КОРРУПЦИЯ В ПОСТСОВЕТСКОМ МИРЕ

Опубликовал(а)

У Украины – «Революция достоинства». У Грузии – «Революция роз». У Киргизстана – «Тюльпановая революция». Ни одно из этих социальных потрясений 2000-х не смогло одолеть коррупцию, против которой они и задумывались. Это подтверждает опубликованный недавно Индекс восприятия коррупции – 2018.

Азиатский акцент

Коррупция – явление парадоксальное. Оно не публичное, несмотря на то, что охватывает все сферы деятельности и, казалось бы, должно быть на виду. Главное средство борьбы с этим злом – прозрачность, на что намекает название Transparency International (TI).

Наличие не менее трех надежных международных источников, чьи исследования берутся в расчет, является главным условием для того, чтобы страна была включена в рейтинг TI. Кыргызстану в 2018 году давали оценку 7 источников, заслуживающих доверия. Хотя, заметим, в обычной практике должно быть 12-13 источников.

Transparency International составляет свой индекс, используя регулярно публикуемые исследования ряда международных организаций — Всемирного банка, Freedom House, фонда Bertelsmann и других. Каждое из этих исследований анализирует отдельный аспект: инвестиционные риски, свободу слова, уровень жизни, сложность ведения бизнеса. Но все они, так или иначе, затрагивают вопросы коррупции.

Основным тормозом в их работе остается доступ к конкретным данным. К примеру, в последние два года исследователи остаются вне сведений о работе добывающих отраслей в Кыргызстане, из-за чего невозможно провести независимый аудит. По этой причине угроза исключения Кыргызстана из рейтинга становится все очевидней.

Страна не первый год набирает в рейтинге TI примерно равное количество баллов — 28-29. А все, что ниже 30 баллов, — показатель экстремальной коррупции. Это означает, что Кыргызстан в этом вопросе остается в рядах «экстремалов». При этом все заседания республиканского Совета безопасности посвящены именно борьбе с коррупцией. Несмотря на то, что ряд высокопоставленных чиновников, включая премьер-министра, были арестованы именно по подозрению в коррупции, эти заседания не дают общенационального эффекта. Они все больше напоминают сотрясения воздуха.

– Аресты – это борьба с последствиями коррупции, — уточняет Адылбек Шаршенбаев, представитель TI в Бишкеке. – А нам необходимо выстроить стратегию борьбы с причинами коррупции. Она у нас ведется очень слабо.

Неэффективной становится эта работа и у соседей Кыргызстана по региону — в Узбекистане, в Таджикистане и Туркмении.

Здесь власти действуют с помощью звонких лозунгов в духе агиток от Остапа Бендера. «Покончим с коррупцией за 3 года!» — заверяют в Ташкенте представители прокуратуры, которые завершили работу над проектом Государственной программы по противодействию коррупции на 2019-2021 гг. Это притом, что наиболее коррумпированными структурами в Узбекистане являются правоохранительные органы. То есть они рапортуют, что ведут беспощадную борьбу с взятками в собственных рядах. Сражение с самими собой продолжается на всех уровнях власти, а сами дела становятся достоянием широкой общественности, докладывают правоохранители. Чего стоят эти заверения, показывает рейтинг TI. Страна остается на том же уровне «прозрачности». Узбекистан по 100-балльному индексу получил на 1 балл больше, чем в 2017 году — 23, но в общем рейтинге позиция страны снизилась на 1 пункт до 158-го места среди 180 стран и территорий. Такие же показатели зафиксированы у Мозамбика.

Парламент Таджикистана предложил ужесточение наказания за взяточничество. Депутаты говорят: надо сажать взяточников в тюрьму, а не штрафовать, как это было раньше. Напомним, что с 2016 года лица, осужденные по коррупционным статьям, могли выйти на свободу, заплатив штраф в размере $22 за каждый день пребывания в тюрьме. Больше такой альтернативы не будет. Международные эксперты считают такие меры избыточными. Таджикистан избрал путь, который явно не в тренде мировой практики борьбы с коррупцией. Ведь основная тенденция — это гуманизация наказания. А чтобы побороть коррупцию, нужно не ужесточать наказания, а обеспечивать реальный публичный контроль за деятельностью власти. Сделать это в условиях сохраняющегося авторитарного правления нереально.

