СОГЛАШЕНИЕ ВЕЙЦМАНА — ФЕЙСАЛА

Опубликовал(а)

«В 1918 году был один выдающийся араб, главнокомандующий арабскими армиями, которые поддерживали правый фланг армии Алленби, — тогдашний эмир Фейсал, а впоследствии король Фейсал, — и по предложению генерала Алленби я отправился в его лагерь. Я искренне поведал ему о наших чаяниях, наших надеждах, наших пожеланиях, наших намерениях, и я могу только поклясться – если только моя клятва способна убедить моих арабских оппонентов, — что мы обнаружили полное согласие между собой, и что это первая встреча стала началом дружбы на всю жизнь, а наши отношения нашли впоследствии отражение в договоре».

Так говорил президент Всемирной сионистской организации Хаим Вейцман, свидетельствуя в 1936 году перед английской Комиссией Пиля, созданной для обсуждения непрекращающейся конфронтации между евреями и арабами в Палестине. Он вспоминал то время, когда над Землею Обетованной, казалось бы, занималась заря еврейского национального очага. «Декларация Бальфура, обнародованная 2 ноября 1917 года, — пишет в журнале Jewish Review of Books американский историк Рик Ричман, — была частью более широкой английской военной стратегии, предусматривавшей создание неформального союза между еврейским, арабским и армянским национальными движениями с целью победы над Османской империей». Через месяц после появления Декларации Бальфура более четырех тысяч человек собрались в лондонском Opera House отпраздновать это событие. Заместитель министра иностранных дел Англии лорд Роберт Сесил в своем обращении к аудитории так охарактеризовал политику его страны: «Арабские земли – арабам, Армения – армянам, Иудея – евреям». Поздравительные речи произнесли также армянские и арабские представители. Тогда же сионисты решили отправить в Палестину комиссию для организации помощи пострадавшей от войны еврейской общине, планирования новых еврейских административных и социальных институтов и переговоров с арабскими лидерами.

Хаим Вейцман прибыл в Палестину в апреле 1918 года. Его неприятно взволновало то, что среди местных арабов активно распространяются пресловутые «Протоколы сионских мудрецов», и он даже написал лорду Бальфуру, что арабов убеждают, будто англичане «собираются отдать бедных арабов на милость богатых евреев … которые, подобно стервятникам, слетятся на легкую добычу и изгонят всех с их земли». Но не только в «Протоколах» было дело – арабы уже долго с подозрением наблюдали за растущим еврейским присутствием в Палестине, и их недовольство становилось все более и более явным. Англичане стремились смягчить напряженность и 27 января организовали в Иерусалиме обед, на который были приглашены арабские и христианские лидеры и на котором Вейцман выступил с примирительной речью. «С чувством глубокой ответственности, — сказал он, — я произношу здесь слова по этому историческому поводу. Здесь две тысячи лет назад стояли мои предки». Евреи не переезжают в Палестину, заявил он, они в нее возвращаются. Здесь есть место для населения, многажды больше нынешнего. Сионисты поддержали арабское восстание против османов, и собственной их целью является «возможность свободного национального развития в Палестине, отказывать в котором просто несправедливо». Что же касается суверенитета над Палестиной, то Вейцман заметил, что решение данного вопроса может быть отложено, при том, что развитие страны будет продолжаться, а управлять ею это время будет одна из великих держав. Речь Вейцмана была принята хорошо, и англичане стали готовить его встречу с наследным принцем Хиджаза, эмиром Фейсалом.

… Я посмотрел с вышины Моава на Иорданскую долину, и на Мертвое море, и на Иудейские горы вдалеке… И когда я стоял так, то внезапно мной овладело чувство, что три тысячи лет куда-то исчезли… И я на той же самой земле, и с той же миссией, что и мои предки, на заре истории моего народа… Так описывал Вейцман заветный Эрец, каким он виделся ему из бинокля, когда в июне 1918 года он прибыл в лагерь эмира Фейсала под Акабой. Дорога сюда из Тель-Авива заняла у него пять дней – завершающие ее этапы он сделал верхом на верблюде, а потом уже и пешком. Сами переговоры заняли почти час, переводчиком был английский военный атташе, подполковник П.С. Джойс. Согласно записям Джойса, Фейсал объяснил, что только его отец вправе принимать политические обязательства, но лично он против «еврейской территориальной заинтересованности в Палестине» не возразил, а также неоднократно высказался в пользу сотрудничества между арабами и евреями. По окончании встречи Фейсал предложил Вейцману сфотографироваться. Получив от Джойса отчет о переговорах, лорд Бальфур попросил его передать сионистскому лидеру «высокую оценку такта и мастерства, которые он проявил для нахождения взаимопонимания с шейхом».

Фото

Фейсал I (справа) и Хаим Вейцман (слева).

