чтобы наскрести деньжат на похороны. Место для захоронения в Самаре покупается и продается порой по цене автомобиля или квартиры. «Автомашины у нас не было никогда, а квартира — только эта. Что ж мне теперь, на улице жить?»

«Надо было договариваться». «Договариваться — давать за лапу. Говорю же, у нас же ни гроша за душой».

Покойного звали Валерий Малеев. Анна Плотникова, которая организовала похороны, была его гражданской женой, она воспитывает ребенка Валерия. Средств у матери-одиночки не хватало, могла лишь позволить себе потратить размер социального пособия (6000 рублей, около $100). Ритуальщики же запросили с нее 50 000 ($770). Поэтому она нашла «альтернативного» агента. Дальше вы знаете.

Так ее покойный супруг оказался за городской чертой (если точнее, на кладбище за десятки километров от Самары – в поселке Мирный), а она, как сама Анна утверждает, на обочине жизни. Типичная ситуация. Анну и ей подобных лишили доступа к информации к перечню «льготных» похорон малоимущих, ветеранов, пенсионеров, инвалидов. Это — секретная папка мэрии, чиновники которой продают такую информацию тем страждущим, которые готовы за нее платить. Навариваются, не выходя из кабинета, по выражению жителей Самары.

Вот и выбирай, кто «на законных основаниях» залезет в твой карман — директор кладбища, бандит или чиновник.

Мест нет

Именно так чаще всего говорят в Таджикистане. Причем, даже если заплатить и за информацию, и за протекцию чиновника, и за веское слово муллы. В республике — национальная беда. Нет земель для кладбищ. 93% ее территории составляют горы. Дефицит земли нарастает: людей умирает все больше.

Выхода три. Или строить семейные мавзолеи. Или повторно хоронить усопших в старых могилах. Или осваивать оставшиеся с советских времен заброшенные, неухоженные и заросшие бурьяном кладбища, которые никто не посещает, так как родственников покоящихся там людей уже не осталось. По кладбищам не пройти: все места, даже те, где были дорожки, арыки, навес для чтения молитв, площадка для посетителей, отданы под могилы.


кладбищe«Таги Мадраса

Бывший диспетчер канибадамского предприятия «Горгаз» 73-летний Хасанхон Иномкулов, который 30 лет является охранником кладбища «Таги Мадраса», а его четверо сыновей здесь же работают могильщиками, в отчаянье: «Не знаем, где хоронить близких. Некоторые думают: наверное, на приусадебных участках“. Власть если и выделяет место, то галечно-песчаные участки, на мусорных свалках, которые надо своими силами благоустроить, на волчих тропах, в местах скопления бродячих собак.

Кто из родственников хочет, чтобы тело их близкого бросили на свалке или закопали в чужой могиле?

Что точно показывают самарский скандал или таджикский опыт, так это полное отсутствие уважения действующей власти к покойным.

В морге и холодильник еле дышит

Весна в киргизский город Ош приходит рано. «Поэтому в морг лучше не заходить»,

предупреждают сотрудники областного бюро судебно-медицинской экспертизы. Если посетитель — или следователь, или тот, кто должен опознать труп, воспринимает это как намек на неизбежный обморок, хозяева морга грустно качают головами.

В морге еще в феврале вышел из строя холодильник. Ну, нетрудно себе представить, каково это — находиться в помещении, а тем более работать здесь. Без нашатыря, а, возможно, и спирта не обойтись. А впереди лето. Власти не чешутся. Выделять деньги на новую холодильную камеру не спешат.

Да и прежняя появилась благодаря пожертвованиям неправительственных организаций после массовых беспорядков 2010 года. Тогда вообще не было условий для хранения тел. А деньки были аховые: после беспорядков разом поступили 400 тел погибших, которые приходилось складывать штабелями. Только этот факт убедил спонсоров купить и подарить моргу холодильник на 24 места. Он проработал восемь лет. В последнее время устройство часто ломалось, а теперь вышло из строя окончательно.

Может, стоило сразу в республиканские власти обратиться? Да пробовали. Там та же беда. В декабре 2018 года дело дошло до скандала: в парламенте Киргизии сообщили, что при ремонте одного из моргов Бишкека не хватило денег на закупку холодильников. Заместитель министра здравоохранения Мадамин Каратаев разъяснил депутатам: «Они дорогие и на них денег не хватило».