То, что Туркменистан стал худшим по уровню коррупции в регионе, никого не удивляет: не впервой. Недавно Государственная служба по экономическим преступлениям была объединена с Министерством внутренних дел Туркменистана. Но ни эта мера, ни другие, предпринятые в последние годы, положения не изменили. В частности, в мае 2017 года был создан независимый антикоррупционный комитет, генеральный прокурор и глава верховного суда были освобождены с занимаемой должности, десятки чиновников были обвинены в коррупции и арестованы. Результат налицо: в рейтинге TI страна заняла 161-е место, набрав 20 баллов. В 2018 Туркменистан стал худшим из всех стран региона не только Центральной Азии, но и Восточной Европы. По существу, Туркменистан в списках наиболее коррумпированных стран мира.

В постсоветских азиатских государствах создана среда, в которой коррупция продолжает процветать. Власти показывают неспособность контролировать коррупцию, прежде всего из-за отсутствия судебных реформ. Эта цель еще не стала приоритетной в Средней Азии.

Грузинский акцент

Грузия демонстрирует успехи в борьбе с коррупцией. Страна получила 58 баллов из 100 и заняла 41-ю строчку из 180-ти в рейтинге Transparency International, оставив далеко позади соседей по бывшему советскому блоку: Армения – на 105-м, Азербайджан — на 152-м месте. Продвижение в рейтинге налицо. Но оно не столь стремительно: по сравнению с 2017 годом страна получила лишь на 2 балла больше.

Как отмечают эксперты Transparency International, в последнее время Грузия все сильнее сталкивается с проблемами по части развития демократии. Они связаны с рядом причин. С отсутствием подотчетности правоохранительных органов, политическим вмешательством в судебную систему, нападками на гражданское общество, финансируемыми правительством. И, конечно, с коррупцией. «Несмотря на необходимость своевременного расследования случаев коррупции и неправомерных действий правительства, Грузия не смогла сформировать независимые структуры, которые бы выполнили эти функции», – говорится в экспертных комментариях к документу.

36% граждан страны считают, что чиновники злоупотребляют своей властью ради личной выгоды. В 2013 году этот показатель был на отметке 12%. Безнаказанность коррупционеров усиливает в обществе чувство недоверия.

— Надо, наконец, решить проблему элитарной коррупции, о которой мы говорим постоянно, и которая была как при прежнем руководстве страны, так и при нынешнем, — считает Леван Авалишвили, директор программ НПО «Институт развития свободы и информации» (IDFI). — Но в руководстве страны посчитали, что борьба с коррупцией и без того проходит успешно и прилагать больших усилий не стоит.

Все зависит от точки зрения. К примеру, продолжающиеся в стране громкие коррупционные скандалы с участием представителей власти, обвиняемых в получении взяток в особо крупном размере, правительство воспринимает не как тревожные сигналы, а как факты бескомпромиссной борьбы с коррупцией.

Авалишвили полагает: региональное лидерство Грузии – результат масштабных, порой болезненных реформ, проведенных после «Революции роз». Поэтому сегодняшние позиции страны в рейтинге «Индекса восприятия коррупции» – скорее инерция, нежели реальные заслуги. Перелом случился, когда перешли на полностью электронную систему госзакупок, внедрили электронные системы в финансовом секторе, реформировали МВД. Поэтому, как говорит Авалишвили, «сегодня граждане Грузии не чувствуют себя участниками коррупционных сделок и махинаций».

Украинский акцент

В июне 2017 года Агентство США по международному развитию (USAID) выделило почти $18 млн. на поддержку украинских антикоррупционных организаций. Несмотря на выделяемые Вашингтоном и странами Запада десятки миллиардов долларов, Украина продолжает занимать первое место по уровню коррумпированности в сфере бизнеса, а 86% населения страны считают, что власти прикладывают недостаточно усилий для решения этой проблемы.

Мнение электората подтверждается данными: в рейтинге восприятия коррупции Transparency International — 2018. Украина с 32 баллами на 120 месте.

Надежды на то, что в незалежной можно покончить с коррупцией, имели несколько всплесков. Последний – осенью 2013 года, когда президент Виктор Янукович согласно инструкции Кремля отказался подписывать соглашение об ассоциации с ЕС, многолетние переговоры относительно которого уже были успешно завершены. В феврале 2014-го Янукович бежал в Россию. Смена президента и наличие реформаторов в новом Кабмине не приблизили украинцев к победе над взяткой.

Произошло это оттого, что не реформировалась система правосудия. Прогрессивные законы не изменили украинские реалии. Судьи остаются под прессом власти. Система используется для того, чтобы наказывать и преследовать независимых судей. Особенно тех, которые разоблачают случаи коррупции.