Faisal-Weizmann Agreement

Рик Ричман отмечает, что относительное равнодушие Фейсала к судьбам Палестины становится ясным, если иметь в виду его более широкие планы. Фейсал был заинтересован в арабском суверенитете над ключевыми арабскими городами – Дамаском, Багдадом, Меккой и Мединой (последние два уже были подконтрольны его отцу, королю Хусейну) – и конечном объединении их в одно государство. И отец, и сын «верили, — говорит Ричман, — что сионизм принесет в Палестину финансовые ресурсы и техническую экспертизу, которые позволят трансформировать экономическое положение арабов, как в Палестине, так и вовне ее». В этом убеждении их поддерживали англичане. В январе 1918 года директор английского Арабского бюро в Каире Д.С. Хогарт, посетив короля Хусейна, обещал предоставить арабам все возможности, для того чтобы вновь сформировать единое государство; при этом никаких препятствий не должно будет чиниться возвращению евреев в Палестину. В послании, переданном Хогартом королю, подчеркивалась также «важность дружественного отношения мирового еврейства» к арабскому делу. Со своей стороны Хусейн в статье, опубликованной в мекканской ежедневной газете Al-Kibla в марте того же года, написал, что Палестина является «священной и любимой родиной» для «ее исконных детей» и что «возвращение этих изгнанников на родину» будет благоприятно для всего региона.

Внешние признаки того, что эпохальное соглашение между арабами и евреями относительно Палестины может быть достигнуто, продолжали множиться. 10 декабря 1918 года эмир Фейсал в сопровождении Томаса Эдварда Лоуренса, легендарного Лоуренса Аравийского, прибыл в Лондон. На следующий день они встретились в отеле «Карлтон» с Вейцманом. Последний потом составил резюме по итогам переговоров. Он зафиксировал обещание Фейсала, что на предстоящей в начале будущего года Парижской (Версальской) мирной конференции тот признает национальные и исторические права евреев на Палестину, назначение Англии ее протектором, а также охрану священных мест мусульман и экономических интересов арабов.

12 декабря лондонская Times поместила заявление Фейсала: «Две главные ветви семитской семьи, арабы и евреи … понимают друг друга, и я надеюсь, что в результате обмена идеями на Мирной конференции… обе нации значительно продвинутся к реализации их чаяний». 27 декабря на встрече в английском министерстве иностранных дел Фейсал сказал, что признает моральные притязания сионистов на Палестину. Еще через два дня на банкете, данном в его честь лордом Волтером Ротшильдом, Фейсал произнес речь, в которой заявил: «Ни один истинный араб не может питать подозрения по отношению к еврейскому национализму или бояться его… Мы требуем арабской свободы, но покажем себя недостойными ее, если не скажем сейчас евреям того, что говорю я, — добро пожаловать домой».

И уже 3 января 2019 года между Вейцманом и Фейсалом было подписано соглашение о признании национальных чаяний евреев и арабов в Палестине. В нем говорилось, что должны быть приняты все меры, необходимые для выполнения Декларации Бальфура, включая крупномасштабную иммиграцию евреев, охрану гражданских и религиозных прав арабов и мусульманский контроль над мусульманскими святыми местами. Сионистское движение обещало в свою очередь поддерживать создание арабского государства и помогать ему экономически, технически и так далее. Вопрос о политическом суверенитете над Палестиной в соглашении не затрагивался. На этой стадии Фейсал еще не был готов одобрить создание еврейского государства, да Вейцман и сам предпочитал не форсировать его, пока евреи составляли в Палестине явное меньшинство (60 тысяч против 600 тысяч арабов). Для него Декларация Бальфура была хартией, дававшей евреям право построить свое государство, но сам процесс представлялся ему длительным, возможно, не на один десяток лет.

Текст соглашения был составлен на английском языке, которого Фейсал не знал. Он его подписал (разумеется, перед этим ему все перевели), но сделал на арабском языке следующую собственноручную приписку: «При условии, что арабы получат независимость на условиях, перечисленных в моём (последующем) послании … в министерство иностранных дел Великобритании, я согласен с вышеперечисленными статьями. Если же эти условия будут изменены хотя бы малейшим образом, то я ни единым словом не буду связан этим Соглашением, оно будет недействительным, не будет иметь какого-либо значения, и я не смогу за него каким-либо образом отвечать».

Казалось бы, цель достигнута, вершина покорена. Но симптомы надвигающегося раздора появились уже вскоре после начала работы конференции в Версале. 27 января 1919 года Лоуренс передал члену делегации США Стивену Бонсалу проект предстоящего выступления Фейсала. «Если взгляды радикальных сионистов, так как они представлены на Мирной конференции, возьмут верх, — говорилось в нем, — то результатом этого будут брожение, хронические беспорядки и, рано или поздно, война в Палестине. Но я не хочу, чтобы меня неправильно поняли. Я утверждаю, что у арабов нет какой-либо расовой или религиозной враждебности к евреям, которая, к несчастью, доминирует во многих других регионах мира. Я утверждаю, что у нас отличные отношения с евреями, которые на протяжении поколений живут в Палестине. Но новоприбывшие демонстрируют совершенно иные качества, чем эти “старые поселенцы”, как мы их называем, с которыми мы можем дружно жить и даже сотрудничать. Из-за отсутствия подходящего слова я бы сказал, что почти все новые колонисты принесли с собой дух империализма. Они говорят, что мы слишком долго владели их родной землей, отнятой у них с помощью грубой силы в темные века, но сейчас при новом мировом порядке мы должны ее очистить; если у нас хватит мудрости, мы должны сделать это мирно, не оказывая сопротивления тому, что является решением цивилизованного мира».