В одном из моргов Бишкека, по свидетельству местных СМИ, «холодильная камера работает на пределе сил, из трех морозильных агрегатов работает только один, да и тот еле дышит». Злые языки отзываются: неудивительно, он же в окружении бездыханных тел. До 15 тел в сутки. Специалисты не выдерживают. Один эксперт заработал туберкулез во время исследования трупов. Из-за нервных стрессов совершил самоубийство, у него остались трое детей. На что жить семье? Зарплата эксперта чуть выше, чем у лаборанта ($72-100). Не помогают мизерные ($20-25) надбавки за риск заражения СПИДом, туберкулезом и прочими опасными болезнями.

Ситуация катастрофическая. Реальная мощность холодильной камеры 20-25 трупов. Обычно вдвое больше. Принцип тот же — штабелями: в камере нет стеллажей. Температура не должна подниматься выше 2 градусов, но если камера забита под завязку, такой температурный режим невозможен.

Нет покойника — нет проблемы

Но есть места на постсоветском пространстве, где холодильные камеры вообще не нужны: север, минусовые температуры — по 9-10 месяцев году. Здесь другая беда. Отсутствие патологоанатома. А только с его разрешения можно хоронить усопшего.

Где же взять патологоанатома в краю, где до ближайшей больницы сотни километров по белому полю… Вертолеты в пургу не летают. Чтобы хоть как-то разрулить проблему, администрация таймырского региона купила модульные морги. В таком морге можно хранить тело и производить патологоанатомические исследования в соответствии со всеми требованиями. Но это не решает главной проблемы – надо ждать, пока прилетит специалист.

Геннадий Щукин, представитель Ассоциации коренных малочисленных народов, разъясняет: «Нельзя хоронить тело, пока не будет бумаги. Бывали случаи, когда хоронили, не дождавшись судмедэксперта. А это уголовно наказуемое деяние. Потому что причина смерти не зафиксирована на бумаге».

Что делать родственникам усопшего, живущим в отдаленных поселках? Поместить покойника в сарае. Рядом с дровами. Или хоронить на свой страх и риск. Но потом трудностей не избежать. Люди не могут получить пособие по потере кормильца, не могут вступить в наследство, потому что свидетельства о смерти нет. А без свидетельства о смерти тебе никто ничего не даст. Чтобы его получить, нужно предоставить заключение о причине смерти. А где его взять?

«Даже если судмедэксперт прилетит в поселок, делать эксгумацию никто не позволит. Опять же по религиозным соображениям – это невозможно. Никто не будет выкапывать. У меня даже в голове это не укладывается, как это можно: вытащить тело назад», — говорит Нина Бетту, представитель народа эвенки, жительница поселка Хантайское Озеро.

К кому обращаться за помощью? Ну, с первой попытки, кто в России любую проблему на раз решает? Верно. Вот жители Таймыра и направили обращение в адрес Владимира Путина. Люди жалуются: жить стало хуже, а хоронить — самому помереть проще. Все из-за того, что несколько лет назад Таймыр потерял статус автономного округа, из его населенных пунктов выведены все государственные структуры. И теперь, что называется, за любым пуком, надо ехать в Норильск. В том числе везти оттуда и справку о смерти, и самого патологоанатома и судмедэксперта. Другой вариант: везти покойного в Дудинку или Норильск, кому как ближе.

На Таймыре 27 поселков раскиданы на территории размером почти в две Франции. С транспортом беда. И с дорогами не лучше. Не всякий такой путь осилит. На обычных рейсовых вертолетах вывозить покойников нельзя. А если заказывать отдельный борт, так это 350 тысяч рублей в час ($5 тысяч). Туда и обратно — 5 часов, суммарно $25 тысяч. Вот и хоронят без положенных документов.

Но рот на замок: никому про то, что был покойник. Поэтому в 27 поселках Таймыра полным-полно фактически покойных, но формально живых людей. Мертвых душ — полрегиона.

— Гоголя на вас нет, — вслух причитают чиновники в Норильске и в Дудинке, а заодно и в Красноярске, кому теперь Таймыр принадлежит. Но тоже про ситуацию не особо распространяются. Нет покойника — нет проблемы.

Молчание главного человека в России по поводу обращения таймырцев в этих городах так расценили: будем считать Таймыр зоной, которая не может быть поражена смертью. Еще проще — в регионе, где до ближайшей больницы по 300-400 км и куда не рискуют сунуться даже бывалые вертолетчики и патологоанатомы, резко повышается граница жизни. Да за такую статистику ордена дают, в должности повышают.

Никаких покойников. Жизнь бьет ключом в краю, где ни гробовой доски, ни гвоздя, ни даже куска брезента для покойника не найти. Сплошное народосбереженье исчезающих национальностей Севера. Тут, считай, нобелевкой попахивает.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s