Несмотря на то, что ежегодно благодаря трансформации в сфере государственных закупок удается сэкономить около $6 млрд. средств налогоплательщиков, большая часть реформ, которые принимаются под давлением Международного валютного фонда (МВФ) и Европейского Союза, имитируются. Киев работает на зарубежного зрителя, а не на благополучие собственного народа.

Как отмечают зарубежные аналитики, сегодня в Украине нет лидера, который мог бы продолжить дело Майдана. После того как финансы МВФ, Евросоюза и Всемирного банка стали жизненно важными для Украины, именно кредиторы являются главным двигателем неудобных для власти изменений. Согласно расследованию немецкой газеты Suddeutsche Zeitung, только из-за коррупции на таможне Украина ежегодно теряет около $5 млрд. Это — больше, чем сумма помощи от МВФ, ЕС и Всемирного банка. Напомним: Украина для проведения антикоррупционных реформ получила от ЕС за последние 4 года не менее 10 миллиардов евро.

Но куда пошли эти деньги, если до сих пор созданное здесь Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ) не в состоянии покончить с тотальным взяточничеством: слишком очевидны преимущества старой гвардии чиновников, сформировавших коррупционную паутину. По данным собеседников журналистов Suddeutsche Zeitung, в хорошо налаженные коррупционные схемы вовлечены не только таможенники. Вместе с ними к незаконным сделкам причастны пограничники, полиция, налоговики, СБУ и Генпрокуратура. Что перечислять этих участников серых схем, если президент Петр Порошенко два года блокировал законопроект по созданию антикоррупционного суда: его появление затронет интересы его ближайшего окружения.

Кстати, после неудачных попыток навести порядок на украинской таможне американское государственное агентство USAID, которое выделяло средства на преодоление коррупции среди таможенников Украины, отказалось от сотрудничества с украинцами в этой сфере.

Стабильность коррупции в совковом формате

Каждая постсоветская страна имеет свою точку отсчета новейшей борьбы с коррупцией. Однако разительных перемен не видно. Не предвидятся они и в ближайшем будущем: власть не торопится передавать в руки вяло формирующегося гражданского общества инструменты контроля над собой.

Опыт постсоветских государств, за исключением стран Балтии, неутешителен. Коррупция усиливает разрыв между самыми состоятельными и самыми нуждающимися, умножая нищету и усиливая слой маргиналов. Правосудие обслуживает власть и все сильнее срастается с криминальным миром, становясь его составной частью. Взятка по-прежнему побеждает нарождающуюся демократию в постсоветских государствах.

Движутся постсоветские страны разнонаправлено (кто-то чуть «подрос» в рейтинге TI, кто-то нет), однако все действуют они в одном и том же измерении: сказывается советская выучка. В любой из них есть коррупционный потолок, потому что это все, без исключения, авторитарные страны. Это тоже совковое наследие. Все происходящее в Средней Азии, на Кавказе, в странах Восточной Европы выросло из СССР: коррупция здесь является основой государственной системы. Речь не только о таких традиционно «откатных» сферах как госзакупки и строительство — взятка здесь является общепринятой нормой жизни.

В советские годы была выстроена «коррупционная вертикаль», которая связывала партийных бонз и министров, сотрудников спецслужб и правоохранительных органов с массами, страдавшими от дефицита всего: от пары обуви до путевки в санаторий. С распадом СССР вертикаль переместилась из плоскости «Москва – провинция» в плоскость «Столица независимого государства – провинция». Конечно, в Казахстане все равно есть потолок, потому что это авторитарная страна.

Принцип «Ты мне, я тебе» не исчез. Бытовой коррупции не стало меньше. Экзамен в вузе, лекарство в больнице, консультация врача, труба в затопленном подвале – все это на постсоветском пространстве по-прежнему покупается за наличные в конверте или за бутылку водки. При этом качество образования, медицинского или жилищного обслуживания лучше не становится.

Поэтому депутаты парламентов, как прежде, «в едином порыве» принимающие революционные законы по борьбе с коррупцией, знают, что играют по правилам государства, где продается абсолютно все. Электорат тоже старательно делает вид, что уж этот-то президент что-то может изменить.

Сингапуру, Японии и Южной Корее хватило от 5 до 10 лет, чтобы искоренить коррупцию. Сегодня эти страны в Индексе восприятия коррупции (CPI) – 2018 соответственно на 3-м, 18-м и 45-м месте. Постсоветским странам не хватило 26-27 лет. Усилия властей имитировать борьбу с коррупцией означают лишь обострение драки за денежные потоки в верхах. Никакой Индекс восприятия коррупции в ближайшие годы эту ситуацию не изменит, пока в постсоветском мире побеждает негласная заповедь «Брать и давать взятки не стыдно».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s