Очередное предостерегающее заявление Фейсала последовало 1 марта в интервью французской газете Le Matin. «Чувство уважения к другим религиям диктует мое мнение о Палестине, нашем соседе. Когда несчастные евреи приезжают сюда, чтобы жить здесь и вести себя как примерные граждане нашей страны, наше человеческое сочувствие на их стороне при условии, что они будут подчиняться мусульманскому или христианскому правительству, получившему мандат Лиги Наций. Если же они хотят своего государства и претендуют на суверенитет в этом регионе, то я предвижу очень серьезную опасность. Следует опасаться того, что между ними и другими расами возникнет конфликт».

Сионисты встревожились, и президент Сионистской организации Америки Феликс Франкфуртер обратился к Фейсалу за разъяснениями. Эмир не замедлил ответить, и его письмо, по замечанию Рика Ричмана, имело целью продолжение поддержки со стороны сионистов планам создания арабского государства. Вот отрывок из этого письма, напечатанного в New York Times: «Мы чувствуем, что арабы и евреи являются двоюродными братьями по расе, терпящими одинаковое угнетение от держав, которые сильнее их, но благодаря счастливому стечению обстоятельств они сумели сделать первые шаги к достижению своих национальных идеалов совместными усилиями. Мы, арабы, особенно те, кто имеют образование, с глубочайшей симпатией относятся к сионистскому движению. Наша делегация в Париже полностью знакома с предложениями, представленными вчера сионистской организацией Мирной конференции, и мы рассматриваем их как умеренные и приемлемые». Подобная риторика, бесспорно, производила благоприятное впечатление на сторонников Декларации Бальфура. Нельзя не сказать, правда, что впоследствии некоторые арабские источники относили всякие ораторские красоты на счет Лоуренса, составлявшего англоязычные послания, который Фейсал подписывал, имея якобы только общее представление об их содержании. Обмен любезностями продолжался, однако, недолго.

Версальская конференция отказала Фейсалу во включении Сирии в состав единого арабского государства. Мандат на управление ею был передан Франции, а мандат на Ирак (и Палестину) – Англии. Королем Ирака стал Фейсал, а его брат Абдалла – королем Трансиордании. Так или иначе, условие, записанное Фейсалом на тексте соглашения с Вейцманом, было нарушено. Фейсал расценил решение мирной конференции как предательство арабского дела. Лоуренс также был раздосадован. В своей книге «Семь столпов мудрости» он писал: «Старцы воспользовались нашей победой, чтобы вернуться к подобию бывшего мира, который был им знаком… Мы работали не покладая рук ради новых небес и новой земли, а они вежливо поблагодарили нас и заключили мир по-своему».

Король Фейсал скончался в 1933 году, когда ему было 50 лет. Его партнер по переговорам о новом Ближнем Востоке Хаим Вейцман неоднократно называл свое соглашение с Фейсалом важнейшей вехой в арабско-еврейских отношениях. «Было время, — говорил он, выступая в ООН 18 октября 1947 года, — когда арабские государственные деятели были способны видеть эту проблему в ее истинных пропорциях. Это было, когда выдающийся вождь и освободитель арабов эмир Фейсал, позднее король Фейсал, заключил со мной договор, провозглашавший, что если вся арабская Азия будет свободна, то арабы признают право евреев свободно селиться в Палестине и развивать ее, и она будет существовать бок о бок с арабскими государствами». За две недели до голосования в ООН резолюции о разделе Палестины Вейцман встречался с Элеонорой Рузвельт, входившей в американскую делегацию, а потом по ее просьбе послал ей договор с Фейсалом, письмо последнего Франкфуртеру и текст его заявления на конференции в Париже. Все это должно было опровергнуть представление, «настойчиво пропагандируемое арабами, будто в те годы все делалось без всякого их соизволения».

Конечно, соглашение Вейцмана — Фейсала было эпохальным моментом, когда арабы и сионисты впервые в истории координировали свои дипломатические усилия для выполнения собственных национальных задач. «Через сто лет после этого, — завершает свою статью Рич Рикман, — образовался другой де-факто альянс между арабами и евреями, включающий Израиль, Саудовскую Аравию, Иорданию, Объединенные Арабские Эмираты и Египет, для противостояния новому потенциальному гегемону – Ирану. Не такой уж этот альянс беспрецедентный, как многим кажется. В самом деле, его можно назвать вторым арабско-сионистским альянсом».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s